Аврелион (СИ) - Мусатов Анатолий Васильевич - Страница 59

− Третий и четвертые взводы передислоцироваться на северное крыло! Комонам взводов собрать все способные к активной работе конструктивы! 

Штурмкапитан Блуа понимал, что если сейчас не переломить ход схватки на северном эскарпе редута, то исход атаки будет плачевным. Ему еще не приходилось участвовать в таком масштабном наступлении и одно то, что задействованы были все роты, входящие в состав бригады штурмовой дивизии на этом направлении, говорило о серьезных намерениях командования. Приказ шеф-генерала Барнсуотта был слишком категоричным для двусмысленного толкования: «Даже если все роты бригады превратятся в пыль, держать эти позиции до последнего десантника. Пока не замкнется кольцо окружения. Всех гнать в атаку пока есть хоть капля энергии в энергопитателях. Пусть хоть ползут, а не падают в обморок от пустяковой царапины!..». 

Штурмкапитан поморщился. В последнее время шеф-генерал был слишком щедр на потери. Этак до конца контракта у него не останется ни одного десантника! И когда он увидел с юго-запада стремительно надвигающуюся в их направлении, темную полосу подкрепления, штурмкапитан Блуа удовлетворенно выпустил в форме отборного армейского мата весь накопленный негатив из переполненных эмоциями блоков совмещения нервных узлов конструктива.

Спустя полчаса со второй линией обороны Китайскоазиатского Консорциума было покончено. Их силы были слишком малы для отпора такому массированному наступлению. Удар из космоса по главной группировке стал для них чувствительной потерей преимущества в мобильной силе.

На сборном пункте кипела работа по сортировке остатков десантников и тех, кто еще мог быть оставлен в строю после небольшого восстановительного ремонта. Марк сидел около комплексной платформы по жизнеобеспечению         

− Нет, это не по мне! – прохрипел Боди, косясь на пустые места двух левых манипуляторов, оторванных вместе с суставами. – Помнишь, то славное время, когда мегалоны сходились в честном бою один на один и били всласть друг другу морды! А здесь?! Драки нет и даже не понимаешь, с кем и кто против тебя!  

− Ну да! – вздохнул Хэд. – Самое идиотское, это то, что ты даже не видишь, откуда получил плюху! – Он крепился, но Марк видел, что тот слабеет с каждой минутой. Выбитая почти прямым попаданием боковая панцирная защита обнажила блоки питания и компонентов устройств. Несчастный десантник, на которого пришелся основной удар спас собой Хэда.

− Я перекинулся перед атакой с одним парнем парой слов. – Боди чуть приподнялся на платформе. − Он из тех, кто отбегал не в одну атаку. Он так и сказал, что больше двух, от силы трех атак никто не переживает. Конструктив либо в труху или в крошку, а самого на эувенизацию. Он даже и не помнил, сколько раз ему приходилось вот так начинать все заново в новом конструктиве. Одно хорошо, говорит, что хоть себя помнишь, и кто ты есть на самом деле. 

− Значит, нам повезло, если наши конструктивы всего лишь подлежат мелкому ремонту. – Марк усмехнулся. Разбитый вдребезги задний оптический сектор был небольшой платой за возможность уцелеть. – А может, это только отмазка, а на самом деле отправят нас на переделку в Медцентр и тогда кто знает, увидимся ли мы снова.

− Нам сейчас только этого не хватает для полного счастья! Я бы повременил со столь грустными предположениями. У них тут есть свой Медцентр и с рембазой все в порядке. Так что, поживем – увидим! 

Хэд произнес фразу с перерывами. Задетый речевой блок давал сбои, но ясность мышления Хэд не потерял и потому с грустной долей иронии добавил:

− Думаю, никто из вас не побрезгует пообщаться с ущербным товарищем, когда тот вернется в роту с чистыми, как младенца, мозгами…

Друзья ничего не ответили. Тяжесть невеселых мыслей погасила желание говорить что-либо. Каждый из них думал, что это не продлится вечно.    

В штабе Командования обороной Берион-два царило приподнятое настроение. Шеф-генерал, подключив столь редко используемый уровень шутливого балагурства, подтрунивал над лайнмайором Орасом:

− Если так пойдет и дальше, то можно и оставить штабные игры и прогуляться вместе с нашими бравыми парнями на дело! Как ты смотришь на это, лайнмайор?

