Носители. Сосуд (СИ) - Лаженицын Иннокентий - Страница 18

– И что ты намереваешься делать? – одно дело – убить беззащитную женщину без свидетелей, и совсем другое – вступить в открытую перестрелку с десятком профессионалов.

– Я буду их сдерживать, а ты звони в Контору, пусть соединяют напрямую с Шестым, – ответил Злорадство и встал за углом у входа в комнату, прямой коридор прекрасно позволял держать под прицелом выбитую входную дверь.

– Как вообще звонят комиссарам напрямую? – раньше мне не приходилось даже просто звонить в Контору.

– Называешь идентификатор, номер комиссара и причину, – не оборачиваясь, ответил Вася.

С лестничной клетки послышались звуки шагов, Злорадство поднял пистолет на изготовку. Я достал мобильный телефон и набрал номер конторы.

– В сорок второй квартире, повторяем последний раз, выходите с поднятыми руками, или мы будем вынуждены применить оружие, – голос из мегафона еще раз повторил свой ультиматум.

Злорадство не отвечал, наверняка у него был какой-то план. Я отошел вглубь комнаты и приложил к уху телефон.

– Добрый день? – услышал я приветствие.

– Ненависть Елисей Москва, срочно соединить с Шестым, убийство.

– Слушаю, – голос комиссара даже по телефону был специально искажен.

– Мы в квартире Видящего, он мертв, полиция ее штурмует, – я старался быть наиболее краток.

– Ждите, едем, – сказал он и положил трубку.

– Ну что там? – спросил Вася шепотом, когда я подошел к нему.

– Сказал ждать, выехали.

– Быстрее чем за десять минут не приедут, – констатировал Злорадство.

Тем временем, судя по шагам, штурмотряд уже был в квартире. Злорадство обернулся на меня и приложил палец к губам. Вася выглядел очень серьезно, как человек, идущий в последний бой.

Шаги прекратились.

– Выходите по одному с поднятыми руками! – данное предложение поступило уже со стороны штурмотряда. Очень им не хотелось вступать в перестрелку в жилом доме, который они вряд ли успели полностью эвакуировать.

– Мы сдаемся! – совершенно неожиданно для меня выкрикнул Вася, поднял руки и вышел в коридор.

– Оружие на пол! Оружие на пол! – услышал я крики из коридора.

– Кладу, спокойно, товарищи, тут произошло большущее недоразумение, – голос Васи звучал вызывающе дружелюбно.

– Лицом на пол, руки за голову! – снова прозвучали приказы командным тоном.

– Нет, ребятки, на пол точно не лягу, – отказался Злорадство выполнять последний приказ и щелкнул пальцами. Я почувствовал, как время остановилось. Вася дал стазис.

– И это все? А где же «я буду их сдерживать»? – спросил я у Васи, выходя из комнаты.

– А что не так? Я их сдерживаю, смотри, как они стоят без движения, очень сдержанно.

– Не поспоришь.

– Ты надеялся, что я тут устрою стрельбу и разборки в голливудском стиле? – с укоризной посмотрел на меня Злорадство. – Перед тобой бравые защитники граждан нашей страны. Я даже подумать не мог, чтобы нанести вред этим отважным ребятам.

Вася поднял свой пистолет с пола, заткнул его сзади за пояс и прикрыл футболкой.

– Моя работа сделана, осталось дождаться наших ребят.

– Я вот тут анализирую твое поведение, – разглядывая штурмовой отряд, обратился я к Злорадству. – Ты же мог просто дать стазис, даже не выходя из комнаты.

– Конечно, мог, но вдруг вспомнил, как ты любишь общаться с людьми, в частности со своими жертвами, и тоже решил попробовать, – озарил он меня натянутой улыбкой. – Но мне попались не очень общительные и агрессивно настроенные.

– Тук-тук-тук, есть кто дома? – Вася оказался неправ, комиссарам хватило каких-то пяти минут, чтобы быть на месте.

В выбитую дверь, протискиваясь между застывшими полицейскими, вошел пока еще неизвестный мне носитель. Он был очень худ и высок, его синий костюм смотрелся чрезвычайно комично на человеке такой комплекции. – Дорогие мои, вы просто бомба, я впервые встречаю таких ребят, о которых бы говорила вся контора уже второй день подряд. Хотя я так понимаю, основная заслуга – нашей юной Ненависти, – подмигнул мне парень, который уже будил во мне ненависть, и мне жутко хотелось свернуть его тонкую шейку.

