Слом силы. Хроники Иввианского конфликта (СИ) - Карпицкий Артем Анатольевич - Страница 69

Она слегка повысила голос, но этого было достаточно, чтобы у вмиг очнувшегося Дима по коже побежали мурашки, как от мороза. Да и внешность женщины, несмотря на изящество и какую-то декоративную, экранную красоту, скорее вызывала дрожь, чем трепет. По крайней мере, Диму она показалась недоступной Королевой Льда, а не одной из представительниц так называемого прекрасного пола. И даже длинные прямые волосы не скрашивали впечатления… Ведь холодность незнакомки проявлялась буквально во всем: в манере держать себя, в брезгливой гримаске на довольно-таки равнодушном лице, в строгой одежде, которая делала женщину похожей на звезду подиума…

Да уж… Рей по сравнению с этим человекоподобным айсбергом кажется настоящим ангелом. Только крыльев и нимба не хватает. И агрессивности бы поменьше — а то словно шило в мягкое место воткнули, не иначе… Да уж… Рей… Жаль, что ее сейчас нет рядом… Жаль, что он даже не знает, что с ней… Жаль…

Пока Дим, погрузившись в задумчивость, тормошил почем зря свои воспоминания, Габи, забыв про «пленника», склонился в артистичном поклоне. Что порядком разозлило незнакомку… Или, скорее, раздосадовало, ведь женщина прекрасно знала, что ничего хорошего от ее подчиненного ждать не стоит.

— Приветствую, госпожа Габриэль.

— Габи! Я, кажется, просила называть меня Архистратигом, а не госпожой.

— Не извольте беспокоиться, госпожа Архистратиг, — голос ученого на миг стал голосом опытного чиновника, который хотел выслужиться перед начальством. — Я, как трубное животное с бивнями, помню все…

Без исключений.

10

На фоне призрачного неба силуэт шаттла был птицей. Холодной и надменной, стремительной и неповоротливой. Отсутствие других, настоящих, пернатых обитателей воздушной стихии, только оттеняло существование рукотворного летательного аппарата. Он казался незыблемым и вечным, от него веяло монументальной надежностью и уверенностью опускающегося вниз гидравлического пресса. Лучи солнца жалко искривляясь, отскакивали от металлической обшивки, фасетчатые глаза-иллюминаторы слепо смотрели на проплывающую мимо действительность, а единственный пассажир шаттла думал только о том, что через пару минут он приземлится для «дозаправки», еще через пятнадцать достигнет своей цели, а потом…

Что будет потом, человек по имени Мани Пуллит не знал, да и не хотел знать. Определенность не то чтобы пугала его, но делала жизнь слишком пресной и банальной. Ну, какой смысл во всем, если ты знаешь, что случится в следующую секунду? Какой смысл, например, покупать лотерейный билет, если знаешь, что зря потеряешь деньги? Какой смысл ставить на черное, если выпадение белого неизбежно? Бывший Архистратиг, конечно, любил, когда все происходило так, как он задумывал… Но и фактор случайности зачастую приятно щекотал нервы. В конце концов, у Мани осталось совсем немного человеческих радостей, чтобы по собственной воле лишаться еще одной…

…Старик заподозрил неладное, но слишком поздно — это самое неладное уже почти плюхнулось на взлетно-посадочную площадку, а сторож и, по совместительству, «заправщик», только-только выбирался из каморки. Когда же дверь шаттла деловито отъехала в сторону, почтительно пропуская вперед господина в пальто радующего глаз цвета, мрачное предчувствие окончательно оформилось в твердую уверенность — не к добру этот визит! Ох, не к добру!

— Не думал, что придется еще раз свидеться, — вяло пробормотал старик. — Да так скоро… Видать, дело срочное.

— Срочное, еще какое срочное…

Голос Мани был на удивление монотонным, а в глазах, смотревших мимо собеседника, плескалась такая непроглядная тьма, что старик даже перекрестился мысленно — от греха подальше. А потом подумал — так, мимоходом — что же представляют собой думы этого человека, если на душе у него настолько черно? Подумал, представил, ужаснулся. Нет, он, конечно, за долгую жизнь навидался всякого, но впервые встретил просто-таки концентрат злобы, ненависти и горя, воплотившийся в одном человеке.

