Слом силы. Хроники Иввианского конфликта (СИ) - Карпицкий Артем Анатольевич - Страница 76

Уриил не должен был погибнуть. Рей, Адам… Они лишь раззадорили его, вытащили наружу самые темные чувства Архистратига… И еще… Рей — не просто юная девушка. Она Дитя Катастрофы. И Уриил — Дитя Катастрофы. Их встреча была тем переломным моментом, который определяет ход истории. Начало небольшого личного апокалипсиса… Трансформация Уриила, после которой энергия Сердца становится силой, подпитывающей бывшего Архистратига. А затем… Ненависть… Я ведь говорил? Про самые черные и страшные стороны души… Которые есть в каждом… Но не каждый вынужден их бесконечно сдерживать. Как Уриил…

Да… Его ненависть стала поистине всепоглощающей, он окончательно отверг опостылевшие заповеди и отправился утолять жажду мести. Что до Леса Ивви… Гибель Сердца предопределила судьбу лаборатории. Весь эксперимент был построен на взаимодействии «питательного» вещества и полуразумного «муравейника» деревьев. Как только Сердце отключилось — Лес перестал следовать заложенной в него программе, а, вместо этого, поддался инстинктам, которые твердили одно — расти, расти, расти.

Да… Неконтролируемый рост до некоторого предела… Казалось — скоро весь остров покроется Лесом, но… Сработал механизм саморазрушения, и все деревья, все, до единого, рассыпались в пыль… Лес Ивви не имел ни единого шанса выбраться из своей клетки.

— Так значит… — пролепетал ошеломленный Дим. — Это все… Эти жертвы… Эта война… Смерть, разрушения… Это… Только для того, чтобы Уриил прикончил Габриэль, и ты стал главой Сектора?!

Подобная расчетливость просто не укладывалась в голове юноши, но, если честно, он вполне допускал, что человек вроде Габи по прозвищу Гибель, способен и на большие злодеяния во имя своих целей… Он понимал, что ученый, для которого существуют только эксперименты и неутолимая жажда познания, не остановится перед уничтожением целого мира, если найдет это необходимым… Это было ужасно, чудовищно, но — вполне логично. Жуткая, извращенная логика, но, все равно — логика. И…

— Ты ошибаешься, — Габи зевнул и небрежно отмахнулся от слов «пленника». — Власть самое последнее, что меня интересует в этой жизни…

Неуклюжая на вид махина почти бесшумно скользила в воздухе. Солнечные лучи отражались от иллюминаторов, падая вниз не такими, как прежде. Искаженными… Шаттл равнодушно пробивал облака, словно был бегуном, механически перепрыгивающим через раскрашенные в полоску препятствия. Шаттл, летел к цели, ведомый точной и надежной автоматикой, а единственная пассажирка без дела слонялась по салону, не зная, чем себя занять…

«Да уж… Я могла бы попробовать себя в качестве пилота… Но тут везде автоматика… И маршрут определен заранее… Гест постарался… Гест… Чего он добивается? Он так добр и приветлив… И вежлив… С радостью помогает мне… Зачем? Какая ему от этого выгода? Или…»

Шаттл неожиданно тряхнуло — несильно, только зубы у Рей стукнули, да пустой стаканчик полетел вниз, со стола. Автоматика тотчас исправилась, выровняв массивный летательный аппарат с такой легкостью, словно он был гоночным автомобилем, а электронный пилот — водителем мирового класса. Девушка даже мигнуть не успела… Но с мыслей ее это маленькое происшествие сбило, заставив подумать о своей цели.

«Уриил! Этот мерзавец наверняка крутится поблизости… Рыскает в поисках жертвы… И Дим… Черт! Слишком много совпадений! Что за чертов спектакль мы разыгрываем? Кто написал сценарий? И зачем? Проклятье… Так я никогда ни до чего не додумаюсь… Как в стену лбом бьюсь… Черт!»

Мимо, со скоростью межконтинентального экспресса, проносился однообразный пейзаж. Он почти не менялся, повторяя в этом мысли Рей. Да уж… Девушка, как ни старалась, не могла отделаться от предчувствия беды. От ощущения, что ее Дим сейчас в большой опасности… Словно крокодилу в пасть попал, только покруче… Пострашнее… Рей никогда не предполагала, что ей будет дело до кого-нибудь, кроме себя, но сейчас собственная усталость и ранения совершенно не беспокоили девушку. Не то чтобы она находилась при смерти или истекала кровью, но пара дней в госпитале пошли бы ей на пользу…

«Ну да, ну да… А Дим в это время будет пропадать неизвестно где… И неизвестно — останется ли жив в конце всего… И прохлаждаться, зная, что голова этого остолопа вот-вот заснет вечным снов… Ну уж нет! Не дождетесь!»

