Исчадие ветров - Ламли Брайан - Страница 70

— Нет, нет, — повторила она. — Был в свое время подобный план, но от него отказались.

— Но почему?

— Потому, что когда три года назад Итаква пришел на Нуминос и увидел, что Морин сбежала, он сказал жрецам в Норенштадте, что намерен в скором времени послать всех викингов на Гористый остров, чтобы убили всех, кроме девочки, а значит — бежать туда сейчас равносильно самоубийству. На большом тинге, с которого Тонйольф только что вернулся, планы Итаквы только подтвердились — викинги выступят. Однако… — Не договорив, она замолчала.

— Продолжай, Аннахильд, — поторопил Силберхатт.

— Вы окажетесь там раньше, чем полчища викингов. Я убедила Тонйольфа, что вы пришли для того, чтобы под вашим предводительством клан первым штурмовал остров, так что вам не придется ждать основной атаки Лейфа Дуглассона, ни тем более участвовать в ней. К тому же, что немаловажно для Тонйольфа, клан, который первым вытащит Морин с Гористого острова, заслужит милость Итаквы. Так что я убила двух зайцев — и объяснила, зачем вы здесь, и точно убедилась, что вы попадете на остров до прибытия основной части викингов.

Рослый техасец снова нахмурился.

— Слушай, а разве мы своим ходом не прилетим быстрее? — спросил он.

— Скорее всего да, — ответила она, — если бы знали, куда лететь. Но вот этого я вам сказать не могу. Где находится Гористый остров, знают только капитаны кораблей, но — кроме горстки беженцев от Итаквы — они боятся туда ездить.

— Когда отплывают длинные корабли? — спросил де Мариньи.

— Люди уже готовятся, — ответила колдунья, — а корабли поставят паруса в следующий Темночас.

— Темночас? — переспросил Силберхатт.

— Так называется время, когда Борея закрывает больше половины солнца. Солнце всегда висит чуть позади Бореи, а когда они заходят друга за друга и двух третей солнечного диска не видно, это называется Темночас. И есть еще Светлочас — когда диск Бореи почти не закрывает солнца. Сутки на Нуминосе длятся от Светлочаса до Светлочаса, а в старых книгах написано, что сотня с чем-то таких дней равна году в Материнском мире.

Слово взял де Мариньи:

— Я немного знаю астрономию, физику и еще кое-какие естественные науки. Так вот — по всем земным физическим законам существование такой планетной системы невозможно. — Увидев, что Силберхатт открыл было рот, чтобы выразить свой обычный протест, он добавил: — Ну да, я знаю, что мы вовсе не на Земле, и даже не в той вселенной, где родились, но это все равно уму непостижимо, такого не может быть!

— Как видишь, может, — задумчиво ответил Силберхатт. — И то, что нам рассказала Аннахильд, кое-что объясняет. Борея и ее луны, если это действительно луны, а не парочка малых планет, занимают фиксированную позицию на слегка изогнутой линии, на внутреннем конце которой находится здешнее солнце. Именно поэтому, если смотреть с Бореи, луны всегда в состоянии частичного затмения. А наше плато, скорее всего, лежит достаточно далеко от борейского экватора, солнца не видать за окружностью планеты, оттого на плато все время полусвет. Когда луны заходят в тень Бореи, то на самой Борее мы наблюдаем фальшивый рассвет: планета становится ближе к солнцу, и такое впечатление, будто оно вот-вот взойдет. Ну а когда солнечный свет падает на луны, он отражается от них на Борею, и мы имеем все тот же полусвет. Если бы я лучше знал астрономию, уже давно бы догадался, что обязательно должно быть солнце. Ведь луны регулярно уходят в тень Бореи!

— Но ведь ты же все время догадывался о чем-то подобном, — сказал де Мариньи.

— Да, догадывался. И я думал, что если смогу со своей экспедицией выйти из сумрачной зоны, то увижу свой первый рассвет на Борее! — Он на секунду замолчал, лицо его стало серьезным. — Однако сейчас нас куда более интересует наступающий Темночас, нежели все рассветы будущего.

— Именно, — согласился де Мариньи. Повернувшись к Аннахильд, он спросил: — Итак, в Темночас мы поплывем к Гористому острову, а там мы найдем Морин. И она прочтет нам твое письмо, в котором сказано, где найти Часы Времени. А что потом?

