Колдунья. Новая жизнь (СИ) - Дрозд Ольга Анатольевна - Страница 49

— Просто я задумалась.

— О чём?

Тут он сразу осёкся, опустил голову, будто не хотел спрашивать. Я поняла, он просто считает, что не имеет права. Я притянула Конана и усадила рядом с собой. Он был напряжён.

— Я задумалась об Оксане. Каково 16 летней девочки знать всё это?

— Но ты же всего на 2 года старше.

— Да, но …

Я запнулась подбирая слова. Как бы ему это понятней объяснить…

— Понимаешь, я всё-таки общалась с Ликои, а не с вампирами. Они более…хладнокровны, что ли.

— То есть ты считаешь их большим злом, чем мы?

Его лицо стало серьезным. Он вглядывался мне в лицо, будто от этого ответа зависела его жизнь.

— Я вообще не считаю не вас, не их злом. Люди бывают намного злее и ужасней, чем мы.

Я специально употребила «мы». Я теперь тоже принадлежу и к кровососам и к мохнатым. И не надо избегать этого и обманывать саму себя.

— Может я и не права, я же общалась с самого начала только с Ликои, а она с вампирами. Может она тоже думает, что оборотни более страшные, чем вампиры.

Он задумался. Мысли на его лице меняли одна одну.

— Да, наверно ты права.

Я потрепала его по коленке. Оборотней это успокаивает. Это даёт ощущение дома, защиты, спокойствия и любви. Единства. Я к тому же Кови. Что-то я часто это повторяю, может боюсь забыть?

— Вот и хорошо, а теперь нам надо собираться в больницу. Мне сегодня на работу.

Как лучше одеться, чтобы девочка в больнице не чувствовала себя некомфортно рядом со мной. Конечно как подросток! Каким я всё ещё считаю себя. Так почему же я называю её девочкой? Не знаю.

Яркий полосатый розово-красный свитер, тёмно синие джинсы, которые были протёрты и изрезаны, чёрные сапоги, что-то между кроссовками и бутсами, красные серёжки в виде маленьких розочек и совсем немного макияжа, без туши. Терпеть не могу тушь. Но всё равно пользуюсь ей.

Я предупредила мальчиков, чтобы одевались по молодёжней. Они не знали, что надеть и попросили им помочь.

Для Конана я выбрала спортивный стиль. Джинсы такого же цвета и покроя как у меня. Они были протёрты, но не порезаны. Красная футболка с рисунком орла и коричневая кофта с капюшоном на застёжке. Под цвет его глаз. Он стал выглядеть моложе, лет на 20. Ему это очень шло.

Макса было одеть сложнее. Я выбрала штаны цвета хаки. Они были достаточно свободными, но и не болтались, голубая футболка с надписью «Freedom» и серая кофта на застёжке. Они оба надели черные кроссовки.

Я взглянула сначала на Макса. Одежда сидела просто восхитительно. Ему было 24 года, но он выглядел старше из-за своего шрама на лице и таких чёрных и грустных глаз. Но сейчас его лицо светилось радостью. Он улыбался. По-моему впервые, как я встретила его. Он не выглядел моложе, но его улыбка скрывала шрам. У него была широкая, открытая и белоснежная улыбка.

Они оба рассматривали себя в зеркале. Я стояла и наблюдала за их выражением лиц. Это того стоило. Хорошо, что я купила им такую одежду.

Как же иногда мало надо для того, чтобы почувствовать радость. Может и не долговременную, но всё же радость.

Я улыбалась. Открыто, радостно. Мне стало хорошо. На душе теплее. Настроение у меня явно поднялось.

— Так красавцы, я конечно понимаю, что вы не можете насмотреться на себя, но нам надо ехать. Сейчас приёмные часы начнутся.

Макс резко повернулся и подошёл ко мне. И так же резко остановился. Его лицо излучало нежность. Он явно хотел прикоснуться ко мне, но не решался. Так и остался стоять не дотрагиваясь.

— Нами, ты первый человек, который сделал мне подарок. Ты…понимаешь… Спасибо тебе за это. Я никогда этого не забуду.

Он так и не решался ничего сделать, а просто смотрел на меня. Он стоял ко мне очень близко, и мне приходилось поднимать глаза вверх, т. к. у него рост 2.15 и сложно смотреть на такого человека вблизи. Я обняла его, ровно настолько, на сколько позволяла мне длина моих рук. Они у меня длинные, но Макс просто очень большой и накаченный.

