Праксис - Уильямс Уолтер Йон - Страница 95

Она слегка придвинулась к камере.

— И тебе тоже не стоит жаловаться. Ты очень забавно это делаешь, мне всегда было смешно на это глядеть, но поводов для жалоб у тебя не было и тогда, и будь я проклята, если тебе есть на что пожаловаться теперь. Ты самый везучий человек во вселенной, так на что же тебе жаловаться?

Она откинулась в кресле, и, видимо, это движение причинило ей боль — она слегка вздрогнула и принялась баюкать больную руку. Потом загадочно поглядела в объектив.

— А второе, что я решила, — объявила она, — это найти тебя, как только судьба и флот позволят. Два таких везунчика, как мы, — чего только мы не сможем!

Она отвела глаза от камеры и проговорила:

— Конец связи.

Неподвижно, пытаясь привести свои мысли в порядок, Мартинес долго глядел на значок окончания связи, мерцающий на экране. Он протянул было руку, чтобы еще раз включить письмо, но раздумал.

Потом он подумал, что на письмо нужно ответить, но он не знал, что сказать в ответ.

В этот момент запищал местный коммутатор.

— Говорит Мартинес, — сказал он, и перед ним на экране появилась встревоженная Келли.

— В оружейном отсеке полный бардак, милорд. Чау окончательно угробил одного из роботов во время перезарядки пушек и теперь сидит под арестом за драку с Типпелем, но мы все равно не можем придумать, как быть с роботом. Он слишком большой, и его никак не убрать с прохода.

Ради всего святого, а я-то что с ним сделаю? — хотелось закричать Мартинесу.

Но потом он подумал: «Не ныть» — и, встав из-за стола, пошел делать свое дело.

Распад

Пролог

Прапорщик Северин избегал встречаться взглядом с подчиненными. Он сам втравил их в авантюру и понятия не имел, как из нее теперь выкарабкиваться.

Окошко кабины почти полностью покрылось скоплениями блестящих морозных игл, подсвеченных багровым сиянием Пасти — гигантского кольцевого облака сверхновой, нависшего над системой Протипана. Спасательная шлюпка, пришвартованная к железоникелевому астероиду номер 302948745AF, дрейфовала вместе с ним, удаляясь от входа в тоннель Протипан-два, который охранялся вражеской флотилией.

Основная проблема заключалась в том, что астероид 302948745AF удалялся от тоннеля далеко не так быстро, как хотелось бы. Прикажи Северин стартовать, корабли противника тут же засекли бы шлюпку и немедленно уничтожили бы ее или захватили, тогда как бездействие грозило команде неминуемой смертью от голода, если прежде все просто-напросто не вымерзнут.

Вначале хитрый план командира казался верхом стратегической мысли. Когда «Корона», спасаясь от эскадры наксидов, проскользнула в звездную систему и капитан Мартинес предупредил о скором прибытии мятежников, Северин, отвечавший за работу ретрансляционной станции, первым делом использовал эффект прохождения массы, чтобы сместить вход в тоннель, и это было замечательно. В результате наксидские корабли, преследовавшие «Корону» на четверти световой скорости, проскочили мимо и оказались вынуждены потратить целые месяцы на экстренное торможение, чтобы вернуться обратно. Однако затем Северин, окрыленный успехом, уговорил свою команду из шести человек остаться в системе Протипана, чтобы наблюдать за передвижением вражеских сил и поставить в известность флот метрополии, когда тот наконец появится и вступит в битву.

Все бы хорошо, но… флот так и не появился. Хотя, безусловно, он существовал, иначе зачем бы наксидам так упорно сидеть в необитаемой системе, блокируя единственный прямой путь из имперской столицы Заншаа к Феларусу, где размещался штаб Третьего флота? Если бы мятежники уже одержали победу, то давно ушли бы туда, где могут принести пользу… Между тем они продолжали выжидать, придерживаясь прежней орбиты вокруг красного карлика Протипана и старательно наполняя систему невиданным количеством ложных целей, призванных сбить с толку противника.

