Праксис - Уильямс Уолтер Йон - Страница 154

Поменяй ключ и замок… и напиши на замке, что он был всегда.

Близилась середина лета, от раскаленной мостовой волнами поднимался удушливый жар. С подоконников свисали пышные гирлянды темно-красных и оранжевых цветов, и с наступлением вечера на улицах было не протолкнуться от гуляющей публики. Наксиды пока никак себя не проявляли. Выжидают? Боятся?

В отсутствие врага подпольщики проводили время в прогулках по Нижнему городу, сидели в барах и кафе, слушая разговоры. Результаты мало обнадеживали: большинство публики искренне полагало, что бегство правительства и отступление флота означает конец войны. Перспектива владычества наксидов никого особенно не пугала.

— Думаешь, они будут хуже шаа, красотка? — усмехнулся раз Скачок.

— Их намного больше, чем шаа, — нахмурилась Сула, — их миллиарды. Они захватят все посты, все рабочие места.

Он пожал плечами.

— Пусть волнуются те, у кого работа есть.

Этим летом в моду вошла песенка «Сезон надежды» в исполнении крейской певицы Поли Пониаби, призывавшая оставить заботы и вернуться к простой жизни, любви и радости. Простенькая, но навязчивая мелодия то и дело слышалась из окон, уличных балаганов, распахнутых дверей баров. Обитатели Заншаа, похоже, были рады последовать совету Поли: рестораны и клубы ломились от посетителей, в театры стояли очереди за билетами, будто война не имела к городу и его жителям никакого отношения.

Враг пришел словно из глубин давнего полузабытого сна. В жаркий полдень, во время сиесты, когда Сула лежала, раздевшись, перед открытым окном, чтобы легкий ветерок обвевал разгоряченное тело, воздух вдруг задрожал, вибрируя, от мощных ударов набатного колокола. Выпрыгнув из постели, она дала команду видеоэкрану включиться.

Суровый диктор объявил, что через цепочку ретрансляционных станций получено сообщение о приближении наксидского флота. От системы Заншаа мятежников отделял лишь день пути. Населению предписывалось сохранять спокойствие, все клубы и театры закрывались до получения дальнейших распоряжений, а предприятиям получили указания привести в порядок все дела и прекратить работу не позднее полудня следующего дня.

Самое время для торгового ажиотажа, подумала Сула, и не ошиблась. Местный рынок не закрывался всю ночь, люди тащили продукты мешками, и к утру на прилавках не осталось ничего. Сама Сула давно уже позаботилась о припасах. Она задумчиво погладила полированную стенку книжного шкафа, сработанного Макнамарой, и дотронулась до незаметного рычажка, открывая тайник. Прохладная тяжесть пистолета успокаивала.

Нет, это не сон. Сезон надежды определенно подходил к концу.

На конспиративной квартире уже сидела Спенс, снова и снова слушая сообщение диктора. Вскоре подошел и Макнамара. Каждому хотелось ощутить молчаливую поддержку товарищей, чтобы обрести уверенность в мире, который вот-вот должна была поглотить вечная тьма.

Следующий полдень они встретили на крыше, откуда ничто не мешало видеть планетарное кольцо. Сула держала в руках коммуникатор, настроенный на канал новостей. Вокруг в креслах с напитками в руках, обмахиваясь веерами, сидели соседи, и по мере того, как солнце Заншаа клонилось к закату, число их росло. Казалось, все население города превратилось в беженцев, спасаясь от катастрофического наводнения. Даже дворник-даймонг сидел поодаль, бледный и зловещий на фоне смуглых загорелых терранцев.

С наступлением вечера колокол зазвучал снова, и флот наксидов ворвался в систему, заглушая радиошумом речь губернатора Пан-Ко, который уверял захватчиков, что ни кольцо, ни планета не собираются оказывать сопротивления. Последнее, однако, не касалось тысяч ракет-ловушек, по-прежнему патрулировавших орбиту, и к ночи темное небо с отдельными искрами звезд озарилось россыпью ослепительных аннигиляционных вспышек. Над головами зрителей поплыл аромат гашиша, люди ахали и охали, словно наслаждаясь невиданным фейерверком. Сборище стало превращаться в вечеринку, молодежь кое-где уже приплясывала под музыку.

