Праксис - Уильямс Уолтер Йон - Страница 73

— Это что, измена? — вопросил он звучным голосом, яростно оглядывая зал.

Акзид не удостоил его вниманием.

— Чтобы спасти праксис, нужно восстановить основной принцип субординации! На место шаа должны встать те, кто дольше всех был верен праксису!

— Измена! Измена! — выкрикнул Сайд. Прочие вторили ему. Один из представителей торминелов вскочил на стол и размахивал мохнатыми руками. Все депутаты-наксиды, а их было чуть больше сотни, уже выстроились перед кафедрой. Остальные казались растерянными: кто озирался, вскочив на ноги, кто сидел на своем месте.

— Вам не было предоставлено слово, — бросил Акзид, указывая жезлом на Сайда. Дотронувшись до серебряного кольца на жезле, он включил усилитель голоса и заговорил, перекрывая поднявшийся в зале шум.

— Сейчас по всей империи, — объявил он, — верноподданные граждане ради спасения праксиса делают все, что могут, подчиняясь приказу нашего комитета! В наших руках боевые корабли, кольцевые станции и прочие стратегические сооружения! — Он обвел жезлом собравшихся. — Ваша непосредственная обязанность — подчиниться приказам комитета спасения праксиса! Приказываю вам занять ваши места и покориться мне!

— С меня довольно! — Поставленный ораторский голос Сайда перекрыл звучание усилителя. — Не знаю, что думают прочие, но я знаю, что мне делать, когда я вижу предателя!

И, невзирая на свои восемьдесят с лишним лет, седовласый депутат схватил кресло и, размахивая им над головой, шагнул в проход между рядами.

— Смерть предателям! — ревел он.

Предводитель парламента Акзид собирался предъявлять свои требования, предполагая, что за его спиной будет мощь тысяч аннигиляционных ракет, находящихся на вооружении эскадр Элкизера и Фарнаи. Акзид и его товарищи продемонстрировали невероятную отвагу, следуя инструкциям своего комитета и требуя капитуляции парламента в то время, когда эскадры, на которые они рассчитывали, были уже в четырех часах пути от планеты, а все боевые ракеты оставались в руках флота.

Не располагая военной силой, лорд Акзид мог бы попытаться вооружиться сам или вооружить своих приспешников. Но в его инструкциях про оружие ничего не говорилось, да комитет и не собирался устраивать резню в парламенте. Они хотели покорности и намеревались ее добиться. Мысль о том, что господа депутаты найдут в себе отвагу противостоять им, просто не приходила самозванцам в голову.

Вот так и получилось, что Акзид оказался против всего парламента, вооруженный лишь отвагой да медным жезлом. А когда лорд Сайд, пробежав по проходу, метнул свой стул в предводителя парламента, тот и вовсе утратил контроль над ситуацией.

— Я требую, чтобы вы немедленно возвратились на свои места! — кричал он. — Те, кто откажется повиноваться, будут наказаны!

Но ему уже почти никто не внимал. За первым стулом последовало еще несколько. Лорд Чен, двигаясь словно во сне, поднял свой стул, побежал вперед и бросил его в наксида в парчовой одежде, который, стоя на кафедре и размахивая жезлом, бессильно призывал парламент к порядку. Похоже, что наксиды, столпившиеся перед кафедрой, на которой возвышался их предводитель, не знали, как реагировать на это, — они молчали и не двигались, как и все прочие, не в силах поверить в то, что происходит.

Предводитель парламента отдавал приказы, но ему не повиновались. Никто не сталкивался прежде с подобной ситуацией, и никто не знал, что делать дальше.

Получилось так, что именно стул лорда Чена попал в голову предводителю парламента, и Акзид обрушился на пол. Одобрительный гул прокатился по рядам, и верноподданные депутаты бросились вперед.

Это было уже непосредственное столкновение, и наксиды наконец опомнились. Лорд Чен, стоявший посреди амфитеатра и изумленно глядящий на дело рук своих, внезапно обнаружил, что его окружили наксиды. Он упал, на него навалилась толпа четвероногих. Он прикусил язык и почувствовал острую боль.

Ощущение нереальности сразу исчезло. Ощутив во рту вкус собственной горячей крови, лорд Чен начал сражаться за свою жизнь.

