Сыны Амарны (СИ) - Васильев Павел Александрович - Страница 46

Голубые глазенки хитро моргнули, бронированная рука неуклюже поднялась и, как можно осторожнее, отодвинула Джонса в сторону; мелкая прогромыхала внутрь.

Ноздри сержанта затрепетали, "накачивая" в легкие воздух, рот открылся… Но слов он, так и не нашел. Зубы лязгнули, резко выдохнул, покрутил носом, и зашел следом.

Я улыбнулся, глядя, как он негодует. Примерно так себя обычно и чувствуют все, решившие спорить с сержантом: тяжело донести свою точку зрения, какой бы правильной она ни являлась, до скалы.

Двери закрылись, оставив Брэйкера одного, и лифт тронулся. Кабина быстро набрала скорость, граничащую со скоростью свободного падения – содержимое желудка на миг "приподнялось", – и начала замедляться. Да, невесомость с непривычки может стоить ужина.

Малыш с Вороном первыми высунулись наружу, разглядывая через прицел "Мясников" коридор, который расходился в трех направлениях.

– Не нравится мне это… – пробормотал Джонс, всматриваясь в коридоры. – Куда, там, в сказках-то идти безопаснее?

И снова мелкая решила все первой… Помню, сам таким же был: взбрело в голову – сделал… "Берсерк" бодро протиснулся из-за спин и зашагал направо.

– Да, чтоб тебя!.. – вскрикнул сержант, бросаясь следом, проглотив при этом окончание фразы про чертей, и что им следует с ней делать.

Шлюз "выстрелил", когда он уже протянул руку, чтобы схватить мелкую за плечо – едва успел отдернуть. Металлический грохот эхом раскатился по коридорам.

***

"Берсерк" обернулся на шум, но за спиной не оказалось ни сержанта, ни капитана, ни остальных. Проход загородил серый металл. Веселье в голубых глазенках сменилось паникой, бронекостюм двумя кулаками шарахнул по переборке, но сталь даже не вздрогнула.

– Успокойся, – раздался голос в коммуникаторе. – Слышишь меня?

***

– Слышишь меня? – заорал Джонс. – Никуда не уходи! Слышишь? Да, хоть хрюкни, что слышишь!

Эфир остался пуст.

Я приложил ладонь к панели – красный огонек моргнул, сопроводив действие прекрасно знакомым по "учебке" противным звуком.

– Джереми, спускайся, – вызвал я.

Эфир вновь не отреагировал.

– Тесла! – гаркнул Джонс. – Да, чтоб тебя! А, ну, отзовись!

Но и на "позывной" никто не ответил.

– Сгоняй за ним, – хмуро обернулся сержант к Сандерсу.

– Лифт не реагирует! – отозвался капрал из кабины.

– Аня? Тампер? – повторил я вызов по коммуникатору. – Слышит меня кто-нибудь?

В ответ все та же "хрустящая" тишина.

– Ладно, где есть вход, есть и выход, – я глянул по очереди в оба коридора и шагнул в центральный.

– Я ее там не оставлю, – покачал головой сержант, не двигаясь с места.

И попробовал пальцами поддеть край переборки.

– Никто никого не оставляет, – остановился я у шлюза в центральном коридоре. – Отсюда ты ей ничем не поможешь.

Джонс засопел, понимая, что несмотря на мягкость, прозвучавшую в голосе, я, в общем-то, не уговариваю. Глянул еще раз на запертый гермозатвор и саданул кулаком:

– Дура!

Когда он встал рядом, я продолжал внимательно осматривать стальную панель – толщиной в расправленную ладонь, сейчас почти полностью скрытая в стене. Не похоже, чтобы ее часто закрывали. Но уж если закроют…

– Я ее там не оставлю! – буркнул Джонс, но без приказа дальше не двинулся.

Я проигнорировал его реплику:

– Готов?

При всем желании, больше чем вдвоем мы здесь не протиснемся. И это, в общем-то, хорошо. Если на нас "попрут", то тоже только по двое.

Сержант кивнул, стискивая рукоять "Мясника".

– Ну, пошли, – скомандовал я.

И мы одновременно резко шагнули, ожидая "хлопка" сервомоторов за спиной… Но его не последовало. И это, если честно, вызвало легкую тревогу.

Судя по всему, нас не собираются разделять. "Убрали" только "Берсерка". Знают ли они – кем бы они ни были, – что там девчонка? Но если не знают, почему не "отсекли" сейчас остальных в броне? Выходит, знают?

