Тот случай между Илаем и Гвен (лп) - МакЭвой Дж. ДЖ. - Страница 57

Стиви подошла ко мне и взяла в руки мое лицо.

— Ты как будто сошла с ума. Ты пугаешь меня, Гвен. Все хорошо? А у родителей? Что случилось?

Я прикусила губу, стараясь не разреветься, но это не помогло. Ничего не помогало. Я ни слова не могла вымолвить, только лишь крепко обняла ее.

— Все хорошо. Поплачь. Мы поговорим позже.

Глава 25

Если ты меня любишь…

Гвиневра

«Позже» не наступило и через два дня. Как только я пыталась начать свой рассказ, глаза начинало щипать, и я не могла сдержать слез.

Мы со Стиви сидели на пляже. Тайги, устроив голову на моих коленях, лениво наблюдал за восходом солнца. Стиви протянула мне плитку шоколада, и я отломила себе еще кусочек.

— Илай звонил прошлой ночью, — прошептала она. — Хотел узнать, разговаривала ли я с тобой. У него был такой голос, будто...

— Пожалуйста, не надо, — попросила я, поглаживая Тайги. — Стоит мне только подумать о нем, я тут же вспоминаю ее, беременную. Если бы я осталась в его жизни, то подыхала бы от ревности и была вынуждена смотреть на нее так долго, как долго он пожелал бы оставаться со мной. Мне было бы очень больно, и я бы, в свою очередь, причиняла боль ему в отместку.

В довершении всего я даже не была уверена, хочу ли детей, не говоря уже о том, чтобы стать кому-то мачехой.

— И что, ты теперь никогда больше не будешь с ним разговаривать? Он не виноват, Гвен.

— Да, понимаю. В этом нет его вины. Все это случилось в его жизни еще до моего появления, однако это не меняет того, что он стал отцом. В его жизни больше нет места для меня. Да, он не виноват в случившемся, но я не могу… не могу провести свою жизнь на обочине его жизни, ожидая и надеясь, что в один прекрасный день наконец останемся только «мы». — Я попыталась рассмеяться, но голос сорвался. — Помнишь, как я говорила, что Натаниэль создан не для тебя? Спасибо за то, что тогда послала меня ко всем чертям. Я бы возненавидела себя, если бы испортила и твою жизнь так же, как испортила свою.

— Ты не испортила свою жизнь. — Она взяла меня за руку. — Такие вещи порой случаются. Жизнь есть жизнь. И ты была права насчет Натаниэля, он вел себя, как полный придурок, и действительно изменял мне.

— Нет, не изменял. — Если бы он это делал, я бы убила его!

Она кивнула, прокручивая кольцо на пальце.

— Это произошло через несколько недель после того, как я бросила учебу. Я встретила свою соперницу и надавала ей по морде. Я бросала универ не из-за Натаниэля, а потому, что просто не успевала учиться. А ты была рядом, успевающая все со скоростью света. Я чувствовала, как разрушаюсь. Я больше не могла видеть ни тебя, ни родителей, поэтому порвала с ним и пошла работать в бар. В тот год мы с тобой не общались. Я могла бы позвонить тебе в любое время, но мне хотелось выглядеть сильной. Мы сошлись с Натаниэлем уже после того, как снова наладили с тобой отношения. Я никогда тебе об этом не рассказывала, поскольку было бы глупо вспоминать о прошлом. И еще я была уверена, что ты бы сильно расстроилась и долго переживала о том, что не смогла поддержать меня раньше.

— Я — плохая подруга. Прости, что меня не было тогда рядом, Стиви. А теперь я пришла к тебе, чтобы выплакаться на твоем плече.

Она пожала плечами.

— Ты пришла потому, что доверяешь мне, и я счастлива знать об этом. Мне плохо от мысли, что я не доверяла тебе так же.

Я притянула ее к себе и обняла, а потом мы обе, смеясь, повалились на песок.

— Обещай, что бы ни случилось, ты будешь доверять мне, хорошо? И если Натаниэль когда-либо…

— Поняла, поняла. Но сейчас у тебя своя жизнь, в которой надо разобраться.

Это-то и было проблемой. У меня была жизнь, но в ней больше не было любви.

Илай

Я стал отцом.

Имя моей дочери — София Мэй Дэвенпорт, вес полтора килограмма.

И она красавица.