− Как прикажете, шеф-генерал! – бодро взревел лайнмайор. – Я всегда был за практическое воплощение замыслов командования в личном примере! 

− Ну вот и отлично… − уже отвлеченно бросил реплику Барнсуотт. Его занимала другая мысль, которой и был отдан весь стратегический запал осуществленной операции. Барнсуотту не столько нужно было добивать деморализованные остатки частей Китайскоазиатского Консорциума, сколько продемонстрировать своим оппонентам в лице командоров реальную силу, которой он располагал. Вышло убедительно и без существенных потерь. К тому же, так кстати образовавшийся купол над регионом Берион-два, придавал шеф-генералу уверенности в своих силах. Барнсуотт знал исключительные свойства купола. Если при обычной энергетической защите тратилось невообразимое количество энергии, из-за чего ее приходилось включать лишь на период непосредственной атаки противника с воздуха, то купол, толщиной всего пять сантиметров служил естественным накопителем энергии защиты и сохранял ее потенциал сколь угодно долго. Так что, Мэрриот, желая создать силовую базу в своих целях на территории Бериона-два, просчитался. Никогда Барнсуотт, даже на миг, не допускал мысли делиться с кем бы то ни было своей вотчиной и крепостью! Здесь, в этом месте Марса зародится новая формация правления, которая воплотится там, на Земле в его диктатуру! Барнсуотт довольно усмехнулся. Скольких усилий ему стоило уничтожить самый главный притягательный кусок этого региона − скарановый рудник! И теперь, когда интерес Консорциума напрочь пропал к Бериону-два, можно спокойно заняться формированием своих боевых соединений. Суета вокруг Китайскоазиатской интервенции служит прекрасным поводом для направления сюда все новых частей. 

А подать это блюда Совету Правителей он постарается. Главное – уверить тамошних напыщенных болванов в особой стратегической ценности этого плацдарма. И, стало быть, в укреплении его дополнительными частями, лучше подразделениями, оснащенных тяжелым десантным вооружением. Барнсуотт приказал присутствующим офицерам составить полную сводку по всей проведенной операции, особенно сделать упор на невосполнимые потери и тех десантных единиц личного состава, имеющих любое, хотя бы малейшее повреждение конструктива, отмеченное в рапортах комонов. 

Через несколько минут шеф-генерал стоял перед терминалом личной связи с Советом Правителей. Перед тем, как отправить закодированную информацию, он не отказал себе в удовольствии сделать небольшую паузу. Что-то подсказывало ему о моменте истины, наступившем именно сейчас, и ни одной эксмаркерной секундой раньше или позже. Растянув скарановые губы в насмешливо-саркастической улыбке, Барнсуотт медленно вдавил палец в сенсор и пока не погас индикатор загрузки, улыбка не исчезала с его губ.

                                                                 Глава 15

С утра, после процедуры очистки блока отработанного пищевого концентрата и заправки свежего контейнера с продуктовой смесью, такой, какую он предпочитал перед каждым ответственным совещанием, Магденборг пребывал в некотором смятенно-тревожном состоянии. Ничего, чтобы вызывало у него такие ощущения, до этого не возникало. Успешная изоляция лидеров фракции Пентадиона, чему способствовало вовремя прибывшая гвардия Дитерсона, кадровые перекройки со сменой неугодных или откровенно оппозиционных членов фракций были поддержаны большинством верных его курсу членов Совета Правителей. Все складывалось в пределах допустимого применения рычагов власти, но Верховный Правитель все равно не мог понять, почему с момента его пробуждения он так и остался в том тревожном состоянии, что посетило его во сне. 

Ему приснилось некое существо, очень похожее на обыкновенного интеллакта, но с необычайно мудрыми, оливкового цвета глазами. Его взгляд будто пронзал всю информационную сущность Магденборга, повергая его в смятение раз от раза одним и тем же вопросом: «Что в тебе, нелюдь, осталось от Сущего?..». Милинер не понимал, что этим словом − «нелюдь» − можно обозначить, но именно эта необъяснимость заставляла его просыпаться несколько раз от мелкой, судорожной дрожи…