На краю Дикого Поля (СИ) - Ежов Сергей - Страница 68

  - А ты как, Александр Евгеньевич?

  - Да мне, понимаешь, как то нежелательно на кол садиться. Колики, говорят, от этого случаются, и в попе зудит. Да и петля не слишком порадует, так что лучше уж пусть взрывом пришибёт.

  - Ну и я с тобой, Александр Евгеньевич. У меня грехов нестерпимо много, а с тобой в рай-то я и проскочу.

   Не знает, бедный, что его грешки по сравнению с моими грешищами просто детский лепет на философском диспуте. Но всё равно приятно, а в такой момент стократ сильнее.

  - Спасибо на добром слове, Петр Иванович, ты всегда был мне верным товарищем, да и я тебя никогда не подводил.

   Не довелось нам на этот раз умереть. В дверь раздался деликатный стук, и в дырку заглянул молодой стрелец:

  - Князь Ольшанский?

  - Собственной персоной. С кем имею честь?

  - Государева, под командованием князя Михаила Фёдоровича Пожарского, стрелецкого полка десятник Климентий Жуков.

  - А эти куда делись?

  - Сдались уже. Их во дворе разоружают да сейчас и поведут на спрос.

  - Придётся тебе, уважаемый десятник подождать, пока мы тут заграждение уберём.

  - Убирайте, я подожду. Но поспешите, великий государь приказал тебя к себе доставить. Петр Иванович, царёв песельник не с тобой ли?

  - Рядом стоит.

  - Ну слава богу, его тоже ищем, не чаяли живым увидеть.

   Пять минут, и фортеция наша снесена.

  - Благодарю за спасение, десятник Жуков, при скором случае постараюсь отплатить сторицей. Впрочем, жизнь всё одно, ценнее любого подарка.

  - Я выполняю свой воинский долг, князь Александр Евгеньевич, а тебе помочь сам бог велел. Мы тебе все благодарны и за несравненное оружие и за удобное снаряжение. Так что, это все мы так выразили часть своего долга. Однако пойдёмте, нехорошо заставлять ждать великого государя.

  - Секундочку!

   Я поднял с полу обрубок плотницкого топора, а боевой топор протянул Пете.

  - Возьми, Пётр Иванович, этот первый свой боевой трофей. Уж не знаю, что ты с ним сделаешь, а свой я помещу в палисандровую рамочку, на персидский ковёр, да на передней стене в лучшем своём зале.

   Десятник улыбнулся, и покивал головой, а Петя зарделся и бережно принял боевой топор двумя руками.

  - И я так же сделаю, Александр Евгеньевич!

   Царь приял нас в Думной палате Теремного дворца. Там уже находились все члены нашего штаба по борьбе с заговором, они скромно стояли поодаль, а на передних местах расположились обычные обитатели этих мест, бояре.

  - Ну здравствуй, князь Александр Евгеньевич! Мне доложили, что это тебе я обязан своим чудесным спасением. - обратился ко мне Иван Васильевич, когда мы с Петей вошли в помещение - И не вставай на колени, я даровал уже тебе право этого не делать, подтверждаю его при всём боярстве. Ну-ка, расскажи, князь Александр, как тебе удалось раскрыть заговор при том, что в Кремле ты бываешь раз в год, да и то по обещанию?

  - Благодарю тебя, великий государь за похвалу, а ещё более за то, что нашел ты в себе силы духа удержаться, и не осиротить нас, детей твоих. Что по поводу заговора, то главная заслуга, так уж сложилось, принадлежит известному тебе дворянину, знатному воину, тобой поставленному надзирать за особым отделом в Обояни, которого я по заслугам его передвинул на должность начальника особого отдела Горнозаводского приказа, Николаю Иванову сыну Ежову. Это он вскрыл заговор, и ещё до того как доложил мне, дабы не терять времени, оповестил достойнейших мужей, что и выполнили все труды по твоему освобождению, а теперь находятся здесь, у дверей.

  - Николай Иванович, как мне доложили, - ответил царь - отличился и после этого: он своей властью вооружил мастеровых оружейного завода и встал у заставы заслоном. Такими вот малыми силами он не пустил трёхтысячный отряд дворянского ополчения из Шуи, и тем сорвал саму возможность кровопролития в Москве.

