На краю Дикого Поля (СИ) - Ежов Сергей - Страница 70

   Липа распорядилась, и баян был тут же доставлен.

  - Я дверь открытой оставила, людям тоже хочется послушать. - предупредила она.

  - Пусть слушают, мне не жаль. - заметил я разворачивая меха.

  Мне тебя сравнить бы надо

  С песней соловьиною,

  С тихим утром, с майским садом,

  С гибкою рябиною,

  С вешнею черемухой,

  Даль мою туманную,

  Самую далекую,

  Самую желанную.

   Липа зашла ко мне со спины и прижалась, обвив шею руками.

  Как это все случилось,

  В какие вечера?

  Три года ты мне снилась,

  А встретилась вчера.

  Не знаю больше сна я,

  Мечту свою храню,

  Тебя, моя родная,

  Ни с кем я не сравню,

   По моей шее скатились слезинки. Щекотно!

  Ах, Липушка, эта песня имеет такую историю, проверена таким количеством людей, что не может тебе не понравиться, да и пою я её потому что это и моя любимая песня. Одна из сотен любимых.

  - Я знаю, что ты эту песню сочинял для Феофилы - зашептала Липа мне на ухо, едва я закончил пение - Но я на неё не сержусь, потому что только благодаря ей я живу с тобой.

  - Глупенькая маленькая девочка... Девочка с чистой душой... А хочешь, я спою песню только для тебя, и больше никому её не буду петь?

  - Хочу.

  Зацелована, околдована,

  С ветром в поле когда-то повенчана,

  Вся ты словно в оковы закована,

  Драгоценная моя женщина!

  Руки на моей шее сомкнулись теснее, но раз петь не мешает, то и ладно. В сущности, я знаю о чём ты думаешь, чудесная девочка из чужого для меня времени и чужого мира, и я постараюсь не обмануть твои ожидания, хотя главного дать так и не смогу. Старый я, весь выгорел за столько-то лет, и слишком старательно строил я панцирь, защищаясь от любви таких же как ты прекрасных и чистых девочек.

   В этом сила классики: она настоялась, выбросила в осадок всё ненужное, ушло, испарилось всё легковесное, осталась суть. Душа. Чувство. То, что и через века будет тревожить сердца ещё не рождённых слушателей.

  Что прибавится - не убавится,

  Что не сбудется - то позабудется...

  Отчего же ты плачешь, красавица?

  Или это мне только чудится?

  Опять по шее потекли капли. Нет, не капли, а два обжигающих ручейка.

  - Это ты глупый, муж мой драгоценный. Нельзя такую песню от людей скрывать. Пусть поют. Только пусть знают, что это - для меня.

  - Хорошо. Пусть будет так, как ты скажешь.

  - И песню для меня, на именинах Анны Романовны, ты споёшь сам. Пусть весь мир знает, какая я счастливая.

   Подумала, и добавила:

  - Давай сюда свой трофейный топор, я его отдам ювелирам, чтобы в рамку на стену его оформили как следует.

   Очередное заседание со столоначальниками прошло совершенно спокойно, деловито, я бы сказал, скучно. До начала заседания я рассказал о мятеже, и о своём участии в его подавлении, особенно задержался на своём героическом сидении в подвале. Ну и со всеми возможными подробностями, и, как положено, предельно серьёзным тоном, описал нашу с Петей эпическую битву за дверь. Присутствующим понравилось, все очень смеялись. Учитывая то, что большинство моих столоначальников имело военный и боевой опыт, и сами умели заливать охотничьи байки целыми терабайтами, то их оценка была весьма высока. Сообщение о карьерном взлёте Николая Ивановича было воспринято с одобрением, что говорило о двух вещах: о заслуженном в этом коллективе авторитете начальника особого отдела и о том, что он сумел наладить со всеми хорошие чисто человеческие отношения. Это тоже говорило в плюс первому начальнику нового приказа.

  - Нового начальника особого отдела нам пришлют, а пока за него на хозяйстве будет заместитель Николая Ивановича, Панкрат Ефимович Дерцель. Прошу любить и жаловать.

