Книга вторая. Магическая Экспедиция - Звездная Елена - Страница 49

— Сейчас — что? — осторожно спросила я.

— Сейчас… я тебя поцелую, — все так же вглядываясь вдаль, насмешливо ответил дракон.

Меня передернуло.

— Или Вереса, — продолжил все так же издевательски Владыка.

Верес только насмешливо хмыкнул и произнес:

— Сделаем вид, что я испугался.

— А почему только вид? — мягко, истинно по-драконьему поинтересовался Гаррат и плавно повернул голову к парню.

Резко отшатнувшись, Верес отступил назад, чтобы не упасть, и вдруг исчез.

Мы как стояли… так и продолжали стоять! А из пространства перед нами, причем абсолютно пустого пространства, раздалось:

— Молодой человек, а не могли бы вы не препятствовать нашему стремлению пообщаться с господином Вересом лично?

— Не-а, не мог бы, — нагло ответил Владыка, затем добавил: — У меня тут девушка в перспективе беременная на морозе стоит, а вы, значит, портал только для Вереса выстраиваете? Непорядок! И не по справедливости!

— Послушайте, юноша! — Кто-то в пространстве откровенно разозлился. — Перспективы — дело, конечно, хорошее, но в данный момент ваша девушка не беременна, а посему извольте не приводить как довод в споре ваши мечты и надежды на будущее!

Вачовски помрачнел, перестал ухмыляться и мрачно выдал:

— Если Милада простынет, разнесу у вас тут все к проклятой чешуе!

Секундная пауза, и прямо из пространства мне в руки сунули большую деревянную чашу с травяным отваром, в котором я по запаху мгновенно определила противопростудный сбор. А в следующий миг я едва эту самую чашу удержала, потому что мне на плечи не то чтобы накинули, а скорее навалили медвежью шубу громадного размера.

— Что-нибудь еще? — раздался ехидный голос из пустоты.

— Мм-м, вина бы, — ничуть не смутившись, произнес Владыка.

— Таверна дальше по дороге, первый поворот налево, — ответили ему.

В этот момент в поле зрения вернулся отряхивающийся от снега Верес и тут же пропал.

— Всего доброго, — проявил вежливость наш невидимый собеседник.

И мы остались одни.

— Хороший сбор, — произнес подошедший ко мне ближе и вставший на место Вереса Никодим, — только в нем еще и травки от беременности есть.

— Не пей! — мгновенно скомандовал Владыка.

— Никодим, шубу возьми, а то мне в ней дышать тяжело даже, — попросила я.

И едва парень шубейку забрал, шагнула в деревню, делая первый глоток чая. Он, конечно, был горячий, но, учитывая обстоятельства, пила я его демонстративно и с удовольствием.

Позади раздалось злое:

— Так, Шкодим, а у этих противопузатых травок противоядие какое?

— Не, они действенные очень, на год точно. И это, Никодим я.

— Заткнись, Шкодим. Или противоядие находишь мне к вечеру, или ты труп!

Не оборачиваясь, заметила:

— Если это ежин-трава, то противоядия нет, и ни Никодим, выучите, к слову, его имя, давно пора, ни кто-либо еще ее действие снять не сможет. Идемте.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что деревенька новая. Совсем новая. Оно так было видно и издалека, но чем ближе подходили, тем очевиднее становилось, что древесина еще свежая совсем, в воздухе даже витал смолистый аромат свежего спила, а селяне сновали в основном по причине того, что обживались — кто красил наличники, кто прибивал доски на крыльце, кто, забравшись на лестницы, крепил крыши.

— Дома ток построили-то, — тихо произнес Никодим.

Я промолчала, продолжая с наслаждением по глотку пить чай.

Какой-то малыш запустил снежок в убегающего друга и едва не попал в меня. Но снежок был пойман на лету Вачовски. Мы с Никодимом одинаково с восхищением посмотрели на него, я сказала «спасибо», и мы пошли дальше.

Идти пришлось довольно долго, и по основательно неровной дороге. Что удивляло. Такая вот неровная дорога в любой деревне могла бы случиться весной, в крайнем случае, если по зиме была сильная оттепель, но на моем веку такого не происходило ни разу, в основном высушенная за лето деревенская улица утрамбовывалась основательно осенью, когда жители массово завозили корм животным и дрова для печи на долгую зиму, и, собственно, к самой этой зиме путь был ровнее некуда.

