Стражи времени (СИ) - Ванин Сергей Викторович - Страница 42

Последние слова Линке уже кричал. Профессор сел за стол, уронив голову на руки, и заплакал. Сначала беззвучно, потом стал всхлипывать, и, наконец, зарыдал. Мужские рыдания — зрелище не для слабонервных. Вахтанг Дадуа сел рядом с профессором и, дёрнув его за плечи, повернул к себе лицом. На Вахтанга смотрел старик. Сморщенное лицо было, словно судорогой, искажено гримасой душевной боли.

— Послушайте меня внимательно, Иван Фридрихович, — голос Вахтанга звучал непривычно жестко, даже для него самого. — Я вам уже сказал один раз, что приложу все силы, чтобы найти Татьяну. Я с себя этих обязательств не снимал, слово свое я выполню, будьте покойны. На жалость мне тоже давить не надо, я — чекист и хорошо знаю, как несправедлива порой бывает власть, но от этого она не перестаёт быть властью. И я не перестану ей служить на том месте, куда меня поставила партия. Десятки моих товарищей, честнейших и достойнейших людей расстреляны этой властью. Но, что я могу поделать с этим? Ваша история горька, с вами поступили несправедливо. Но, никто, никогда не попросит у вас прощения и не утрет вам ваших слез. Народ и страну не выбирают, Линке! Надо было бежать раньше, когда грохнул залп «Авроры». А, коли уж остались здесь, извольте не скулить и честно делать своё дело, а я сделаю своё. Вы узнаете о Тане всё, что буду знать я! Давайте закончим на сегодня. Я отвезу вас домой. Вы должны отдохнуть. Завтра утром у нас важный день — первый научный эксперимент по перемещению в прошлое.

Профессор успокоился, встал и начал собирать в портфель бумаги. Вахтангу показалось, что после его слов Линке стало легче.

«Он верит мне, я не должен обмануть его надежды», — повторял про себя Дадуа.

Спускаясь вниз к автомобилю, Вахтанг увидел в окно интересную картину. Около жилого корпуса шарашки стояла машина с открытым капотом. Сержант-водитель, засучив рукава, копался в моторе. Рядом с ним, держа руки в карманах галифе, с расстегнутыми верхними крючками гимнастерок, сдвинутыми на затылок фуражками, дымящимися папиросами в зубах, весело переговариваясь и отпуская соленые шутки, стояли Явлоев и Мигун. Разница в званиях не мешала им держаться почти на равных.

«Вот суки! Быстро снюхались, — с неприязнью подумал Дадуа. — Этот Мигун хоть и храбрый, судя по записям в личном деле, вояка, а человек-то скользкий. И чего его Антон так нахваливал? А я, дурак, уши развесил и на службу взял. Ну ладно, разберемся. Все-таки он Зубарева от смерти спас. Не может же быть, чтобы он за время, что у нас служит, так изменился».

Вахтанг открыл дверцу, пропуская профессора внутрь авто, сел сам, и, тщательно прогрев мотор, выехал за КПП. Проезжая, он мельком взглянул в окно, Мигун и Явлоев продолжали веселиться. Мигун, вынув окурок изо рта, отдал Вахтангу честь. Явлоев же лишь махнул в след рукой.

«Что же у них общего? И почему они вызывающе демонстрируют ему, Вахтангу, свою взаимную симпатию?» — эта мысль засела в голове Дадуа, не давая ему покоя.

Назавтра, ровно в семь часов утра, автомобиль с Дадуа и профессором миновал КПП. Остановив машину у лабораторного корпуса, Вахтанг и Линке расстались. Профессор направился в лабораторию, прихватив с собой двух бойцов из охраны объекта. Они должны были помочь вынести необходимое для эксперимента оборудование, которое ещё с вечера подготовил Линке.

Вахтанг пошёл в гараж, чтобы взять полуторку, на которой группа должна была направиться к подмосковной станции «Горелки». С этой станции отряд краснофлотцев, во главе с Галактионом Дадуа, отправился на колчаковский фронт. По замыслу профессора Линке пробный переход в прошлое должен был произойти вблизи этой станции и длиться несколько минут. После чего, необходимо было заняться доводкой до ума инженерной части перемещателя.

Войдя в комнату дежурного по гаражу, Вахтанг сразу заметил Мигуна. Он, вместе со свободными от разъездов шоферами, слушал очередную сводку Совинформбюро. Лишь только отзвучал торжественно-волнующий голос Левитана, сообщивший о положении на фронте, Мигун, подскочив к Вахтангу, вытянулся по стойке смирно.

— Какие будут указания, товарищ Дадуа?

— Возьмёшь полуторку, подъедешь к лабораторному корпусу. Как только в кузов погрузят необходимое оборудование, сразу выезжаем.

— Понял, товарищ Дадуа! — Мигун козырнул и отправился за машиной.