— Хорошо, я постараюсь управиться побыстрее… — старик разрывался между жалостью и страхом, а еще ему хотелось закончить разговор и больше никогда не встречать человека в плаще цвета солнца. — Минут за пять… Надеюсь, Вы не слишком торопитесь?

Мани сперва промолчал — то ли не расслышал тихий голос старика, то ли витал вдали от потерянной в степи заправочной станции, но, спустя несколько мгновений, его взгляд стал осмысленным, а губы чуть приоткрылись, выплюнув короткое:

— Тороплюсь. Подожду. Пять минут.

Немного поразмыслив Мани добавил — полувопросительно-полуутвердительно:

— Война идет… Слышали?

— Да откуда же? Ко мне и гости залетают только по праздникам… — вздохнул старик. — Знаю, конечно, что-то затевалось рядом с Лесом… Вроде как, вылазку в самую чащобу предпринять хотели. Да и только — больше мне ничего не известно… Сеть у меня туточки, конечно, имеется, да толку с этой Сети? Кто же будет секретную операцию всем на обозрение выкладывать… Чай не дураки в руководстве секторов сидят.

— Не дураки, — согласился Мани. — Совсем не дураки… Я вот пока сюда летел, миновал поле, усыпанное обломками танков, как сдобная булочка — маковыми зернышками. Часто-часто так… Красиво, надо сказать. Со вкусом… Видно, тяга к прекрасному у наших стратегов имеется, неистребимая, причем… Даже трехуровневая химическая очистка не поможет — вот какая сильная тяга.

Старик, которому разговор ничуть не мешал возиться с батареей шаттла, только покачал головой. Ему, конечно, не нравились стратеги, по поводу и без затевающие войны, но и такая язвительность тоже была не по душе. Возмущаешься — возмущайся, но зачем издеваться-то? Все равно, что упавшего добивать… Низко и бессмысленно.

— Я не в том возрасте, чтобы забавляться при виде сражения, а, тем паче, его последствий, — проворчал заправщик, проверяя заряд обновленной батареи. — Готово, как в аптеке. Можете хоть до Столицы лететь.

— Ну, у меня маршрут покороче, — улыбнулся Мани, только его лицо, в отличие от предыдущего раза, когда он только-только прилетел на Ивви, излучало не свет, а какую-то мрачную обреченность. — Спасибо за содействие. Я Вам благодарен. Правда.

— Да полноте… — смешался старик. — Просто свою работу сделал… Счастливого пути. Надеюсь, Вам не придется жалеть…

Последние слова он произнес совсем тихо, и Мани, спешивший вернуться в свою «птичку», их не расслышал.

— Счастливо, — донеслось до старика. — Вряд ли еще увидимся…

…Шаттл воспарил, как душа, выпорхнувшая из тела. Только вот для эфемерной сущности летательный аппарат был слишком массивен, да и материален был донельзя. Что не могло не радовать единственного пассажира: Мани не улыбалось поприветствовать восход солнца, глядя на растворяющиеся в воздухе стены или вознестись к Небесам — как их понимают верующие…

Мани Пуллит не был религиозен. Нисколько. Ни капельки. Просто он сам себя считал религией…

…Старик проводил шаттл долгим тяжелым взглядом и не сразу отправился в свою каморку. Мыслей в седовласой голове за эти минуты пронеслось немало, но все они сводились к одному — тот человек, которого он видел во время первой дозаправки и то существо, которое сейчас унеслось на встречу с судьбой, не имели между собой ничего общего. Разве что цвет одежды их объединял, да шаттл неизвестной марки…

Заправщик еще раз посмотрел на рассветающее небо, подумав между делом, что пора уже и честь знать. Да, на покой тебе нужно, старый пердун, на покой… А то мерещится всякое…

Старый уставший человек стоял посреди пустой взлетно-посадочной площадки, напоминая центр мишени или просто лишнюю деталь интерьера. Его глаза уже не смотрели вверх, а лицо было печально — как у того, кто знает, чем закончится длинный душещипательный фильм.

Отнюдь не хэппи-эндом.

Серебряные серьги в форме изогнутых крестов мелодично зазвенели, когда Габриэль уверенно шагнула вперед, вперив в Габи полный недовольства взгляд.