Последний маг крови (СИ) - Духовная А. - Страница 16

Глаза магессы расширились.

- Этого не может быть... - пробормотала она. - Не может быть...

- Значит так! - Изабелла соскочила со стола, на котором бесцеремонно сидела, и выхватив друзу у Тревельяна, сунула ей под нос. - Если ты на самом деле ни при чем, скажи, чья это кровь! И не вздумай солгать, мы проверим! Хотя... Если солжешь, я лично прослежу, чтобы тебя на кол посадили! Или помариновать тебя для начала в пыточной, чтобы сговорчивее была?

- Изабелла... - укоризненно протянул Варрик

Глаза пленницы сверкнули. Она упрямо поджала губы. И подумав, произнесла.

- Но вы меня отпустите.

Размахнувшись, пиратка отвесила ей пощечину, после чего повернулась к Варрику:

- Распорядись на счет пыточной!

- Изабелла, я не думаю, что это разумно.

- Я вам ничего не скажу и под пытками!

- А ну тихо! - рявкнул инквизитор.

Воцарилась тишина. Тревельян молча забрал друзу у Изабеллы, и подойдя к пленнице, встал перед нею, холодно глядя прямо в глаза. После чего произнес:

- Мы можем тебя пытать. Можем отрезать пальцы или посадить на кол. И не думай, что ты такая железная и волевая, день-два, и ты выложишь нам все, включая то, какого цвета были трусы у твоего первого мужика, - он сделал долгую паузу. Мара сглотнула, глядя на него. В глубине ее глаз прятался дикий, животный страх. Угрозы, сказанные так спокойно произвели на нее куда большее впечатление, чем крики пиратки. И она поверила. - Но на твое счастье, мы торопимся. Поэтому слушай внимательно, вот тебе мое предложение: ты, прямо здесь и сейчас, говоришь нам, кому принадлежит эта филактерия. А мы выводим тебя из города и даем четыре часа форы. Убирайся в любом направлении. Через четыре часа мы дадим отмашку капитану стражи, но, если у тебя есть хоть капля разума, ты спрячешься так глубоко, чтобы тебя не смогли найти даже порождения Тьмы. Это мое единственное предложение.

Магесса торопливо, испуганно закивала. Инквизитор махнул Изабелле, и она одним движением разрезала оковы на девушке.

- Но если ты меня обманешь... - он пристально посмотрел ей в глаза. - То четыре часа спустя я сам отправлюсь за тобой. И поверь - я тебя найду. Вот только говорить буду уже совсем не так. - С этими словами он протянул ей кристаллы.

Мара вытянула руку из-под плаща и осторожно взяла филактерию, словно боясь обжечься. Помедлив немного, она закрыла глаза и поднесла ее к лицу. Пальцы неторопливо перебирали кристаллы, губы беззвучно шевелились, и, казалось даже, что она принюхивается к застывшей крови, которую держит в руке.

«Если она сейчас ее еще и лизнет, я точно не выдержу», - передернулся инквизитор. Но лизать кристаллы Мара не стала. Она открыла глаза и изумленно посмотрела на собравшихся.

- Но этого не может быть... - тихо пробормотала она и уставилась на филактерию так, словно видела ее впервые в жизни. - Не может быть!

- Чего не может быть? - поторопила ее Изабелла. - Говори, скорее! Что застыла?

Мара рассеяно посмотрела на нее и снова перевела взгляд на кристаллы.

- Эта филактерия принадлежала одному магу из нашего круга. Бывшего круга в смысле, - наконец проговорила она.

- Принадлежала? - переспросил Тревельян, уже догадываясь, что услышит в ответ.

- Он умер, - подняла на него глаза Мара. - Погиб во время восстания магов.

- Но филактерия по-прежнему слегка светится, значит, маг, чья кровь в нем заключена, жив, - не столько спросил, сколько отметил Тревельян.

- Да.

- А кто-нибудь видел, как именно он погиб? - вмешался Варрик.

Мара покачала головой.

- Мы не сразу его нашли. Целые кварталы были разгромлены, повсюду пожары. Многие улицы завалило камнями так, что не пройти. Под одним из завалов мы обнаружили тела нескольких магов круга. На одном из тел была одежда Септимуса, вернее, то, что от нее осталось, а рядом лежал его посох.

- Септимус? Так его звали? - уточнил гном. Мара кивнула.

- Септимус Рейли. Лицо было сильно обожжено, но у нас не было причин сомневаться в том, что это он.

- Расскажи о нем, - попросил Тревельян. - Каким он был?

Мара слегка пожала плечами.

- Обычным. Человек, родом из Киркволла, прожил тут всю жизнь. Мы почти не общались. Да он вообще мало с кем общался, скрытный был. Наставники о нем, кажется, хорошо отзывались. Истязания он прошел, с храмовниками в конфликт не вступал, на неприятности никогда не нарывался. Обычный.

- Это все, что ты о нем можешь сказать? - громко спросила Изабелла. - Лучше подумай еще, или сделке конец.

Магесса возмущенно посмотрела на нее:

- Но вы же обещали! Я назвала вам имя! Я больше ничего не знаю, честно!

- Изабелла пытается сказать, - вмешался Варрик, - что кто бы ни дал тебе ту посылку, втравил тебя в серьезные неприятности. И лучшее, что ты можешь сделать, чтобы их избежать, это помочь нам и вспомнить, все, что сможешь.

Изабелла только фыркнула на это.

- Но я действительно не знаю, что еще сказать о нем! О был...

- Обычный. Это мы уже слышали, - прервал Мару Тревельян. - Как он выглядел? Сколько ему лет? Чем он занимался в круге?

- Он был... ну... среднего роста, темноволосый. Глаза, кажется, карие или серые, я точно не помню! Это было шесть лет назад! И я уже сказала, что особо с ним не общалась в круге. Он прошел Истязания, но учеников не брал. Занимался какими-то исследованиями в одиночку. Храмовники к нему не придирались, на него вообще мало кто обращал внимание.Когда Мередит начала ужесточать контроль и усмирять недовольных ее властью, мы стали тайно собираться, когда была возможность, и обсуждать наше положение. Септимуса тоже звали, но от отказался. Сказать по правде, он больше напоминал усмиренного, чем живого человека.

- У него была семья? Друзья за пределами Круга магов? - спросил Варрик.

- Не знаю. Он никого не упоминал, и я никогда не видела, чтобы у него были посетители.

- А существовал ли он вообще? Какое-то пустое место, а не человек, - насмешливо воскликнула Изабелла.

При этих словах Мара отчего-то вздрогнула.

- В чем дело? - подался к ней инквизитор.

- Она тоже так говорила, - почти прошептала магесса.

- Кто?

- Эйлин. Тоже из круга. Я один раз случайно услышала, как она кричит на него. Ты - пустое место - так она и сказала. Септимус заметил меня и сразу ушел. Я спросила Эйлин, в чем дело, но она не ответила, только отмахнулась.