Северин же со своей командой оставался прикованным к блуждающей железной глыбе, максимально ограничив энергопотребление, чтобы вражеские датчики не уловили тепловой след. Людям приходилось кутаться в несколько слоев одежды и вдобавок заворачиваться в серебристые одеяла с подогревом, уподобляясь ходячим палаткам. Дыхание вырывалось изо рта белым паром, иней покрывал стены и окна, окаймлял фальшивой сединой волосы и бороды.

Впрочем, до сих пор никто не жаловался и не предъявлял претензий, а время от времени слышались даже шутки, что при подобных обстоятельствах казалось совсем уж удивительным. Опять-таки на шлюпке имелись тренажеры, библиотека и полный набор развлечений. Однако командиру было вполне достаточно собственных упреков. Во-первых, он сам все затеял, а кроме того, не уделил достаточно внимания снабжению. Вначале казалось, что шестимесячных запасов хватит с головой, но теперь приходилось подумывать о сокращении пайков, а в таком случае недовольства уже не избежать.

Вот почему прапорщик Северин избегал смотреть в глаза своим людям, продолжая отсчитывать день за днем.

Флот империи все не появлялся.

К сожалению — потому что у Северина было что рассказать.

Глава 1

Разбитая эскадра снижала скорость, направив слепящие факелы двигателей в сторону столицы. Корпус «Бомбардировки Дели» содрогался и стонал под натиском тройной перегрузки. Временами скрип и вибрация в отсеках настолько усиливались, что женщина, носившая имя Кэролайн, леди Сула, невольно спрашивала себя, не развалится ли злополучный крейсер на куски. Впрочем, после стольких дней жесткого торможения ей едва хватало сил об этом беспокоиться.

Сула не была новичком и привыкла к перегрузкам. Она прошла весь путь на борту «Неустрашимого» под командованием лорда капитана Ричарда Ли, когда два месяца назад тот присоединился к флоту метрополии и после изматывающей череды ускорений прорвался сквозь межпространственные тоннели в систему Магарии навстречу силам мятежных наксидов.

Враг, однако, поджидал в полной готовности, и в конце концов из всего экипажа «Неустрашимого» в живых осталась одна Сула, а тяжелый крейсер «Бомбардировка Дели», спасший ее катер из огненного хаоса поражения, пострадал настолько сильно, что представлялось чудом, как он вообще уцелел в битве.

Все шесть оставшихся кораблей практически лишились боеприпасов и драться не могли. Им оставалось лишь погасить скорость, пришвартоваться к кольцу Заншаа, приняв на борт запасы ракет и аннигиляционного топлива, а затем снова пройти через серию ускорений, набирая достаточную скорость для маневра на случай появления врага. Это означало ещё месяцы и месяцы трех- или даже четырехкратных перегрузок, для Сулы эквивалентных тому, как если бы взрослый, хорошо упитанный мужчина сел ей на грудь.

Завыла сирена, переборки корабля снова разразились стонами, и Сула с облегчением вздохнула, почувствовав, как невидимый седок встал и удалился. Обед! Целый благословенный час половинной гравитации — время, когда можно наконец потянуться и размять онемевшие узлы мышц. Потом придется стоять вахту во вспомогательной рубке, теперь и единственной — с тех пор, как главная сгорела вместе с капитаном «Дели» и двумя лейтенантами.

Усталость давила на веки. Сула отстегнула ремни амортизационного кресла и поднялась на ноги, борясь с приступом головокружения: сердце вносило очередные коррективы в кровяное давление. Сорвав шлем компенсационного скафандра, она наконец-то вдохнула чистый воздух, не смешанный с испарениями тела. Покрутила головой, разминая затекшую шею, и отодрала прилепленный за ухом пластырь с лекарством, которое помогало приспосабливаться к перегрузкам. Затем прикинула, хватит ли времени на душ, и решила, что хватит.

Натянув одолженный чистый комбинезон и налепив на шею очередной пластырь, девушка подошла к столу, когда команда уже заканчивала обедать. С тех пор как офицерская кают-компания осталась в разгерметизированной части корабля, а личные запасы пищи и напитков разлетелись на атомы, старшие члены экипажа питались вместе со срочнослужащими. Стюард подскочил с подносом — обед целиком состоял из разного рода лепешек, в которые превращаются любые блюда за пять часов трехкратной перегрузки.