Аврелион (СИ) - Мусатов Анатолий Васильевич - Страница 45

− Я стану на эти пластины, привяжу ноги к ним и буду идти вперед. Ты понимаешь, мое прямое движение при помощи триангулемы превратится в диагональное. Даже если Наваждение будет стараться завернуть меня, Оно не сможет этого сделать, потому что я не буду поддаваться его внушениям. А механически двигаясь на триангулеме, я все время буду забирать в ту сторону, куда будет смотреть короткий стержень. 

− То есть, ты  хочешь сказать, что делая шаг вперед, короткий стержень принудительно заставит твою ногу сделать движение по диагонали. А если это так, то действительно, хочешь ты или нет, но будешь постоянно забирать в одну из сторон. Как просто! Но сможет ли это сработать в Лесу, где нет ориентиров для прямого направления?

− Я думал об этом! – хладнокровно ответил Пэр. – И потому опробовал свое устройство. У меня получилось! Знаешь, там, где идут поля с посадками мясо-соевых биодобавок. Они уже почти созрели, и ориентироваться в их зарослях на глаз невозможно. Так вот, я прошел все семь километров их длины и вышел ровно по диагонали там, где рассчитал. Точка в точку. Где я поставил заранее маркер. Так что действует моя машинка!

− Хм! Но в полях нет Наваждения. А вдруг это окажется решающим фактором?

− Вот это да! Только что я тебе объяснил принцип действия триангулемы, а ты снова-здорово! Не действует на механическое приспособление никакое Наваждение! Оно воздействует только на психику интеллакта или мегалона! А какая психика у механики! Соображаешь?!

− Ну-у, − неуверенно протянул Крит. – Давай попробуем. Только я слышал рассказы об интеллактах, заходивших очень далеко в Лес. И ни один из них, случайно вышедших назад, не остался в своем рассудке. 

− Ты не понял сути этих небылиц. Они сходили с ума от длительного блуждания по Лесу, без пищи и воды. Потом, там же водятся дикие звери для «охоты» мегалонов. Так любой сойдет с ума!

− Наверное, − почему-то охотно согласился Крит. 

Пэр понял, что рассеял последние остатки сомнений друга в затеянном им авантюрном предприятии.

Около недели приятели собирали необходимые в пути приспособления для ночлега, приготовления пищи и саму еду с запасами питьевой воды. Никто из них не предполагал, сколько времени займет переход через Лес, если только он возможен вообще. Крит настаивал на большем количестве припасов, чтобы не сойти с ума от их отсутствия. Пэр, напротив, не хотел обременять себя лишними килограммами, объясняя это наличием в Лесу ягод, грибов, съедобных кустарников и кореньев. Шишки с деревьев тоже были взяты на учет, и потому, найдя компромисс, Пэр с Критом за день до назначенного срока, решили провести его весь со своими женами. Каждому хотелось как-то дать им знать, что их длительное отсутствие намеренное и беспокоиться не стоит.    

Пэр и Мисса уже давно составляли пару для деторождения. В тот памятный день после Ухода Адели, когда Мисса, презрев Закон о сомафилии, стала его тайной женой, Пэр не мог явно выказывать при всех свое истинное расположение к Миссе. Этого не допускал Закон, который строго блюли жрецы. Только им было позволено распоряжаться судьбами интеллактов – кому и с кем быть в супружеских отношениях. Хотя многие интеллакты до объявления вступления их в пару, тайно симпатизировали совсем другим, указание жреца обрывало все их хрупкие надежды на счастье. И, тем не менее, почему-то после объявления об Образовании пары, никто из тех, кто был потрясен жестокостью волеизъявления богов Лакки, после посещения Храма Творения для Откровения, уже не высказывал своего недовольства их решением. 