Но не здесь и не сейчас.

Колдобины тут и там, провалы, ямы, видимо, с трудом проторенный санный путь…

— Дорогу по зиме торили, — еще тише, чем про дома сказал Никодим.

Странно это было. То есть вот дома только выстроенные, вот дороги по зиме, времени, когда все по домам сидят, проторенные.

— Из разных мест они, — вдруг произнес Владыка. — Прислушайся, у кого ударения на иные слоги, у кого гласные растянуты, а кто и вовсе в речи слова эльфийские с тролльскими ругательствами употребляет.

Никодим бросил очень удивленно-настороженный взгляд сначала на Вачовски, после, уже вопросительный, на меня. Оно и не удивительно: гомон носящейся ребятни, лай собак, отдаленный стук топоров — все эти шумы едва ли позволяли не то что речь уловить, но тем более опознать ее особенности.

— Мм-м, бывает, — с самым умным видом покивала я и допила весь чай.

— Доказать? — насмешливо поинтересовался дракон.

Ответить что-либо я не успела — позади раздалось: «Расступись, рыбы снулые», и, едва Никодим отшатнулся вправо, а меня Владыка уволок влево, по дороге промчались две змебыллы, тащившие за собой сани, правил которыми самый настоящий тролль. Причем не обычный, а боевой.

Змебыллы, проносясь мимо нас, дружно на нас же пошипели, продемонстрировав и раздвоенный язык, и ядовитые клыки, тролль от всей души обматерил, помянув всех наших родственников и от чего-то мою матушку особенно, а сани обдали колючей ледяной стружкой.

И нестись бы саням дальше, но тролль не учел одной маленькой детали — Владыки Долины драконов. Поэтому в следующий момент нам с Никодимом довелось узреть удивительную картину — сани, удерживаемые стальной хваткой дракона, зависли на месте, змебыллы били копытами по воздуху, удивленно оглядываясь почему-то на нас с Никодимом, а тролль хлестал чешуйчатых зверюг от всей души, хотя, несомненно, знал, что этим искусственно выведенным тролльими шаманами животным подобные удары могут причинить разве что желание почесаться.

В итоге мы отряхнулись, змебыллы перестали перебирать копытами и бить длинными змеиными хвостами, а вот Владыка и тролль останавливаться не собирались — один продолжал держать сани на весу одной рукой, второй так же хлестать одной рукой сонно позевывающих змебылл и поминать всех моих родственников. Почему моих, я так и не поняла, но только я тут была «магичка недоученная, мать ее…» и так далее.

— Прекрати! — наконец решил снизойти до диалога дракон.

— Прекратить конкретно что? — не оборачиваясь и продолжая хлестать змебылл, поинтересовался тролль.

— Оскорблять. Мою. Тещу! — четко отделяя каждое слово, пояснил Владыка.

Тролль, опустив руку с кнутом и прекратив наконец сыпать ругательствами, обернулся и недоуменно вопросил:

— Мужик, ты чего? Это ж теща! Вот скажи мне, кто в здравом уме, угрыц его в… не важно, будет заботиться о теще?

Дракон даже не счел нужным пояснить и продолжил держать телегу.

— Слушай, а что это за заклинание Вачовски применил? — под шумок осторожненько поинтересовался у меня Никодим.

— Понятия не имею, — абсолютно честно ответила я.

Между тем тролль душевно, а похоже, он все делал от широкой тролльей души, озаботился проблемой:

— Слушай, мужик, ты что, первый год женат?

Глянул на меня, скривился и добавил:

— И было б еще на ком, страшна аки грхырла грхырв…

В следующий момент у тролля выросли уши. Уши были зеленые, всего тона на два темнее естественного оттенка кожи тролля, отличались внушительностью и поджимались от соприкосновения с холодным снежным настилом.

— Твою ж угхырца! — расстроенно протянул тролль. После чего спрыгнул с саней и, подхватив своих новых зеленых друзей, направился к Владыке, на ходу пытаясь объяснить ситуацию: — Слушай, мужик, так, а в чем я не прав? Тощая же как…