Стражи времени (СИ) - Ванин Сергей Викторович - Страница 77

— Антон, дорогой! Ну, как ты? — Отто фон Шлёсс заключил Зубарева в свои стальные объятья. — Сколько лет не виделись!

Антон машинально пожал гостю руку, машинально улыбался, машинально ужинал и пил Алёнину наливку, с ужасом ожидая момента, когда он останется с немцем один на один. Но ужин подошёл к концу. Жена ушла укладывать дочь спать, а Отто и Антон остались одни на кухне.

— Как вы меня нашли? — спросил Антон, как будто этот вопрос и был для него самым главным.

— Просто поинтересовался в справочной! — Немец захохотал. — Имя, фамилию, год рождения, все твои данные мне давно известны. Адрес выяснил по прибытии в Москву.

— Адреса сотрудников МГБ не дают в киосках Мосгорсправки — угрюмо сообщил Антон.

— А я запрашивал адрес твоей жены Алёны, она не является сотрудником МГБ, — пояснил немец, продолжая улыбаться. — Ты квартиру новую получил?

— Получил, совсем недавно, — убитым голосом подтвердил Зубарев.

— Вот видишь, как всё хорошо складывается, — немец назидательно поднял вверх указательный палец. — Я вылечил тебя, отправил к своим, и ты счастлив со своей семьёй в новой уютной квартире. А ведь всё могло быть совсем по-другому. Ты был бы мёртв, пропал бы без вести. Твои родные оплакивали бы тебя, и это было бы плохо, и для тебя, и для них. Разве не так?

— Не так! — горячо возразил Зубарев. — Предателем становятся раз и на всегда! Тогда я не до конца понимал это, теперь осознал в полной мере! Жизнь не радует меня, я живу в постоянном страхе разоблачения. Но даже если бы кто-нибудь убедил меня в том, что моя измена останется в тайне навсегда, я бы всё равно ненавидел бы себя за это предательство. Муки собственной совести — самые страшные муки, никакая физическая боль не сравнится с ними! Теперь я понял, что это не громкие слова!

— Это всё эмоции! — Фон Шлёсс пренебрежительно махнул рукой. — Война закончена, теперь мы просто партнёры в одном предприятии. Я — прогрессивный немецкий журналист Густав Ленц, прошу тебя только об одном. Информация о деятельности профессора Линке, ты должен поделиться со мной сведениями о его разработках. Всего-то. Даже и говорить не о чем.

— Эта информация засекречена. Я не имею к ней доступа, — попытался обмануть немца Зубарев. — Почти все исследования свёрнуты из-за недостатка госфинансирования. У государства нет денег на науку. Страна должна сначала подняться из руин, а уж потом думать о научных открытиях.

— Вот как? — Отто недоверчиво сощурил левый глаз и, наклонив голову, пристально взглянул на Антона. — А вот лихой чекист Мигун утверждает обратное. Вахтанг Дадуа, курирующей разработку необыкновенного прибора, добился для своей группы особых условий. Работы, которые под его руководством проводит Иван Фридрихович Линке, финансируются в полном объёме. Что ты на это скажешь, друг Антон?

Антон тяжело вздохнул и промолчал. «А Мигун то не так прост, как хочет казаться, — подумал Зубарев, — тихой сапой всё уже разузнал и успел поделиться информацией с немцем».

— На вашем месте, я бы не доверял Мигуну. — Антон в упор посмотрел на Отто. — Мигун, он же бывший уголовник Борзяк по кличке Вася Шалый — страшный, жестокий и беспринципный человек! Якшаясь с ним, вы наживёте себе большую беду. Я пока не могу понять, но, уверен, что в этой игре он преследует какие-то свои цели. Очень далёкие, и от ваших, и от моих. Ваших разоблачений, Отто, Мигун не боится. Сейчас не 1941год, и он не у вас в плену. В послевоенной стране царит разгул бандитизма, органы с ног сбились, пытаясь справиться с этой напастью. Мигун давно, если бы хотел, удрал бы из Москвы от греха подальше, но он продолжает оставаться здесь и носить форму офицера МГБ, рискуя быть раскрытым, зачем? Задумайтесь об этом. Вы напрасно связались с уголовником, да ещё с таким ухарем, как Васька Шалый.

Отто фон Шлёсс надолго задумался. Закрыв глаза, он силился принять решение, и, наконец, нашёл его.