– Не обращай внимания, – сказал мне Злорадство, – он не голубой и не флиртует с тобой, это Восхищение.

– Оооо… Злорадство! – протянул новый знакомый. – Гомофоб всея Руси номер один, мне в пору нанимать тебя как личного конферансье, – улыбнулся наш гость в полный рот.

– У него пистолет с собой, – посмотрел я Восхищению в глаза, – ты бы осторожнее был.

– Ой, боюсь-боюсь, – он продолжал играть роль очень неприятной личности. – Не буду вас тут задерживать, вы и так уже дел наделали. Комиссар ждет вас внизу в своей машине.

Дважды нам говорить не нужно было, мы двинулись к выходу.

Следом за Восхищением уже успели вбежать несколько носителей в защитных костюмах и с чемоданчиками.

Во дворе прибавилось машин спецслужб, но никто больше не пытался нас арестовать или задержать.

– Кто все эти люди? – спросил я у Злорадства

– Это свои, из конторы, – пояснил Вася. – У нас все государственные структуры схвачены. Если бы мы позвонили до вызова полиции соседом и предупредили Контору об операции в квартире Видящего, не было бы никакого штурма. Так что из-за этого тоже по шапке получим. А сейчас нам туда, – указал он пальцем на черный микроавтобус, – в таких передвигаются комиссары в экстренных случаях.

При нашем приближении к автобусу боковая дверь открылась. Мы залезли и сели на два кресла, стоящие против движения, перед нами была перегородка со встроенным динамиком. Дверь закрылась.

Первый и Ненависть

Динамик включился, заполняя неприятным шипением весь салон.

– Во-первых, я вас поздравляю, – несмотря на специальное искажение, было ясно, что голос принадлежит не Шестому. – Вы попали к Первому, далеко не каждому носителю выпадал шанс общаться со мной. Но для вас в этом нет ничего хорошего. Во-вторых, концепция ведения дела полностью меняется. Злорадство отстраняется. Ты не способен выполнить поставленные перед тобой задачи. Если бы не твоя выслуга, более двухсот лет, и авторитет в кругах носителей, я бы настаивал на твоем бессрочном заключении до окукливания с последующим поглощением, – я почувствовал, как Злорадство съежился. – Сегодня же собирай вещи и съезжай с квартиры под предлогом длительной командировки. Свободен, – дверь открылась. Вася без слов вышел из машины, мы с Первым остались наедине.

Страх был мне неведом, но даже если бы я мог его испытывать, то не при общении с комиссарами. Они совершенно не пугали меня, мне был непонятен таинственный трепет рядовых носителей перед ними.

– Теперь по тебе, Ненависть, – продолжил комиссар. – Формально тебя не в чем обвинить, ты просто каким-то образом притягиваешь к себе неприятности. Мне бы очень хотелось, чтобы ты все это делал специально, но к сожалению, все источники опровергают возможность такового. За каких-то два дня у нас сбежавшая кукла и мертвый Видящий, к обоим происшествиям причастен ты, и никаких догадок у нас нет. Я тебе рассказал все честно, теперь будь и ты честен со мной, что ты знаешь? – он замолчал, повисла тишина. Такой поворот разговора меня удивил и поставил в тупик. Я скорее ожидал, что меня отправят в секретные казематы, где дождутся моего окукливания и поглотят, так как выслуги лет и авторитета, как у Васи, у меня не было.

– К сожалению, мне нечего вам сказать, – и это было правдой, все мои догадки зиждились исключительно на сновидениях, наваждениях и странном общении с собственным чувством. Таким точно не стоило делиться с комиссарами.

– Мальчик мой, мне не нужен Видящий, чтобы понять, что ты если и не врешь, то точно недоговариваешь. Зачем ты приехал и вломился в квартиру Видящего? Сомневаюсь, что это был дружеский визит.

– Не был. Я точно не зачищал Сивку и своими глазами видел, как это сделал Скука. Значит, Молибог врал, и Видящий тоже, раз подтвердил его слова.