Она даже могла самостоятельно дышать, но пока еще не была готова покинуть отделение интенсивной терапии и выйти из инкубатора. И все равно она была прекрасна. Я провел последние сорок восемь часов рядом с ней. Малышке нужно было сделать еще несколько тестов, и мама уверяла меня, что ей вскоре станет лучше. Ханна находилась с дочкой внутри, сидя в своем кресле, пока я на ресепшене подписывал бумаги.

— Ты выглядишь так, будто последние пару дней были для тебя сущим кошмаром.

Услышав ее голос, я замер. Быстро помолившись, чтобы не ошибиться, я повернулся и мысленно поблагодарил Господа за то, что передо мной стояла Гвен. В руках у нее был стаканчик, пахнущий кофе. Я притянул ее в свои объятия, вот только она не обняла меня в ответ. Она выглядела отстраненной.

— Гвиневра, я знаю... Навалилась куча проблем. Я несколько сбит с толку, но я справлюсь и обещаю тебе…

— Илай, все в порядке, — прошептала она, протягивая мне стаканчик. — Не волнуйся обо мне. У меня все будет хорошо. Единственный человек, о котором ты должен сейчас заботиться, — это твоя дочь. Поздравляю! Я искренне надеюсь, что с ней все будет в порядке.

Я ненавидел то, как фальшиво она улыбалась, словно закрывала дверь прямо перед моим носом. Она была до ужаса чужой и холодной.

— Гвиневра, не надо... Я смогу все решить. Не прогоняй меня. Дай мне шанс. Дай нам шанс!

— Илай, мы просто развлекались...

Она колола меня словами, как ножом, улыбаясь все так же натянуто.

— Нам было одиноко, и мы нашли утешение друг в друге. Пришло время вернуться в реальность. Ты был мне замечательным другом...

— Остановись! — Я больше не мог это слушать.

— Илай...

— Прекрати произносить мое имя так, будто я никогда ничего для тебя не значил. Ты сейчас лжешь, глядя мне в глаза, это очевидно. Я просто оскорблен тем, что ты думаешь, будто я этого не вижу.

— «Нэшнл Джиогрэфик» готовит запуск нового журнала — «Реальность». Я собираюсь поехать в Индию, потом в Северную Корею, а затем в Россию. Я буду фотографировать весь мир, Илай, а ты станешь отличным отцом.

— Ты бежишь.

Она убегала от меня настолько далеко, насколько это вообще было возможно. Меня этот факт ранил так сильно, что у меня просто не было слов.

— Я уезжаю...

— Фотографировать, я слышал. Не уезжай. Ты ведь любишь меня... Не уходи, Гвиневра!

В первый раз за все время нашего разговора ее фальшивая маска, за которой она пряталась, спала, и она не смогла натянуть улыбку на лицо.

— Я никогда не говорила, что люблю тебя, Илай. Поэтому, давай...

— Вот так просто? По-твоему, все это вот так легко и просто? Гвиневра, ты говорила мне это своими руками, глазами, своим телом... говорила, что любишь меня, а теперь бежишь в Индию, не дав мне ни единого шанса.

Она покачала головой, заправляя за ухо выбившийся локон.

— Между нами был только секс, Илай...

— Ты сказала это! Сказала мне об этом, как раз перед тем как уснуть в моих объятьях в ту самую ночь. Ты, должно быть, решила, что просто думала об этом, но на самом деле произнесла эти четыре слова вслух. Твои губы прошептали: «Я люблю тебя, Илай». Поэтому не смей утверждать, что нас связывает только секс. Не улыбайся так и не утверждай, что мы всего лишь развлекались.

Я взял ее лицо в свои руки, заставляя посмотреть на меня.

— Это неправда, наши отношения не интрижка. Каждой частичкой своей души я чувствую: то, что возникло между нами, — это нечто большее, чем банальное развлечение, потому что я тоже тебя люблю, Гвиневра. Поэтому, прошу тебя, скажи, что все это неправда. Пожалуйста...

Когда она посмотрела на меня, ее глаза были полны слез.

— Если ты любишь меня, Илай, то должен отпустить.

Я уронил руки, почувствовав, как печет в глазах. Я не мог... не мог позволить закончиться всему и так просто отпустить ее. Она не отрицала своих чувств ко мне, но все еще собиралась сбежать от меня.