Жаркий декабрь - Калмыков Александр - Страница 89

– Костя, ты чего так официально?

– Да тут к вам в бригаду просятся, – без малейшей насмешки кивнул старший кондуктор в сторону добровольца. – Кочегаром.

Бригадир, в свою очередь, тоже оценивающе посмотрела на Валю, не насмешливо, а скорее задумчиво:

– У нас с начала войны немало женщин пошли в кочегары, но, красавица, ты хоть семилетку закончила?

– Конечно, закончила, и еще медицинские курсы…. эм, почти.

Торопясь, что ей не поверят, Валя вытащила все документы, которые имела при себе, спасибо Ане, помогла выписать, и даже достала фотокарточку, на которой была заснята вместе с отцом:

– Вот, это я с папой еще до войны, а сейчас он майор и командир полка. Вот в его полку я и служу медсестрой. Мой эшелон номер 45013, он недавно ушел.

– Так я тебя сегодня видел, – вспомнил дежурный. – Ты с хм…, товарищем из госбезопасности искала этот состав.

– Да, мы его разыскали, но пока я оформлялась в канцелярии, поезд опять ушел.

Елена бегло просмотрела документы и остановилась на потрепанной фотографии:

– Что же ты так неаккуратно с ней обращалась?

– Прятала карточку, когда из окружения выходила, – помрачнела Козлова от неприятных воспоминаний, – а все остальные фотографии пришлось уничтожить.

– Понятно, – бригадир уже совсем по-другому смотрела на девочку. – Лет то тебе сколько… на самом деле?

Валя задумалась, как лучше сказать – шестнадцать, или семнадцать, но так как врать не умела в принципе, то промолчала.

– Понятно, – повторила Мироновна. – Что умеешь?

– Все, – не задумываясь, заверила Валя. – Вы не думайте, я хоть и маленькая, но ГТО сдавала, и не лентяйка. С любой работой справлюсь.

– Трудно у нас будет, – предупредила Елена, но по её тону чувствовалось, что решение она уже приняла.

– И пункт назначения у поезда другой, чем у твоего эшелона, – добавил железнодорожник.

– Это неважно, – честно ответила Валя. – Я и в другой части могу служить. Какая разница, где, лишь бы на фронте.

Дежурный по отделению коротко переглянулся с машинистом. Все стороны согласны, но остались формальности, которые никто не отменял:

– Положено сначала у руководителя смены договор заключить на поездку, но времени в обрез, и…

Елена согласно кивнула:

– Времени совсем нет. Может пусть так едет?

– Пускай, – обрадовался путеец. – А ты и так за кочегара зарплату получишь. Так что сочтетесь.

Валя лишь досадливо передернула плечами, удивляясь, как можно в это время вспоминать о деньгах, а дежурный, уже на правах начальника, нетерпеливо скомандовал:

– Тогда быстрей на перегон!

Получив неожиданно долгожданного кочегара, Елена Мироновна наспех представилась Вале:

– Я старший машинист и командир первого взвода третьей роты колонны паровозов особого резерва НКПС N 4. На время рейса ты зачисляешься в мой взвод. Все, теперь бросай вещи в турный вагон и лезь на тендер за дровами, надо пар поднимать.

– Что за вагон? – переспросила новоиспеченная железнодорожница.

– Теплушка, сразу за паровозом. Там подменная бригада должна находиться, да вот только подменять нас некому.

Натянув на варежки выданные ей рукавицы, и сменив ботиночки на сапоги, Козлова притащила в будку дрова и начала подкидывать их в топку.

– Плотнее укладывай, без зазоров, – поучала её машинист, – и дверцу долго открытой не держи. Эх, недолго нам еще с дровами мыкаться. Пожалуй, последний рейс. Видела, составы с донецким углем пришли? Фашистов от Донбасса уже далеко отогнали, и разбомбленные шахты восстановили, так что скоро заживем.

Проверив давление, Елена открыла регулятор, а едва паровоз тронулся, подтянула реверс к центру и еще больше увеличила отсечку пара. Состав медленно вышел со станции, а затем быстро начал набирать скорость.