Но вот в приемниках снова прорезался голос губернатора, и множество голосов зашикало, призывая к тишине.

— В системе Заншаа происходят взрывы боевых ракет, — говорил Пан-Ко, престарелый лайон с блестящей лысиной над круглыми оранжевыми глазами и клювом, начиненным вставными зубами. Над выпиравшей килевой костью темно-красный депутатский мундир был украшен губернаторской лентой. — К сожалению, у нас есть основания опасаться за сохранность планетарного кольца, и я прошу всех граждан сохранять спокойствие в случае, если на него будет предпринята атака. Мною отдан приказ в чрезвычайной ситуации демонтировать секции кольца таким образом, чтобы исключить всякую опасность для поверхности планеты.

— Гениально! — выдохнула Сула, обернувшись к друзьям.

Возложив таким образом вину за возможное разрушение кольца на наксидов, губернатор продолжал:

— Благодарю вас всех за сознательность и лояльность, проявленную до сегодняшнего дня, и хочу выразить уверенность в том, что вы останетесь такими же преданными гражданами империи и в будущем. Помните, что правительство рано или поздно вернется, и тех, кого уличат в сотрудничестве с преступной наксидской шайкой, ждет самое суровое наказание.

Интересно, подумала Сула, многие ли этому поверят?

Губернатор закончил обращение. Минут через двадцать колокол снова загудел — в третий раз, — и под его скорбный гул, доносившийся словно из самого чрева планеты, кольцо Заншаа прекратило свое существование. Серебристая дуга, опоясавшая небо, озарилась яркими вспышками, и отдельные ее части начали расходиться в стороны. Послышались всхлипы, сдавленные рыдания. На лицах, запрокинутых к небу, читался священный ужас. Сула, как завороженная, наблюдала за претворением в жизнь плана давно умерших древних инженеров, едва веря своим глазам. И все-таки это случилось!

Секции кольца поднимались ввысь — очень медленно, потом быстрее, — расходясь все дальше друг от друга и исчезая в черном небе. Удары колокола прекратились. Протрезвевшая толпа застыла в молчании, глядя, как монументальный символ мирового владычества и процветания Заншаа уходит в небытие. Кольцо было построено грозными шаа ещё в те далекие времена, когда человеческая раса, разделенная на примитивные нации-государства, по большей части развлекалась, лупя друг друга по головам железными палками. И вот теперь…

Столица империи осталась один на один с врагом.

Город квартал за кварталом начал погружаться во тьму. Большая часть электричества производилась аннигиляционными реакторами на кольце и передавалась на поверхность планеты по кабелям подъемников или с помощью микроволновых излучателей, нацеленных на приемные поля антенн-выпрямителей. Управление логистики успело перебазировать запасы антиматерии на склады внизу, однако дальнейшее производство топлива не предвиделось, и нормирование электроэнергии было неизбежно.

В бледном свете аварийных лампочек люди начали покидать крышу. Сула продолжала стоять, высматривая в черном небе последние вспышки ракет-ловушек. Благоговейный ужас в душе постепенно сменялся неожиданным чувством удовлетворения.

Они приняли и осуществили ее план!

Оставалось лишь ждать, что теперь предпримут наксиды.

Глава 14

На следующий день после гибели кольца Сула взяла чайник жу-яо со склада и поставила у себя дома на книжную полку у окна, где неяркий северный свет лишь слегка серебрил изысканную сетку трещин на зеленоватой глазури.

Маленькая уютная квартирка теперь стала ее домом, первым в жизни настоящим домом. Прежние апартаменты в Верхнем городе в счет не шли, потому что были сняты не для себя, а фактически для Мартинеса. Здесь же все принадлежало только ей, каждая мелочь. Сула сидела, скрестив ноги, на кровати и любовалась чайником, этим реликтом глубокой древности, который казался совершенно неуместным в грубом бедняцком квартале. Сквозь окно проникал густой аромат горячего масла и специй с уличных лотков, разбавленный резкими нотами свежей краски и лака от недавнего ремонта. Запах дома, ее дома — крошечной комнатки, которую она делила со старым чайником, чудом выжившим ровесником давно павших династий. Сула надеялась, что он станет добрым предзнаменованием.