Хотя не меньше половины депутатов осталось на своих местах или убежало, верноподданных все равно было больше, чем наксидов. Стулья, может быть, и не самое лучшее оружие, но у сгрудившихся возле кафедры наксидов и того не было.

Лорда Чена чуть не вырвало от острого запаха гниющей плоти, но, по счастью, этот запах исходил от размахивающего стулом даймонга, сбросившего с лорда Чена навалившихся на него наксидов. Раздавались вопли, рев, глухие звуки ударов по плоти, визг разъяренных торминелов, звон голосов взволнованных даймонгов. Лорд Чен попытался подняться, и стена тел прижала его к кафедре.

Акзид был уже на ногах, он кричал и размахивал жезлом, не обращая внимания на кровь, хлещущую из раны в его голове. Но происходящее полностью вышло из-под его контроля. Никто не понимал, что творится; даже парламентский пристав стоял растерянный: ему полагалось защищать парламент от внешней угрозы, а не участвовать в драке, которую затеяли депутаты.

— На террасу! — Разносился над гвалтом мощный баритон Сайда. — Гоните их на террасу!

Ломая мебель, разгневанные депутаты вытолкали растерявшихся наксидов из амфитеатра, оттеснили к парапету и начали перебрасывать через край на каменные утесы с высоты в полтораста шагов. Акзида в изорванном церемониальном плаще сбросили вниз вместе со всеми, там же нашли свою смерть и около дюжины верноподданных депутатов, переброшенных через парапет в пылу сражения или увлеченных в пропасть наксидами, отчаянно цепляющимися за противников.

Задыхаясь, лорд Чен облокотился о парапет и поглядел вниз. При виде мешанины кентаврообразных тел, разбившихся о камни, у него закружилась голова. Ярость, охватившая его в пылу сражения, улеглась, и теперь он глядел на лежащие внизу тела коллег с растущим ошеломлением, поражаясь не только тому, что произошло буквально несколько минут назад, но и тому, что он сам принимал в этой драке участие.

Он, Мауриций Чен, принадлежал к клану Чен, который уже тысячи лет занимал самое высокое положение в империи. Все это время Чены служили в парламенте, представляя там интересы своего рода и клиентов, постоянно покорные праксису.

Никогда ни один из них не принимал участия в беспорядках в зале собрания. Ни одному из них не случалось убить голыми руками коллегу-депутата. За всю долгую историю империи ни разу не происходило ничего напоминающего сегодняшний день. Случившееся было совершенно беспрецедентно.

Лорд Чен понял, что там, внизу, на камнях, лежат разбитыми не только тела недавних законодателей, но и весь старый порядок.

— Нам нужно немедленно собраться! — Это опять кричал Сайд. — Нужно заново выбрать парламент!

Депутаты потянулись обратно. Поломанная и разбитая мебель грудой старых костей валялась вокруг кафедры спикера. Депутаты выбрали стулья поцелее и расселись на своих местах. Лорда Сайда временно провозгласили председателем, хотя ему пришлось вести собрание без председательского жезла, найти который так и не удалось.

Первым делом парламент в порядке устного голосования объявил вне закона комитет спасения праксиса, кто бы в него ни входил и что бы он собой ни представлял. Тут же проголосовали за то, чтобы участие в этом комитете каралось расчленением.

Кто-то предложил сдирать кожу заживо, и депутаты обсудили сравнительные достоинства расчленения и свежевания. Потом терранская депутатка с потемневшими глазами и в изорванной тунике предложила: раз уж первую партию изменников сбросили на скалы, так же поступать и с остальными.

И настолько захватывающим оказался этот вопрос для депутатов, что за день было принято целых десять законов, а о том, что стоит связаться со штабом и сообщить флоту об опасности, угрожающей империи, догадались только через час. И прошел еще час, прежде чем командующему флотом Ярлату сообщили о мятежной эскадре наксидов.

Опыта по подавлению восстаний у империи было не больше, чем у Элкизера — по их организации.

Ярлат немедленно выслал вдогонку Элкизеру три крейсерские эскадры, которые сорвались с кольца и при ускорении в десять g с неполным составом экипажей направились к Вандрису, но не прошло и часа, как Ярлат понял, что погоня бесполезна, и отозвал суда назад.