Она пожала плечами:

— Это мне неизвестно. Однако Морин не должно быть причинено никакого вреда и она не должна сюда вернуться, ибо здесь Итаква ее поймает. А она уже вошла в возраст, и он не будет колебаться…

— Кстати, про Морин, — вставил де Мариньи. — Мне до сих пор не понятны два момента: один про нее и один про Итакву.

— Говори, — кивнула ведьма, — только быстрее, мне еще надо отчитаться перед Тонйольфом. Потом будет гулянка с пьянкой, потом все лягут спать и вы тоже — вам понадобятся силы, а как наступит Темночас, вас разбудят.

— Два вопроса, и все. Ты говорила, что все в клане любили Морин, так как же получилось, что теперь клан против нее? И почему Итаква не устроил вам страшную месть, когда узнал, что девушка убежала от него? За такое он перебил бы весь клан, сдается мне.

— Это было три или четыре года тому назад, — ответила она, — и когда Итаква тогда приходил на Нуминос, у него были заботы поважнее. Я как раз была в Норенштадте, читала книги, и я его видела. Я уверена, что он был ранен!

— Ранен?

— Да, потому как сидел на своей пирамиде, раскачивался туда-сюда, словно от боли, и зажимал лапой глаз. А из глаза стекал алый огонь, будто капли его дурной крови!

При каждом ее слове Вождь кивал, а потом сказал без всякой гордости и без ложной скромности:

— Это сделал я. Когда люди Итаквы на воздушных змеях напали на плато сверху, я ударил его в глаз копьем с наконечником из звездного камня.

— Твоя работа? — изумилась Аннахильд. — Ты достал его? Простой человек против Шагающего с Ветрами?

На миг она онемела, а потом восхищенно рассмеялась:

— Ну разве я не говорила, что ты похож на моего Хэмиша?

Техасец снова кивнул:

— Да, говорила, но мое оружие было несравненно сильнее, чем любой меч, Аннахильд. Твой Хэмиш был героем, а я просто перепугался. Ну ладно, ты нам собиралась рассказать, почему весь клан отвернулся от Морин. Так как же это случилось?

Ведьма с безразличным видом повела плечами и вздохнула:

— Завистники найдутся всегда и везде. После того как Итаква увидел Морин и Гарвена вместе, он разрушил деревню и чуть не уничтожил весь клан, а теперь, когда Морин сбежала, все знают, что рано или поздно Итаква опять устроит показательную казнь, но уже куда более страшную. — Она снова пожала плечами. — Да, почти все в клане любили Морин, но в каждой семье есть и свои дети, и родители за них беспокоятся. С тех пор как я отослала девчонку на Гористый, прошло четыре года — людям клана этого времени оказалось больше чем достаточно, чтобы переложить всю вину с больной головы на здоровую. Они забыли, что если и стоит кого винить во всех бедах, так это того, кто шагает по небесам. Но кто я такая, чтобы их судить? А сейчас, когда появились вы, они изо всех сил уцепятся за возможность оправдаться в глазах Итаквы. Нет, я наших вовсе не виню — мне их просто жаль.

Она помолчала, о чем-то задумавшись, а потом сказала куда более теплым тоном:

— Ладно, мне сейчас разговаривать с Тонйольфом, и мы с вами вряд ли увидимся до Темночаса, поэтому я вам сейчас кое-что дам.

Ведьма достала из потайных карманов в глубине своих лохмотьев два маленьких кожаных мешочка.

— Этот — тебе. — Она протянула мешочек де Мариньи. — Порошок из трав и солей. Если взять их по отдельности, толку не будет, но я смешала из них мощное средство. Принимай аккуратно и по чуть-чуть.

— Что он делает? — спросил де Мариньи, взвешивая мешочек в ладони. — И почему ты дала его только мне, а как же Вождь?

— Ему такое незачем, — ответила она. — Твой друг чувствует только совсем уж неимоверный холод. Ну а ты у нас теплый — и этот порошок сохранит твое тепло, и холод не убьет тебя.

Силберхатт посмотрел на второй мешочек.

— А там что? — спросил он.

Колдунья ласково улыбнулась:

— А там — чуточка магии в дополнение к той, что у вас уже есть. Никто на Нуминосе не сделает порошок грез лучше, чем ведьма Аннахильд. С таким порошком не надо спать, чтобы увидеть сон, — просто сыпаните его в лицо тому, кого захотите одурачить или испугать. Вот, смотрите!