   Панкрат Ефимович поднялся, покивал во все стороны, и заседание началось. В сущности, все выступающие выдвигая проблему предлагали и способы её решения, оставалось обсудить с товарищами какой из способов более выгодный в данной ситуации.

  - И, напоследок, прошу рассказать, что там у нас со строительством машин по обработке льна.

   Поднялся Александр Викторович, столоначальник по лёгкой промышленности.

  - Собственно, для получения станков по льнообработке, мы поставили в городе Старица завод. С рабочими проблем нет совсем: желающий поступить на работу записываются в список. Беда с мастерами, и чтобы её решить, устроили школу для детей, школу для рабочих, лучших учеников которой отправляем в училище, со сроком обучения в полтора года. Первый выпуск мы уже отправили на производство, руководители подразделений очень довольны. Теперь собственно о станках. Есть у меня три немца: один английский и два саксонца, они видели в своих странах кое-какие машины, правда, англичанин только машину по обработке шерсти, но его опыт тоже полезен. Ну а главными на этой работе являются мои мастера, которым я и передал твои, Александр Евгеньевич, рисунки. Первую машину, для очёсывания снопов льна, перетирания семенных коробочек и очистки семян льна уже запустили в производство. Она одна заменяет труд до пятидесяти человек. Готовим к производству молотилку- веялку, для переработки льновороха и клеверной пыжины. Она тоже заменит собой тьму народу. А главным своим достижением считаем изготовление натурного макета мяльно-трепального агрегата. На нём мы отработаем все тонкости, и не медля ни часу запустим его в производство, на Старицком заводе. И еще мы думаем, как приспособить зерноуборочный комбайн для уборки льна. Понятно, что надо будет строить новый, но многие элементы можем использовать.

  В назначенное время мы с Липой прибыли на подворье князя Афанасия Ивановича Вяземского. Приехали мы почти скромно: на паромобиле, с десятком вооружённых верховых охранников, да ещё нас сопровождали шестеро слуг в одинаковых аккуратных зелёных кафтанах, обшитых галунами разных цветов, в основном золотистыми и серебряными. По дождливой погоде, все охранники и слуги были снаряжены ещё и прорезиненными плащами и галошами на сапоги, последний писк моды на Руси. Слуги отправились в людскую, где для них тоже было приготовлено угощение, а нас, встретив у навеса крыльца, дворецкий проводил в главный зал княжеского дворца. Уже там, нас встретили сама виновница торжества, княгиня Анна Романовна и её муж, князь Афанасий Иванович Вяземский.

   Произошел приличествующий случаю обмен ритуальными приветствиями, и Липа стала вручать подарок:

  - Анна Романовна, позволь вручить тебе скромный подарок от нашей семьи. Вещица эта непростая, и ни у кого, кроме великого государя, такой больше нет на целом свете. Музыку, что играет шкатулка, я сама выбрала из множества тех, что были в твою честь придуманы мом супругом, Александром Евгеньевичем.

   Липа приняла из рук слуги синим обтянутую бархатом коробку, на которой ещё имелись какие-то позолоченные финтифлюшки, и передала в самую чуточку дрожащие от нетерпения руки Анны Романовны. За процедурой с интересом наблюдал Афанасий Иванович и все присутствующие, включая слуг и музыкантов.

   По движению брови хозяина, двое слуг принесли небольшой резной столик, и хозяйка поставила на него коробку. Из коробки извлечена музыкальная шкатулка, по указаниям Липы, Анна Романовна завела шкатулку и нажала на заветную кнопочку... И из шкатулки полилась волшебная музыка. Женщины незаметно для себя, шаг за шагом, обступили шкатулку, оставив мужчин за пределами своего тесного теперь круга. Музыка замолкла, и хозяйка снова завела её. На третий раз уступила это право своей сестре, царице.

  - Это надолго. - с добродушной усмешкой сказал, положив мне руку на плечо Афанасий Иванович - отойдём, у меня есть срочное слово к тебе.