Стражи времени (СИ) - Ванин Сергей Викторович - Страница 59

Однажды, за разговором, Явлоев поведал, что он, Амир, коротко сошёлся с одним лейтенантом из команды Дадуа. Лейтенант выражал своё недовольство Вахтангом. Дескать, другим офицерам охраны, и Зубареву, и Бородину Вахтанг помог получить отдельные квартиры в новом, только, что построенном доме. А, он, Василий Мигун, фронтовик, бывший партизан до сих пор бедует в коммуналке. Сразу после окончания войны Зубареву и Бородину на погоны упало по звёздочке, а он, Мигун, лишь недавно получил старлея. Зубареву и Бородину Вахтанг доверяет помогать научникам в проведении опытов. А его, Мигуна, использует только, как шофёра и грузчика лабораторного оборудования.

После этого разговора Коняев навёл в кадрах справки о сварливом лейтенанте Мигуне. Парень, конечно, сильно привирал, очередное звание ему присвоили точно в срок, в очередь на получение отдельного жилья его тоже поставили. Плюс ко всему, Василию Мигуну регулярно выделялись санаторно-курортные путёвки к морю. Так, что жаловаться лейтенанту было не на что. Но, тем не менее, характер Мигуна вздорный, злобный и сволочной был определён полковником практически сразу. Он решил заняться разработкой парня всерьёз, так, как умел только он, Коняев. Закончив работу, полковник выяснил, на каких струнах души Мигуна можно сыграть нужную ему, Коняеву, мелодию. А, выяснив, позвонил Явлоеву и попросил того позвать Мигуна на тренировку в тир.

В назначенный час все трое встретились в ведомственном тире. После тренировки, на которой лейтенант проявил себя отменным стрелком, Коняев за его спиной сделал Явлоеву знак, оставить их наедине. Начальник режима, хлопнув себя ладонью по лбу, вспомнил об архи срочных служебных делах и спешно откланялся.

Коняев и Мигун остались стоять у машины полковника, наблюдая, как Амир Явлоев, усевшись в служебный «форд», выезжает с территории тира МГБ.

— Ну что, Василий, не желаешь поужинать? — любезно предложил Коняев, открывая дверцу своего авто.

— Поужинать, это можно! — с воодушевлением согласился Мигун, забираясь в уютное кожаное нутро полковничьего автомобиля.

Нужно сказать, что служба в МГБ Василию Мигуну, в общем-то, нравилась. Нравилась тем, что не пришлось идти на фронт, не пришлось, работая до седьмого пота восстанавливать из руин народное хозяйство, сильно подорванное войной, нравилась ещё и тем, что, попав в гебисты, он, вчерашний уголовник и убийца, внезапно обрёл власть над другими, обычными и не совсем обычными людьми. Учась на курсах подготовки младшего офицерского состава войск МГБ, Василию иногда приходилось выезжать на аресты и обыски очень известных и влиятельных людей. Правда, при появлении Мигуна и компании уверенность и респектабельность потенциальных арестантов куда-то исчезали. Вместо них появлялись страх и растерянность. Люди заискивали перед своими конвоирами, просили несколько минут, чтобы успеть собраться, попрощаться с домочадцами, сказать им на прощание какие-то важные слова. Иногда, Мигун шёл на уговоры, позволял попрощаться, милостиво разрешал взять с собой в тюрьму тёплый свитер или лишнюю пачку папирос. Иногда же, наслаждаясь своей властью, был неумолим. Не позволил родителям подойти и поцеловать сына, которого они вряд ли уже дождутся из лагерей, сурово отметая робкие попытки матери парня вступить с ним, представителем власти, в какой бы, то ни было разговор. Несколько раз Василию пришлось проводить обыски в квартирах арестованных им людей. Вытряхивая на пол содержимое ящиков письменных столов и комодов, грубо опорожняя платяные и книжные шкафы, Мигун чувствовал себя на верху блаженства. Плач и просьбы обращаться с имуществом поаккуратнее, только раззадоривали Василия. Он вспоминал в эти моменты свою прошлую, разбойничью жизнь и с удовольствием находил в этих двух ипостасях много общего.