Работой кочегара – наблюдением за пламенем, чисткой песочницы, проверкой буксов, и прочими делами, роль Вали не ограничивалась, потому что ей одновременно приходилось быть помощником машиниста. В пути Елена показывала ей паровозные премудрости, рассказывала назначение каждого вентиля и каждой ручки. Валя все схватывала на лету, и бригадир даже разрешала ей становиться за реверс, подменяя машиниста. Конечно, им пришлось трудно, работая вдвоем вместо двух паровозных бригад, но к счастью, эшелону дали прямой ход, и его всюду пропускали без задержки. Уже через сутки состав прибыл на последнюю большую станцию перед прифронтовой полосой.

Остановив состава, Елена Мироновна, перед тем, как идти в диспетчерскую, дала последние наставления помощнику:

– Валя, проверяй топку, чтобы была в готовности, и давление держи не меньше десяти атмосфер, а я пойду выясню, какая на линии обстановка.

Переговорив с диспетчером, Елена собрала паровозную и кондукторскую бригады, и кратко обрисовала ситуацию:

– Днем поезда не пропускают, слишком опасно, так что идем ночью. Хорошо еще, впереди успели вторую колею восстановить, а то раньше полночи эшелоны шли к фронту, а полночи в обратном направлении. График движения был такой плотный, что поезда шли с интервалом прямой видимости, и даже светомаскировку хвостовых сигналов отменяли. Сейчас стало полегче, но немцы все равно досаждают, поэтому бдительности не теряйте. И учтите, если на нас навалятся, без моего сигнала вагоны не расцеплять. Если фрицы начнут бросать зажигалки, Костя с Валей бегут по вагонам и сбрасывают их крыши. Валя, ты с зажигательными бомбами дело имела?

– Тушить зажигалки пока не приходилось, но как с ними обращаться, нам на курсах медсестер рассказывали. Мы в Москве даже пару раз дежурили на крышах.

– Хорошо, – подытожила бригадир. – Теперь становимся под экипировку, чтобы взять на борт максимальную загрузку. Вблизи фронта все гидроколонки и водокачки разрушены, ремонтных баз тоже нет, так что, ребята, держитесь. Если дров не хватит, будем добывать в лесу. Закончиться вода – надо носить из ближайшей речки. Ну и, конечно, все ремонтные работы придется проводить самим.

Заправив паровоз, бригада даже успела несколько часов поспать, а вечером все уже снова стояли наготове, ожидая разрешения на отправление.

Хотя они были первыми на очереди, но приоритет диспетчера отдали подошедшему эшелону с горючим. Чтобы не тратить время на заправку паровоза, путейцы просто отцепили его, прицепив к хвосту другой, уже полностью заправленный и, не теряя ни минуты, отправили на перегон.

Проводив его удивленным взглядом, Валя поинтересовалась у машиниста:

– Лен, а почему локомотив прицепили к концу поезда, да еще задом наперед?

– Так там же горючее – самая приоритетная цель для стервятников.

– И что? – недоуменно переспросила Валя. – Я повидала много поездов, но еще ни разу не замечала, чтобы по трассе их вели таким вот странным образом.

– Так ведь цистерны только к фронту везут загруженными, – хихикнула Елена, – а обратным рейсом они пойдут порожними, и бомбить их особого смысла нет. Ну, разве что, фашисту совсем бомбы девать некуда. Поэтому, если появятся самолеты, машинист просто остановит поезд и даст задний ход, притворяясь, что возвращается порожняком.

Но наконец, подошла и их очередь трогаться в путь. Прифронтовой участок пути оказался самым трудным. Даже когда совсем стемнело, над трассой все равно иногда пролетали немецкие самолеты, и поезду приходилось укрываться в лесу.

Когда фрицы, наконец, перестали мельтешить в воздухе, бригада прибавила ход, пытаясь наверстывать упущенное время. Но, как назло, начался затяжной подъем. Елена открыла регулятор до конца, перевел реверс на пятый зуб и поезд резво пошел вперед, натужливо пыхтя паром и лязгая металлическими соединениями. Все было бы хорошо, однако из-за форсировки котла из трубы паровоза вылетали целые фонтаны искр, в темноте заметные за много километров. К несчастью, в это время еще какой-то одиночный самолет начал рыскать вдоль путей, выискивая груженные эшелоны, идущие к фронту. Высматривая добычу, фриц заметил подозрительные отблески и направился к поезду.