Рей злилась. На шаттл, который, по ее мнению, полз со скоростью подыхающей черепахи. На Внутренний Сектор, которому нет дела, до попавших в лапы к изуверам из ведомства Габриэля курсантов. На танковые части Внешнего Сектора, устроившие бессмысленную бойню. На Лес Ивви, из-за которого и началась эта война. На Геста, который не смог защитить своего «брата» и товарища. На Дима, который нашел время слететь с катушек и устроиться на отдых прямо посреди проклятого Леса…

И на себя. Ведь она, Рей, была все это время рядом с ним, со своим другом. Именно она должна была остаться его охранять. Именно она должна была поддержать его… Ведь он свихнулся… У него поехала крыша… Ведь это не происходит просто так, на пустом месте! Она могла… Она должна была заметить раньше! Ведь есть признаки… симптомы… разные мелочи, по которым опытный глаз определит, в каком состоянии находится объект…

«Я плохо старалась… Да я вообще не старалась! Просто плыла по течению… Ползла вверх по лестнице, вцепляясь в то, что попадалось в руки… Нельзя! Так нельзя! Дим… Тот наш разговор… Если бы я повела себя иначе! Если бы я нашла нужные слова! Возможно… Все могло измениться! Но я… Не смогла. Я… Оказалась недостаточно сильной. Я… Это моя ошибка».

Подлокотники скрипнули, когда Рей что есть силы вцепилась в них. Девушка сжимала покрытый пластиком металл и твердила. Беззвучно, про себя повторяя: «Я спасу… Я спасу… Я спасу… Я спасу его, во что бы то ни стало!». Ее казалось, что эти слова происходят от чувства вины, что она просто расхлебывает кашу, которую сама и заварила… Ее так казалось, но чем дальше, тем отчетливее Рей понимала, что лишь обманывает себя. Мысль была странной и даже глупой, но девушка чувствовала, что ее поступками движут иные мотивы… Ведь так сильно не беспокоятся за простого товарища, так беспокоятся за того…

Кто очень тебе дорог.

Трудно сказать, что случилось в голове Дима — помутнение или просветление — но после фразы Габи о том, что ученому нет дела до власти, юноша просто взбесился.

— Адово семя! Графы, князья и все золото мира! — кричал он. — За кого ты меня принимаешь?! За идиота?! За ударенного головой об стенку имбецила?! Или думаешь, что раз вколол мне свою дрянь, то я теперь любое дерьмо сожру и не поморщусь?!

— Какая экспрессия! — невозмутимо восхитился Габи. — Какой язык! Какое чувство такта!

— Да… ты… Просто урод! — бушевал Дим, которого слова собеседника распалили еще больше. — Моральный урод! Как тебя только земля держит?! Ладно… я могу понять… не принять, но понять, когда человек в монстра перекидывается ради власти или денег… Дерьмо! Полное дерьмо! Но понятное… А ты! Ты! Шизануться… Я в шоке… Угробить тучу народу ради не пойми чего! Ради какого-то эксперимента или еще какой фигни… И парить мне мозги с серьезным таким видом, парить тем, что ты якобы не ради власти решил ухайдокать Габриэль! Ты еще скажи, что Архистратигом не хотел стать! Скажи, что вообще ничего не знаешь, кроме своих этих опытов… Хр-р-р-р!

ТЫ ДУМАЕШЬ, Я ВО ВСЕ ЭТО ПОВЕРЮ?!

Юноша вопил во весь голос, заглушая мысли, забывая чувства. Его словно изнутри жгло, ему хотелось высказать Габи то, что на душе за это время скопилось, он страстно желал пригвоздить ученого к стенке, ткнуть носом в его же разглагольствования… Правда, с тем же успехом можно было пытаться убедить матерого волчару перейти на вегетарианскую диету. Габи невозмутимо выслушивал обвинения и не менее хладнокровно отметал их одним движением брови. Вот только… Дим сейчас не замечал ничего, кроме бурлящего потока собственных слов.

Он орал и орал, надрывая связки и не думая о том, слышит ли его кто-нибудь… Наверное, он повел бы себя точно также и на сцене, окруженной тройным кольцом внимательных зрителей. Наверное, он в любом случае не смог бы сдержать крик… Да и не захотел бы сдерживаться. А Габи…