Я оглянулся на ожидающих "Псов" и мотнул головой:

– Медленно и осторожно.

***

Девчушка, услышав голос, резко обернулась, и, озираясь по сторонам, отступила; "Берсерк" спиной уперся в шлюз.

– Не бойся, – вновь раздалось в коммуникаторе. – Тебе ничего не угрожает. Моргни, если слышишь.

Голубые глазенки "хлопнули", раз, другой, продолжая "ощупывать" голые, бетонные стены.

– Вот и славно. Меня зовут Виктор, – представился голос. – Я помогу. Иди вперед.

***

Коридор тянулся прямой, словно "прыжок" с "трамплина". И точно так же, терялся в бесконечности и неизвестности. Люминесцента не хватало, чтобы развеять сумрак, царящий в двухстах метрах впереди. Как и позади – лифт давно скрылся из поля зрения. Создавалось впечатление, что стены "сходятся", и пытаются нас нагнать, чтобы раздавить.

Через каждые пятьдесят метров в стене виднелись утопленные переборки, способные наглухо заблокировать коридор. Но все они оставались неподвижны, и мы перестали обращать на них внимание. А вот шлюзы, способные вывести нас в соседние помещения, наоборот, вызывали повышенный интерес. Особенно правые – у них Джонс оказывался первым, прикладывал ладонь к панели, гневно бил кулаком по стали, и отступал, ожидая, когда попробую я. Но панель точно так же отзывалась "каркающим" сигналом. Мрачный Джонс очередной раз выдавал ругательство, и мы двигались дальше.

На протяжении всего пути я не заметил ни одной камеры, но чувство, что за нами пристально наблюдают, не покидало. И с каждым шагом становилось лишь отчетливее. Я непроизвольно начал коситься на полосы под потолком, что тянулись вдоль всего коридора. "Видимо, сканер", – решил я. И эта догадка лишь усугубила давление, что и без того скребло между лопаток.

– Ну, наконец-то! – встрепенулся Джонс, завидев, что стены впереди "расступаются".

Стены, и впрямь, стали "расходиться" в стороны, открывая взору конец коридора. Но меня это не обрадовало. Слишком уж долго и безнаказанно мы углублялись в "берлогу", чтобы обнаружить ее пустой. Где-то должен быть "медведь"…

Коридор закончился шлюзом. Судя по виду, точно таким же, как и остальные встреченные на пути. Панель рядом активно "моргала" огоньками, но не успел я коснуться, как сервоприводы фыркнули, и переборка "отскочила" в сторону. Единственное, что я успел понять за те доли секунды, которые потребовались подсознанию, чтобы бросить тело вперед – в "берлоге" очень светло! Светло настолько, что "ослеп" я раньше, чем прыгнул, падая и перекатываясь через плечо, и уходя с возможной линии обстрела. Рядом, чуть отставая, кувырнулся Джонс. И следом внутрь загрохотали "Псы".

Но обстрела не последовало. И раз мои "броневики" не открыли сходу огонь, опасность, если и есть, то не существенна и лишь номинальна.

– Капитан, – поприветствовал меня хриплый, незнакомый голос, – Проходите, мы заждались.

***

– Входи, не бойся, – мягко произнес голос в коммуникаторе "Берсерка".

Девочка повиновалась. А какой, собственно, выбор? Коль уж пошла, идти до конца. Не то, чтобы голос вызывал доверие, но… недоверия тоже не вызывал. Звучал он вежливо, и даже заботливо. И все же, несколько странно. Отстраненно, что ли. Словно без эмоций, без заинтересованности. Но все-таки искренне. Она сразу поверила, когда он впервые сказал: "Тебе ничего не угрожает".

Она вошла в залитую светом комнату. Огромную комнату! Может, не настолько огромную, как космос. Но точно, самую большую, какую видела в жизни. Комната напомнила медблок "Амарны", куда сержант притащил после того, как она кинулась на капитана… Грубый он, этот сержант! Очень грубый! И жестокий! Но… Капитан еще страшнее! Титановый взгляд так и веет холодом, прямо, застывает все внутри. И еще этот ужасный шрам, будто он всегда улыбается… Она очень испугалась тогда, поняв, что Аня привела к нему в каюту. Очень боялась, когда пошли неизвестно куда. А потом… потом перестала бояться… Аня! Вот кого напомнил голос! Только мужской…