Линке лично контролировал погрузку. В кузов полуторки положили прямоугольную раму в рост человека, большой металлический ящик, напичканный какими-то приборами, множество завернутых в брезент, непонятных Дадуа, устройств. Несколько миниатюрных металлических коробочек-контейнеров профессор отложил к себе в портфель.

— Это и есть наш источник энергии — кристаллы времени, которые мы все вместе нашли в воронке, на месте взрыва метеорита, — пояснил профессор, любовно поглаживая коробочку.

— А где же тот большой контейнер, в который вы поместили весь запас кристаллов, что собрали в Больших Борщах? — поинтересовался Вахтанг.

— Они хранятся в моем сейфе, том самом, что вы установили в нашей лаборатории. Потом, я думаю, вы заберете их себе. Для нашего сегодняшнего перемещения будет достаточно этих маленьких крупиц, — Линке опасливо осмотрелся, проверяя, нет ли кого-нибудь рядом и, успокоившись, продолжил. — Вещество, из которого состоят кристаллы времени, имеет внеземное происхождение. Помните, Вахтанг, вы по моей просьбе привозили ко мне знаменитого профессора Бердского?

— Помню, — кивнул головой Дадуа.

Так вот, продолжил профессор, — этот Бердский выдающийся ученый, видный специалист в области химии, специализируется на металлах и сплавах, имеет научные степени и зарубежные публикации.

— Скажите, пожалуйста, важная птица! — подзадорил Вахтанг Линке.

— Не иронизируйте, пожалуйста, Вахтанг Георгиевич! — профессор поправил очки и продолжил. — Несколько месяцев ученые под руководством Бердского пытались синтезировать найденное нами вещество и потерпели неудачу. Так стало ясно, что внепланетный гость имеет в своем составе доселе неизвестный науке элемент, способный творить чудеса.

— А может, и в других местах падения метеоритов было обнаружено нечто подобное? — заинтересовался Вахтанг.

— Смею вас заверить, что не было. По крайней мере, на сегодняшний день науке об этом ничего неизвестно, — высокопарно ответил Линке. — Наш Борщёвский метеорит уникален.

— Чудеса в решете, — только и нашел, что сказать Дадуа. — Пойдемте, машина готова к отправлению.

Полуторка была уже загружена. Мигун восседал за рулем. Антон Зубарев и Семен Бородин покуривали, стоя у кузова. Профессор с Дадуа уселись в кабину. Антон с Семеном разместились в кузове. Автомобиль тронулся с места, проезжая КПП, Дадуа отдал караульному пропуск на выезд транспорта с грузом. Внимательно изучив бумажку, дежурный сержант медленно обошел автомобиль, и только после этого козырнул и поднял шлагбаум.

— Да, Явлоев охрану изрядно натаскал, — подумал с иронией Дадуа, выезжая за пределы объекта.

До места добрались быстро. Мигун вел машину споро, но осторожно, тщательно объезжая рытвины и выбоины. Немного не доезжая железнодорожной станции, Дадуа отдал приказ остановиться.

— Дальше пойдем втроём — я, профессор и Семен. Антон контролирует подход с левой стороны дороги, а ты, Василий, оставайся в кабине, смотри за правым флангом. Дорога, по которой мы ехали, практически не используется. Я хорошо знаю эти места. Здесь всегда малолюдно. Но бдительность терять не надо, — кратко проинструктировал офицеров Дадуа.

Семен взял металлический ящик, Вахтанг повесил на плечо металлическую рамку, профессор шел налегке, прижимая к груди портфель, в котором лежала коробочка с желтыми частицами внеземного сплава. Несмотря на летнюю пору, погода стояла прохладная, но Линке волновался, постоянно вытирая пот со лба. Наконец, профессор велел остановиться.

— Вот здесь, ставьте рамку, Семён, — командовал Линке, поглядывая на часы.

Бородин установил конструкцию. Профессор, пыхтя, опустился на колени и принялся прилаживать к рамке маленькую коробочку. Другие, подобные ей, Линке доверил установить Вахтангу. Семён поднес металлический ящик. Профессор, открыв его, стал копаться в каких-то непонятных устройствах, бормоча научные термины, смысл коих был не понятен ни Бородину, ни Дадуа. Наконец, профессор щелкнул каким-то рычажком. Ящик запиликал зуммером, внутри защелкали часы, отсчитывая секунды. Слышимость была довольно сильная, опять запиликал зуммер. Профессор, стоя на коленях перед ящиком, пробормотал: «12 июля 1919 года. 11 часов 40 минут». Зуммер замолчал. Линке принялся крутить какие-то колесики. Бородин взглянул к нему через плечо, в ящике на панели имелось специальное табло. Крутящиеся под воздействием пальцев профессора колесики, выставляли в окошечках цифры. Из этих цифр и сложилась заданная дата. Зуммер запищал вновь. Пространство в пределах рамки будто смазалось, подернулось поволокой и стало вибрировать.