Он тоже обнял меня, крепко, нежно. Будто всю жизнь мечтал это сделать.

Я отодвинулась от него раньше.

— Я рада, что ты рад Макс. Я хочу, чтобы вы оба поняли, что вы свободные люди. И можете делать всё, что хотите. — Я немного подумала и добавила. — То, что не нарушало бы никаких из существующих законов или моральных норм.

— Это не так легко, как тебе кажется, Нами. К тебе никогда не относились так, как к нам.

Я посмотрела на Конана. Улыбка исчезла и появилась печаль. Я взяла его за руку.

— Вы должны забыть об этом. Или хотя бы не вспоминать.

Он взял меня за подбородок и заглянул в глаза.

— Мы постараемся, но ты должна помочь нам исцелиться.

— Я сделаю всё, что смогу. Я ваша подруга и Кови. Я сделаю всё нужное.

— Ты совсем ещё ребёнок, но уже такая взрослая. — Сказал Макс и взял меня за руку.

— А вот я и не взрослая!

— А вот и да. — Сказал Конан, опять улыбаясь.

— А вот и нет.

— Что вы как дети малые. — С ноткой смеха в голосе сказал Макс.

— Вам мальчишкам вообще не угодить. — Сказала я обиженным голосом и топнула ножкой.

— Ладно, девчонка, поехали в больницу.

34

Не люблю я больницы, да и кто их вообще любит? Запах больничной еды и таблеток, белые халаты, метавшиеся из стороны в сторону как призраки. Маленькие дети, плачущие и скучающие без родителей.

Мы поднялись на этаж выше. Дети тут уже были повзрослее. Беготня и крики. Но всё равно этот больничный запах.

Мы подошли к педиатрическому отделению, оно рядом с неврологическим. Их соединяет небольшой коридорчик с лавочками. На них сидела парочка влюблённых подростков, бабушка с внуком и двое мужчин.

Оба одеты полностью в чёрное. Один рыжий-рыжий, почти огненный, с веснушками. Невысокий, на сантиметров 5 ниже меня, мягкие черты лица, ярко голубые глаза, телосложение скорее каратиста, чем боди-билдера. Такой прям рубаха-парень. Но вот губы…губы его выдавали. Они были слишком тонкие для его лица, что делало его более суровым.

Второй был точной копией первого. Близнецы. Да вот только у него глаза изумрудные, яркие и большие. Если бы я не была знакома с Антоном, то сказала бы, что у него самые зелёные глаза из всех людей, которых я видела. Но у Антона глаза кошачьи, цвета сочной травы с небольшой примесью жёлтого, а у этого они были скорее как разбавленный зеленый. Цвета морской волны с лазурью.

При виде нас, они встали, зеленоглазый улыбнулся. Приятная улыбка.

Эта и была охрана, про которую мне рассказал Пятый.

Мы подошли к ним, а они тут же опустили головы и уже начали опускаться на колени, но я опередила их.

— Не надо становится. Мы же в больнице.

Они переглянулись, но всё же встали. Очко в их пользу.

— Тогда как нам приветствовать тебя Кови?

— Давайте просто пожмём руки. — Я подала руку голубоглазому. — Намирра.

Он принял её, но не пожал, а притронулся губами и лизнул. Жест повиновения. Руку так и хотелось отнять, но я бы его обидела этим, так что терпим.

— Меня зовут Роб, это мой брат Рой. — Он указал на зеленоглазого, тот сразу опустил глаза и повторил жест брата. Тоже лизнул меня. — Мы веркрысы. Помощники Евгения. Нас предупредили о твоём приходе, но не сказали, что ты придёшь не одна.

Он внимательно и недовольно глянул на моих мальчиков.

— Это мои друзья, они со мной. Это Конан и Макс. — Они пожали друг другу руки. — В какой палате Оксана?

— В 4. Ты можешь проходить, но они останутся. Нам никто не давал разрешения впускать их.

— Я пойду с ней. — Твёрдо заявил Макс и вышел на передний план, загораживая меня собой. При его габаритах это было сделать легко.

Меня это разозлило. Во-первых: я не люблю, когда отвечают за меня. Во-вторых: это я его Кови и я должна загородить его. Он своим движением брал меня под защиту. Это была моя обязанность.

— Макс, они правы. Посидите пока здесь. Эта всё-таки их работа.

— Как скажешь Нами. — Сказал Конан и сел на лавочку. Он улыбался довольный собой. Он та понял, что Макс сделал ошибку и был рад этому. Ревность? Может быть.