Исчадие ветров - Ламли Брайан - Страница 125

— Латхи, — говорила между тем Принцесса смерти, — это Искатель, де Мариньи; может быть, ты слышала о нем, а может быть, и нет. И (это было сказано без всякого энтузиазма)… и его женщина, Морин. Воины от Куранеса, но не скажу худого — отличные бойцы. Твой корабль и мой — уже два, и с командами из этих людей и твоих люмитов и с корабликом Искателя — пусть он маленький и странный, но вооружен могучим оружием — мы собираемся задать Гаджу давно заслуженную трепку. Что скажешь? Или тебе еще не надоело, что Гадж и его так называемые пираты болтаются вокруг Талариона и над ним?

Люмиты, то есть люди-термиты, которых упомянула Зура, были очень высокими для жителей мира снов, представительными и бронзовотелыми с желтоватым, похожим на низкопробное золото, отливом. Походившие друг на друга, как горошины из одного стручка, они с одинаково отсутствующим видом стояли вдоль борта своего бумажного корабля, скрестив руки на груди. Лица их ничего не выражали, как у большинства ментальных евнухов, одеты они были только в набедренные повязки. И если бы де Мариньи мог видеть сквозь эти прямоугольные клочки материи, то смог бы оценить истинную степень их «безучастности». Потому что люмиты, хотя и походили внешне на роботов, но были очень мускулисты и были вооружены необычным, похожим на косы, оружием, которое пока что пребывало в узких, завязанных ремнями чехлах. Это были «солдаты» Латхи, ее рабочие, целью жизни которых, если таковая у них вообще имелась, было исполнять любые пожелания своей королевы и защищать ее жизнь, пусть даже ценою своей.

— Говоришь, хватит терпеть Гаджа? — крикнула в ответ Латхи; ее миловидное лицо слегка затуманилось, а в голосе прозвучало нечто совсем чуждое. — Зура из Зуры, я полностью согласна с тобой! Слишком уж часто он грозит мне сжечь Таларион. Когда мы отправимся?

— Немедленно! — выкрикнула Зура и гортанно расхохоталась. — Нападем неожиданно, на заре. Выбирай якорь, Латхи, и отправимся. — Она отдала несколько приказов своей новой команде и повернулась к де Мариньи и Морин. — Теперь помчимся; я по дороге расскажу вам все, что захотите узнать. Потом, думаю, вы поспешите вперед в вашем гробике и попытаетесь спасти этих знаменитых лоботрясов, а мы постараемся не отстать и приготовимся к бою!

4. Машины ужаса!

В самом сердце некоей горы, входящей в состав хребта, ограничивающего страну Зуру и являющегося предгорьем более отдаленных и более могучих твердынь, кои сами суть прелюдия к запретному плато Ленга, двое изможденных авантюристов висели на крестах у самого края черного провала и ожидали быстро приближавшегося рассвета и неминуемой гибели, которую он им принесет. Тоннели бывшего вулкана походили на шесть спиц или ребер, расходившихся в разные стороны из центра, где и находились Герон с Элдином; из четырех спиц каждая указывала на одно из главных направлений компаса, одна уходила строго вверх, к вершине горы и нависшему над нею небом, а последняя, представлявшая собой сам провал, так же вертикально шла вниз.

Все тоннели были проложены лавовыми потоками в прежние, огненные дни горы, а вертикальная, несомненно, служила главным жерлом. Даже сейчас эта шахта (и уж определенно ее нижняя часть, врезавшаяся в самую сердцевину мира снов), пусть и не вулканическая больше, оставалась смертоносной ничуть не менее, чем прежде. Северный тоннель, относительно ровный и высотой и шириной походивший на большой собор, тянулся от центра на милю, а от его наружного выхода открывался вид на лежащий вдали жуткий, наводящий ужас Ленг. Именно там, в горловине этой гигантской древней пробоины, Гадж устроил порт для своих черных кораблей и поселил их команды.

Узкие и низкие восточный, южный и западный тоннели были местами завалены тефрой и обломками окаменевшей лавы; там во множестве обитали пауки, пещерные ящерицы и другие мелкие ползучие твари.