   Царь замолчал, и теперь его взгляд был обращён на боярство:

  - У дверей... Это ты точно подметил, князь Александр Евгеньевич. - голос Ивана Васильевича источал яд - А те кто должен был не допустить заговора и бунта этого, но пальцем о палец ради того не ударил, в первых рядах расселись. А ну-тко, начальник приказа Тайных дел, князь Николай Иванович Ежов, возьми-ка всех этих людей, немедля собери их сотрудников, что сейчас сидят по своим подворьям, да порасспроси оных людишек о том, что они ведали о творящемся в последние два дня.

  Николай Иванович отвесил земной поклон и собирался уж лично арестовывать бояр... Правда не знаю, как бы ему то удалось, но задавать вопросы царю, ему не пришло в голову, такое вот воспитание.

  - Великий государь! - подал я голос - Дозволь внести предложение!

  - От мудрого совета никогда не отказывался. - благосклонно кивнул царь.

  - Твоему новому приказу нужна вооружённая рука. Повели придать приказу Тайных дел стрелецкий полк, для выполнения всех мероприятий.

  - И кого же ты посоветуешь?

  - Вот перед тобой два полковника, на деле доказавшие свою преданность и инициативу. Выбирай из них.

  - Хорошо, так и поступлю. Князь Михаил Фёдорович Пожарский! Твой полк придаётся новосозданному приказу Тайных дел как вооружённая его часть. Быть тебе товарищем начальника приказа, ответственному в приказе за всё связанное с вооруженной силой. Исполняйте моё распоряжение вместе.

   Бояре потянулись на выход. Кое-кто попытался что-то сказать, но царь нетерпеливо махнул рукой: не задерживайтесь, мол. Дарую вам обоим, право доклада мне в любое время.

  - А вы присаживайтесь. - благосклонно кивнул нам царь, на освободившиеся места - Уверен, что большинство из бояр ни в чём не замешаны, но кое-кто в заговоре замешан по самую маковку. Так и проверится ловкость и объективность нового начальника приказа.

   Петя беспокойно завозился, и царь обратил на него внимание.

  - Что хотел сказать, Петя?

  - Великий государь, когда меня спрашивали люди Шуйского, увидел я возле боярина, англичанина, Дика Ченслора. У меня даже ощущение сложилось, что англичанин что-то командует Шуйскому.

  - Что ещё?

  - Прости, великий государь, не лгал тебе я никогда, и на сей раз не солгу, но правда сия тебе сильно будет не по душе.

  - Говори же! - рявкнул царь.

  - Видел я рядом с англичанином, молодого Никиту Романовича Захарьина-Юрьева.

   На царя было страшно смотреть:

  - Он же близкий родич мой через жену мою любимую!

   Столько муки было в голосе Ивана Васильевича, что и слышать это было больно, а уж каково было самому царю, даже и представить страшно.

  - Афанасий Иванович, прошу тебя разобраться в этом деле незамедлительно, и докладывать мне о каждом шаге расследования.

  - Слушаюсь, великий государь.

  - Всех причастных у делу иностранцев поручаю тебе. Расследование согласуешь с приказом Тайных дел.

  - Разреши приступить?

  - Разрешаю. Единственное: скажи, какими силами будешь действовать?

  - С твоего позволения, возьму у князя Хованского полсотни стрельцов, с толковым сотником во главе.

  - Хорошо. Приступай, Афанасий Иванович, это очень срочно.

   Вяземский поклонился, и скорым шагом отправился выполнять порученное.

  - Скажи, великий государь, как бунтовщики добрались до тебя?

  - К сожалению, очень просто. Как вы знаете, ввели они на охрану Кремля полк этого бездельника, Гришки Пушешникова, я и внимания на то не обращал, что не сменяется он давно. Да и то сказать, при желании можно назначить дату мятежа на день смены полков. Но то что в полку творится непотребство с подкупом стрельцов, никто так и не вызнал. Так что Шуйскому и его иудам не пришлось даже пальцем пошевелить: они просто вошли в мои покои и объявили о моём низложении. Так что, давайте подумаем, что сделать, чтобы подобное не повторилось.

  - Видимо нужны особые отделы и при полках - подал голос Иван Михайлович Воронцов, дьяк Посольского приказа - С подчинением главному особому отделу, а кого ты назначишь руководить, тот и будет. Особый отдел и будет отслеживать все нездоровые шевеления в полку.