Ловец (СИ) - Мамаева Надежда - Страница 43

<p>

Пока блуждала в мыслях, Тэд магичил на кухне. Принюхалась, и мне показалось, что колдовал отнюдь не фигурально. Божественный запах поджаренного бекона, дразнящее слух шкворчание на сковородке омлета, дымок свежезаваренного чая из носика заварочника…</p>

<p>

Тэд танцевал на небольшой кухне, двигаясь стремительно и плавно, как дикий кот.</p>

<p>

Только сейчас я поняла, как голодна.</p>

<p>

Когда передо мной ловец поставил тарелку с салатом и омлет с жареным беконом, положил ломоть свежей булки, я подумала: может, и не такая он сволочь? Нет, конечно, он гад еще тот, но все же пару очков себе этот паразит заработал. И тут же их аннулировал фразой:</p>

<p>

– Ешь, а то перед серьезным разговором стоит подкрепиться.</p>

<p>

– Каким? – тут же уточнила я.</p>

<p>

– Сначала поешь. И я заодно с тобою.</p>

<p>

Больше размениваться на разговоры он не стал, а начал споро орудовать ложкой. Я искоса глянула на Тэда. Он ел не как аристократ, чуть пробуя вкус на кончике столового прибора, как это делал Грэг. Не как простолюдин, чавкая и загребая сколько влезет в ложку. Скорее, как выходец среднего сословия, имеющий представление о манерах, но не о тонкостях этикета.</p>

<p>

Я же, подумав, что бы на это сказала моя бонна, взяла ложку и принялась за еду. Как и Тэд, минуя тонкости аристократического застолья. Спустя десяток минут тарелки были пусты, а у некоторых – и вылизаны. Бариста смотрела на нас с укором: дескать, мою миску даже мыть не нужно, не то, что у вас, лентяев.</p>

<p>

Ловец обхватил руками кружку и внимательно посмотрел на меня.</p>

<p>

– Ты леди, – это я уже понял: слишком прямые и спина, и взгляд. Но я хочу знать о тебе больше этого мизерного факта. Я хочу знать о тебе все, – сказал, как выстрелил. В упор, без шансов на побег и спасенье.</p>

<p>

Я была ошеломлена. Не только таким прямым признанием, но и тем, как он буднично бросил это: «Ты леди». Но все же нашла в себе силы спросить:</p>

<p>

– Зачем? – признаться, думала, что его интересует слегка другая плоскость наших отношений, но никак не информационно–познавательная.</p>

<p>

– Якоря тем крепче, чем о них больше знает ловец. Потому меня интересует все, от того, что тебя раздражает, до имени плюшевого мишки, которого ты прижимала по ночам.</p>

<p>

Он пригубил напиток, который обжигал мои пальцы даже через чашку, и добавил:</p>

<p>

– Зря не пьешь. Хороший чай. Самое то, чтобы не разболеться.</p>

<p>

Его будничный тон, чуть заботливое «не разболеться».. я отмерла, пригубила напиток, оказавшийся на удивление нежным и летним, и уточнила:</p>

<p>

– Что за якорь?</p>

<p>

Тэд вздохнул, опустил взгляд вниз и задумчиво начал:</p>

<p>

– Знаешь, я дурак. Понимаю, что прощения просить не имеет особого смысла, поскольку все равно не простишь. Но вместо извинений буду просто честным. Якорь – это…</p>

<p>

Он рассказывал, не торопясь, о сумасшествии, о якорях и лабиринте, а я не перебивала.</p>

<p>

Да, услышанное меня удивило, но желания если не забыть, то хотя бы изменить отношение к поступкам Тэда не возникло. В памяти были свежи наши прошлые встречи, а в душе тлели угли ярости.</p>

<p>

– Значит, хочешь знать обо мне все? – я подалась чуть вперед, отчаянно труся в глубине души: а вдруг не согласится? – Что же, предлагаю сделку: ты находишь душу моего отца, а я рассказываю тебе о себе все, что ты пожелаешь. Идет?</p>

<p>

Он внимательно посмотрел на меня, словно не просто раздевая, а проникая под кожу. А потом протянул вперед руку, раскрытой ладонью вверх. Я не успела удивиться, что за странное рукопожатие он мне предлагает, как в другой ладони ловца возник клинок.</p>

<p>

Взмах, и из раны выступила кровь.</p>

<p>

– Теперь твоя очередь.</p>

<p>

Только тут до меня дошло: этот чокнутый хочет взять с меня древнюю клятву крови. Но отступать… особо некуда. Да и не имело смысла. Прикусив губу, протянула ему ладонь.</p>

<p>

Боли не было. Лишь ощущение скольжения холодной отточенной стали по коже. А потом его рука накрыла мою, и в тишине раздались слова древней клятвы.</p>

<p>

– Эфиром, землею, водой и огнем. Плотью и костью. И острым мечом. Обет я даю, чтоб слово сдержать иначе смерть вольна покарать. Я, ходящий по миру меж живыми и мертвыми, клянусь найти душу отца девы, что смешала со мною кровь свою, взамен правды и только правды, что она поведает о себе добровольно.</p>

<p>

– Эфиром, землею, водой и огнем. Плотью и костью. И острым мечом. Обет я даю, чтоб слово сдержать, иначе смерть вольна покарать. Я, та, что смешала кровь с ходящим по миру меж живыми и мертвыми, клянусь рассказать о себе всю правду, которую ловец пожелает узнать, если будет найдена душа моего отца.</p>

<p>

Руки объяло сиянием. Кошка, сидевшая до этого тихо, истошно мяукнула, и тут запястье обожгло. Когда же свет погас, то я увидела на коже рисунок змеи. Тварь скользнула по запястью, словно устраиваясь поудобнее, а потом превратилась в обычную татуировку.</p>

<p>

– Итак, кого я должен найти? – не откладывая дело в долгий ящик, спросил ловец. Спросил тем тоном, каким интересуются о наступлении холодов или новым законом: вроде бы и внимание, но умеренное.</p>