— Ты, Антон, у меня в руках! — Отто погрозил Антону пальцем, предостерегая того от возможных возражений. — Твоя расписка о сотрудничестве с Абвером хранится в надёжном месте. Если со мной что-нибудь произойдёт, она тут же будет отправлена по почте в аппарат Лаврентия Берии. После этого тебе не поздоровится, согласен, товарищ Зубарев?

— Да уж! — Антон не весело усмехнулся. — Расписку даже не будут проверять на подлинность. Меня расстреляют в течении недели.

— Но не будем доводить до этого! — Отто ослабил галстук на вороте белоснежной сорочки. — Давай будем сотрудничать на взаимовыгодных условиях. Ты, Антон, как начальник охраны Дадуа, являешься доверенным лицом Вахтанга. Так, или нет?

— Так, — ответил Антон, не вполне понимая, куда клонит немец, — Дадуа доверяет мне, и Линке хорошо ко мне относится. Я всегда внимателен к просьбам старика.

— Это очень хорошо! — обрадовался Отто фон Шлёсс. — Тогда поступим так! Ты достанешь мне чертежи конструкции Линке и часть, заметь, часть кристаллов, на которых работает этот чудесный аппарат.

— Это невозможно. — Антон сделал круглые глаза. — Профессор хранит кристаллы времени в специально изготовленном контейнере, и мне кажется, что этот контейнер где-то у себя прячет сам Вахтанг Дадуа. А обмануть Дадуа очень тяжело.

— Тогда Дадуа нужно устранить. — Фашист щёлкнул пальцами. — Раз, и нет Дадуа! Операцию поручим Мигуну.

— Бог с вами, поднимется такой переполох! — Антон замахал руками.

— Твои предложения, Антон, — фон Шлёсс предоставил слово Зубареву.

— Я вхож в лабораторию профессора. Вахтанг иногда заставляет нас, офицеров охраны, помогать профессору в качестве лаборантов, — Антон обильно потел и часто вытирал лицо платком. — У Линке есть, так называемые, опытные образцы, устройства, которые он использует в своих повседневных опытах.

— Смелее, смелее, мой друг! — ободрил Антона фон Шлёсс, от волнения переходя на «вы». — Развивайте свою мысль дальше!

— В этих устройствах есть какое-то количество кристаллов времени, — продолжил Антон. — Профессор с разрешения Вахтанга оставил их у себя для проведения повседневных исследований. Крупицы породы малого размера и учёту подлежат весьма условно. Я могу попытаться похитить какую-то их часть. Что касается чертежей, то взять их не представляется возможным. Как я уже говорил, профессор доверяет мне. Часто, во время работы он держит развёрнутые чертежи прибора на своём столе. Я могу попытаться восстановить их по памяти.

— Этого не потребуется, — фон Шлёсс достал из кармана белых льняных брюк маленькую блестящую штуковину, — зажигалка, она же, миниатюрный фотоаппарат. Изготовлено в Америке. Щёлкнул зажигалкой, и снимок готов, чудо техники, а?

Антон взял зажигалку в руки, внимательно осмотрел. На корпусе виднелся едва заметный квадратик мини объектива.

— Итак, — возобновил беседу Отто фон Шлёсс. — Вы мне — кристаллы времени и фотографии чертежей, а я вам — расписку о сотрудничестве с Абвером. После этого обмена мы расстанемся навсегда, идёт?

— Идёт, — согласился Зубарев. — Однако вы забыли про одну мелочь.

— А, именно? — поинтересовался немец.

— Вы должны убрать Борзяка, или Мигуна, как вам будет угодно. Это вы навязали мне его в компаньоны. Вам и карты в руки.

— Позвольте, — немец развёл руками. — Чем вам не угодил Мигун?

— Он может шантажировать меня, — Антона охватила ярость. — Я не собираюсь трястись от страха до конца жизни!

— Хорошо! — немец поднялся с дивана, давая понять, что разговор окончен. — Кристаллы и черт ежи в обмен на вашу расписку и жизнь Мигуна, который выполнил свою миссию и должен покинуть этот бренный мир.

Зубарев очнулся от воспоминаний и взглянул на часы. Скоро полдень. Антон потрогал забинтованную голову. Голова болела. Предательство, появление немца в послевоенной Москве, убийство Дадуа, всё спрессовалось в огромнейший ком и со страшной силой давило на его рассудок. Предателем он стал в далёком сорок первом. Дадуа погиб прошедшей ночью. А для него, Антона, времени не существует. Ему кажется, что всё произошло только что.