Пробуждение Семаргла (СИ) - Андреева-Сапфиро Галина - Страница 56

Теоретический материал нам преподавали в небольшой аудитории на первом этаже «Сокола». Большие окна выходили в сторону горных пиков. После года проведенного под землей, вид освещенных солнцем гор за стеклом казался нереальным и сюрреалистически-красивым. Осваивая теории и занимаясь на тренажере в «Ковчеге», я несколько раз в неделю летал с Захарием в качестве его штурмана. Вид припорошенных снегом горных пиков внизу никогда мне не надоедал. При каждом полете горы были иными: лиловыми, фиолетовыми, розовыми, белоснежными – в зависимости от освещения и времени суток. Особенно необычными горы казались в лучах заходящего солнца: оранжево-розовые вначале, они, быстро темнея, становились малиново-красными, а затем меркли, превращаясь в сине-фиолетовые пирамиды со светящимися красными вершинами. В эти мгновения какие-то древние воспоминания поднимались из глубин подсознания. Словно я уже видел подобный пейзаж, только было это на другой планете, и летал я тогда не на вертолете. В моей памяти возникали картины иных скал – ржаво-коричневых, за которыми простиралась кирпично-желтая пустыня; а за ней, на берегу водоема возвышалась большая изумрудно-зеленая пирамида.

В пасмурный день озеро Иссык-Куль смотрелось, словно огромное сапфировое зеркало, лежащее посреди серо-голубых гор.

Я лучше узнал всех членов нашей группы. Раньше я в основном общался с Эриком и Романом, так как давно был с ними знаком, к тому же они были почти моего возраста. Во время поездки в Аркаим этим летом я также сошелся с близнецами Кириллом и Матвеем, познакомился с Денисом – лисом.

Врачу Виктору Амолееву и пилоту Росову с необычным именем Светозар, и не менее необычным позывным «Бора»», было по двадцать четыре года, поэтому они держались особняком. Как я выяснил, «Бора» было греческое слово и означало сильный, порывистый и холодный ветер.

Профессиональный пилот вертолета, Светозар – высокий, красивый, утонченный брюнет, с длинными черными волосами и серыми глазами, слегка флегматичный, походил на лорда или героя какой-нибудь вампирской саги. Порывистым он не был, а вот холодным, отстраненным и, в то же время, собранным, быстро и эффективно действующим в критических ситуациях – да! Этим он чем-то походил на сметающий все преграды северный ветер.

У Амолеева Виктора кодовое имя было «кончар», что означало меч с длинным узким лезвием для поражения сквозь кольчугу. Странноватый позывной для врача, но с другой стороны, для хирурга вполне подходяще.

Интересным типажом был авиамеханик Богдан Сорбчан, метко окрещенный «Койотом». Среднего роста, смуглый, с густыми каштановыми волосами, хищным выражением лица и острым взглядом серых прищуренных глаз, он и в самом деле походил на койота. Мелкие острые зубы довершали портрет. Выносливый, как это животное, проворный, неистовый в схватке, Богдан любил подшучивать над сокурсниками, правда, не зло. Он был на три года старше меня. Ко мне хоть и привыкли за год, но все-таки поглядывали с любопытством: я был самым молодым в отряде. Теперь нас можно было называть не просто группой учеников, а отрядом: отрядом молодых Стражей.

Свой первый полет в качестве пилота, с сидящим рядом Захарием – моим инструктором, я совершил в начале октября, когда ударили первые заморозки, и кристально чистый воздух, обжигающий легкие, казалось, звенел. Солнце еще не взошло, но вершины гор окрасились в нежно-розовые тона. Волнение вскоре прошло, и я повел машину в сторону восходящего солнца. Мои сны становились явью. Я с энтузиазмом осваивал азы пилотирования. Полет был в моей крови. Я был счастлив и полон надежд.

Глава 2. Русалка

Но не только пилотирование вертолетом занимало мои мысли и наполняло восторгом душу. В начале августа случилось событие, перевернувшее всю мою жизнь. Я, наконец, влюбился.

Прошел месяц моего пребывания на базе спасателей. Через неделю должны были приехать родители: отец уже снял квартиру в поселке Тамга, где находились турбаза и санаторий для военных. Тамга располагалась с южной стороны Иссык-Куля в десяти километрах от нашей базы спасателей, в то время как практически все остальные санатории и пансионаты были на противоположном берегу озера. Мать устроилась врачом в санаторий, а отец будет работать по специальности на «ковчеге» Аркаим-6.