Был еще один вопрос, который приводил в недоумение Пэра и Крита. Они иногда разговаривали о девочках, о взаимоотношениях после объявления супружеской пары, о последствиях такого взрослого шага. И всегда они, так или иначе, касались запретной темы − тайной сомафилии. Друзья знали некоторых знакомых ребят, которые нарушили табу строжайшего закона о преждевременных связях между противоположными полами. Об этих связях никто не упоминал ни слова не только в дружеских беседах, но и по страшному секрету, ибо все знали, чем это кончается – досрочной отправкой в Медцентр на исправление патологии. Оттуда провинившиеся возвращались замкнутыми, безразличными к общению с приятелями, к играм и любым проявлениям своего интереса к окружению. Со временем это проходило, но все равно, было заметно, что они уже не те, в которых жизнь била ключом. К тому же, такие молодые интеллакты уже никогда не вступали в супружеские отношения. Но самое удивительное было то, что у всех, кто состоял в преждевременных отношениях и удачливо избежал их огласки, никогда до объявления пары не появлялись дети. После объявления – да, но в отношениях тайной сомафилии – никогда.      

Два месяца назад Пэр и Мисса стали объявленной супружеской парой. Этот обряд проходил при большом стечении народа в Храме Творения. Он был приурочен ко Дню почитания Откровений Знания богов Лакки. Среди нескольких пар были и Крит с Деей. На их лицах было написано нескрываемое, несмотря на торжественность момента, счастье. Дея, хоть и была более раскрепощенной девочкой в отношениях с мальчиками, позволяя им некоторые вольности в «случайных» прикосновениях, и прочих избыточных контактах, но Закона страшилась. Все разговоры об «этом» Дея обрывала незамедлительно. И потому Крит, который и так больше характером походил на маленькое бревно; трусоват, медленен на подъем, просчитывающий каждый свой шаг, − «кабы чего не вышло…», на Объявлении пар выглядел гордо, тем самым придавая внушительность событию, будто он сам был его инициатором. 

Дея стояла рядом с Миссой. Она не смотрела на подругу. Что было причиной недавнего охлаждения их отношений, никому было невдомек. Но Пэр догадывался, что, видимо, Мисса не удержалась и поведала их абсолютную тайну. Она знала о роковых последствиях этого шага не только в отношении себя, но и в отношении Пэра. И все же, что-то заставило ее поделиться с подругой своим страшным проступком. Судя по их отношениям, Дея не одобрила ее поступка, но заперла это жгучий секрет в своем сердце навсегда…  

Мисса была на втором этаже. Взбежав наверх, Пэр не обратил внимания на то, что она сидит у окна с отрешенным видом. Не зная, как приступить к изложению своей задумки, Пэр заходил из угла в угол. Наконец он, выдохнув, остановился напротив и нерешительно сказал:

− Мисса, мне нужно с тобой… поговорить. 

Мисса медленно повернула голову:

− Что, Пэр? Ты что-то сказал?

− Я говорю, мне надо тебе что-то сказать…

− Ладно, говори. Потом я тебе что-то скажу.

− Хорошо. – Пэр переступил с ноги на ногу и, глядя в пол, пробубнил: – Ты знаешь, что мне предоставлен двухнедельный перерыв в работе, пока не установят новый блок энергопитателей. Энергии оказалось маловато для кросстемпферного усилителя…

Пэр взглянул на Миссу. Она сидела по-прежнему в той же позе, глядя в окно. На ее губах едва угадывалась потаенная улыбка. Пэр, ободренный ее видом, уже бодрее продолжил: 

− Понимаешь, мы с Критом хотим немного попутешествовать по Лесу. Так, на шесть-семь дней, ну, может, на десять. Ты как, не возражаешь?.. 

Мисса ничего не ответила. Спустя некоторое время она повернулась к Пэру. Тот удивленно смотрел на ее лицо, на котором светилась загадочная улыбка. Мисса, будто не слыша слов Пэра, тихо произнесла:

− Пэр, у нас будет ребенок…

Пэр не сразу смог осознать ее слова. Но едва он смог что-то сказать, он прошептал:

− Мисса, это случилось... Мы будем родителями... Я… ты… 

Мисса прижала ладонь к его губам и нежно шепнула:

− Пэр, дорогой, не говори ничего! Я так счастлива!..

− Как «не говори»! Но ведь надо подать прошение на регистрацию первого ребенка! И сколько еще надо будет сделать!..

− Не торопись, милый, − рассмеялась Мисса. – Ведь ему еще надо родиться, а это не скоро будет. Мне сегодня в Медцентре на обследовании подтвердили, что нам всего-то две недели.   

− Ох, боги Лакки! Вы поистине милосердны, что дали мне возможность узнать перед… этим предприятием!