— Хуже всего, — пророкотал Элдин, нарушив молчание, затянувшееся на добрых полчаса, на протяжении которых оба занимались мрачным самоанализом своего не всегда кристально чистого прошлого — возможно, в предвкушении еще более нехорошего будущего, — что мы так и не знаем, что все это значит! Я имею в виду: зачем Гадж и компания вырядились в пиратов? Какое зло они здесь прячут, или творят, или заваривают? Не считая уничтожения безобидных судов и пожирания их моряков. О, можешь быть уверен, это что-то серьезное, иначе не было бы никакого смысла затевать все эти хитросплетения, но что именно?

Дождавшись, пока эхо его голоса замрет в пустых угрюмых коридорах, Герон попытался пожать плечами, не сумел и просто ответил:

— Я тоже не понимаю. Вот только…

— Что?

— Вот только, я все думаю, что мы скоро это выясним. Скорее, чем хотелось бы, если ты понимаешь, о чем я. Потому что, уверен, это связано с вулканом… или, скорее, с бывшим вулканом.

Не успел он договорить, как снизу послышались гулкие не то удары, не то топот, как будто какой-то колосс, обитающий в глубинах земли, выбрал именно эту минуту, чтобы поиграть на демоническом барабане. От гула, донесшегося из неизмеримой глубины, завибрировал воздух, поднялась пыль, с бесчисленных уступов и из трещин посыпались крошки пемзы, удары же медленно перешли в мерный ритм, словно в недрах земли заработала огромная безымянная машина.

— Хм-м-м!.. — задумчиво протянул Элдин. — Похоже, это именно то, о чем мы говорили, согласен?

— Ну, сдается мне, что это не слишком похоже на вулканическую активность, — отозвался Герон. — А отсюда возникает вопрос: что же это за чертовщина такая? Насколько я понимаю, этот черный дымоход должен уходить вглубь куда дальше Пнота, но все же там водится что-то живое…

— Вроде Оорн и ее дыры? Этой кошмарной улитки, подруги Мномкуаха, которую мы запечатали под Саркомандом в конце войны Безумной луны?

— Может быть, еще хуже, чем Оори, — мрачно отозвался Герон.

— Хуже, чем Оорн? — скорчил гримасу Скиталец. — Ну и воображение у тебя, парень, можно только позавидовать! Впрочем, я понимаю, что ты имеешь в виду: там, внизу, не настоящая, а псевдожизнь, верно?

— Хоть настоящая, хоть псевдо — какая разница?! — ответил Герон. — В любом случае гнусная и мерзкая. И…

— Задержи дыхание! — поспешно перебил его Элдин.

Герон поспешил выполнить совет своего старшего товарища-сновидца. Подземный гул уже не был им в новинку: они болтались здесь половину вчерашнего дня и всю ночь, и зловещий грохот внизу раздавался уже два раза; этот был третьим. Так что они вполне усвоили, чем он сопровождается. Прежде всего, запахом:

— У-у-р-ргх-х-х! — прорычал Элдин, изо всех сил зажмурившись, и крепко стиснул губы и даже попытался усилием воли зажать себе ноздри, чтобы уберечься от вони, рядом с которой даже смрад Кладбищенских садов показался бы вполне терпимым. Тут же:

— А-а-р-ргх-х-х! — согласился с ним Герон, точно так же стараясь отключить все свои органы чувств перед стремительным появлением из недр мира снов горячего вонючего дымового кольца. Оскверняя собой стены колодца, кольцо ядовитого пара, дыма и бог знает чего с ревом пронеслось мимо исследователей, густо окутав их по пути, и устремилось дальше к небесам по колодцу, проходящему через самое сердце горы. Висевшие над головами распятых уже чуть померкшие в отсвете приближавшегося рассвета звезды разом потухли, затемненные дымом, а внизу между тем продолжался тяжелый, сводящий с ума ритмичный грохот, в такт которому сотрясалась вся земля вокруг.

Пленники открыли слезящиеся глаза, осторожно принюхались, а потом жадно принялись глотать все еще пованивающий воздух, постепенно избавляясь от острой рези в ноздрях. Элдин первым прервал паузу.

— Господи, чего бы только я не отдал сейчас за бельевую прищепку на носу! — простонал он.

— Побереги дыхание, — предостерег его Герон. — Оно тебе еще понадобится. Судя по предыдущему опыту, эта пакость должна очень скоро повториться.

Но Скиталец не слушал его; он, нахмурившись и склонив голову так, что подбородок упирался в широкую грудь, глядел в яму.