Начало августа выдалось солнечным и теплым. Мне хотелось побыть одному, тем более что Герман на неделю отбыл с базы, и у меня появилось больше свободного времени. Маркел разрешил мне поплавать в акваланге вдоль берега. После обеда я быстро получил разрешение и, взяв снаряжение, спустился на двухместном мобиле по тоннелю в шлюз. Двух и шестиместные мобили на воздушной подушке были основным средством передвижения внутри нашей обширной подземной базы. Выбравшись из шлюза, я поднялся поближе к поверхности. Вода в озере была удивительной прозрачности, и солнечные лучи глубоко проникали в ее толщу, наполняя искрящейся голубизной. Редкие рыбы жались к скале. Здесь не было того разнообразия рыб, ракушек и водорослей, которое наблюдается в южных морях. Дно около берега усеяно лишь валунами всех размеров, среди которых встречаются редкие крабы.

Я плыл, наслаждаясь тишиной и одиночеством, метрах в пятнадцати от скалы. Вдруг какое-то движение нарушило мое медитативное состояние. То, что сначала показалось мне большой рыбиной, оказалось девушкой, плывущей, как и я в одиночестве вдоль каменной стены. В своем голубом комбинезоне дайвенгиста она почти сливалась с водой, поэтому я ее не сразу заметил. Она двигалась плавно и изящно, словно русалка. Так я ее потом и стал звать – Русалка. Я решил, что лучше сразу ее догнать, так как, заметив плывущего сзади человека, она может испугаться. Она не испугалась, очевидно, решив, что раз на мне фирменный – черно-желтый костюм спасателя, то опасаться нечего. Жестом она предложила подняться на поверхность, что мы и сделали. Выбравшись на берег и сняв маски, мы познакомились. Затем расположились на нагретом солнцем валуне и разговорились. Девушка представилась Галиной Ингрис.

Галина – официальное имя, в повседневной жизни все звали ее сокращенно – Гала. Ее отец был главврачом военного санатория, где будет работать и моя мать. У нее были темно-каштановые длинные волосы, завязанные в «хвост», серые глаза, пухлые губы и слегка курносый нос. Ее нельзя было назвать «модельной» красавицей, но она была симпатичной. Мне она сразу понравилась. Мы оказались одногодками: Гала заканчивала в этом году школу и собиралась поступать в Читинский Дистанционный Университет на переводчика. На Иссык-Куле она жила уже два года. Ей здесь нравилось, и она не хотела уезжать на учебу в город, поэтому выбрала дистанционное обучение. В будущем она собиралась переводить иностранную литературу для детей и подростков на русский и киргизский язык, который за два года неплохо освоила. Специальность переводчика позволила бы ей жить на Иссык-Куле, а работать через Интернет с издательствами.

Когда солнце слишком нагревало наши облегающие костюмы, мы прыгали в воду и плавали, охлаждаясь. Время прошло незаметно, пора было возвращаться. Мы договорились встретиться в следующие выходные. Родители должны были прибыть в пятницу, и я собирался в субботу их навестить. На том мы и расстались.

Вернувшись на базу после знакомства с Галой, я спустился в «ковчег», где у нас были индивидуальные комнаты, которые почему-то назывались каютами, как на корабле. Мне хотелось побыть одному, продумать. Я влюбился и испытывал сейчас целую гамму чувств, нахлынувших на меня после этой неожиданной встречи. Радость перешивалась с горечью, так как я прекрасно осознавал, что у нас с ней нет будущего. Мой путь одинокого воина не вел к счастливой и безоблачной семейной жизни. У меня не будет даже такой семьи как у отца – я это знал, моя развитая интуиция меня никогда не обманывала. В лучшем случае будут редкие встречи через длительные промежутки времени. Время меняет человека, поэтому при очередной встрече мы будем видеть перед собой незнакомца, которого нужно будет узнавать заново. К тому же мой жизненный путь будет короток, это я тоже предчувствовал. Поразмыслив, я решил отдаться течению обстоятельств: если судьба дает мне шанс побыть счастливым, я им воспользуюсь!