Однако, вскоре после завершения обучения, получив звание лейтенанта, Василий был откомандирован в группу Дадуа. Постарался Антон Зубарев, строго исполняя приказ, данный ему в 41-ом майором Абвера Отто фон Шлёссом. Василий давно уже забыл о странном немце. Антон же, наоборот, помнил того очень хорошо, помнил и боялся. Где-то там, далеко, лежали их с Василием расписки, которые они дали злополучному майору, и перспектива, что кто-то прознает про их предательство, заставляла бешено колотиться сердце Зубарева, но мало беспокоила Мигуна. Василий считал, что майоришка давным, давно мёртв. Антон же, опасаясь за себя и свою семью, думал по-другому.

Мигун узнал о появлении фон Шлёсса из газет. Визит видного борца с гитлеризмом подробно освещала газета «Советская Родина». Увидев фотографию «антифашиста» Мигун аж вздрогнул. Но страх быстро прошёл, а новоявленный журналист сам нашёл их с Антоном и приказал достать кристаллы времени, профессорские наработки и чертежи прибора. Сначала немец вознамерился похитить самого профессора Линке, но, поразмыслив, нашёл этот план очень рискованным, решив довольствоваться малым. Об отказе выполнить поручение немца не могло быть и речи. В случае неповиновения, Густав пообещал отправить их расписки прямо в центральный аппарат Берии. Вскоре Мигун узнал, что верный холуй Фон Шлёсса, Курт Вессинг тоже находится в Москве. Он появился в столице задолго до своего шефа и имел на руках паспорт с жирным оттиском московской прописки, а также служебное удостоверение работника какой-то конторы по ремонту электрооборудования. Все эти сведения заставили Василия удостовериться в вечной правоте старого чекистского утверждения: «Будь бдителен! Враг не дремлет!». Враг действительно не дремал, враг давно уже проснулся и жаждал реванша. И он, Василий, был на стороне этого врага, хоть и преследовал свои цели.

Ему порядком наскучила пресная служба у Вахтанга Дадуа, мало походящая на прежние аресты и обыски, которыми занимался Мигун до перевода его в бериевскую «шарашку». Попав в его группу, Василий быстро понял, что Вахтанг и профессор занимаются какой-то сверхсекретной и важной научной работой. Присмотревшись и порасспросив Антона, Мигун в общих чертах уяснил её смысл, и стал размышлять, какую выгоду из этого можно будет извлечь лично для себя. Для этого следовало вникнуть в дело поглубже. Но, на его беду, Вахтанг Дадуа стал относиться к новому сотруднику не слишком доверительно, можно сказать, стал относиться плохо. И виноват в таком повороте дела бал сам Василий и его манера, грубо разговаривать с людьми, подчёркивая своё превосходство.

Будучи как-то в лаборатории Линке, Мигун решил, постращать старика-профессора, показать, «кто в доме хозяин». Появившийся в это время Дадуа жёстко пресёк попытки Василия поиздеваться над подшефным контингентом и запретил трогать не только профессора, но и другой научный персонал. Теперь роль Мигуна сводилась к тому, что он сам фактически перешёл в подчинённые Линке.

Василий водил полуторку, грузил ящики с оборудованием, помогал лаборантам в их непонятных опытах. Единственное, что немного успокаивало кипящего от ярости Мигуна, это то, что тем же самым занимались и Антон, и Семён, и сам Вахтанг Дадуа. Вахтанг своей потрясающей работоспособностью и вниманием к обслуживающему персоналу сильно раздражал Мигуна. Вскоре на почве неприязненных отношений к своему начальнику он коротко сошёлся с начальником режима института Амиром Явлоевым, тоже ненавидившим Дадуа. Амир и свёл Василия с полковником Коняевым.

Полковник молча вёл трофейное авто. В салоне приятно пахло добротной кожей сидений, ароматом дорогих папирос «Герцеговина Флор» и тёрпким одеколоном, которым пользовался Коняев.

— Приехали, лейтенант, — полковник вышел из машины. — Хорошая еда, хорошая выпивка, симпатичные женщины! Что ещё нужно мужчине?

— Денег на всё это нужно мужчине, — пробурчал Василий, покидая уютный салон полковничьего автомобиля.

— Прошу! — полковник легонько подтолкнул Мигуна ко входу в неприметное деревянное строение.

Василий посмотрел на вывеску. «Кафе Ветерок» — было выведено серой облупившейся краской на неровном фанерном прямоугольнике, прибитом прямо над дверью. Мигун недоумённо посмотрел на полковника, но тот лишь усмехнулся в ответ. Зайдя внутрь, Василий увидел нескольких человек, сидевших за грязным заляпанным жирными пятнами столом.