Бешеный прапорщик. Части 1-19 (СИ) - Зурков Дмитрий - Страница 420

Водкин мысленно настроился увидеть либо "монашку" в строгом закрытом платье, с суровым выражением лица полностью лишенного косметики, либо напротив, раскованную особу, с непременной сигаретницей в сумочке, многослойным покрытием из помады и пудры на челе. Но в этот момент в дверь деликатно постучали и вошла... ОНА, вызвав в голове целую бурю эмоций!..

Очаровательная молодая женщина, чуть выше среднего роста с пышной, вопреки современной моде, прической. Ее глаза просто притягивали к себе взгляд, а в уголках губ таилась улыбка. Уже успевший стать весьма популярным комплект из строгой "американской" блузки и юбки был пошит как видно дорогого материала в перворазрядном ателье и не скрывал, а скорее выгодно подчеркивал достоинства фигуры. Бант блузы украшала серебряная брошь со сканью. Небольшие сережки с янтарем завершали ансамбль.

Петр Всеславович, выдержав театральную паузу, представил "будущих супругов" друг другу... В общем, через месяц семья Водкиных въехала в свой новый дом в Царском Селе. Сопровождал "молодоженов" унтер-офицер Иванов, который по возрасту вполне мог сыграть роль увечного отставника, взятого на содержание сердобольным бывшим полковым зауряд-врачом. А то, что сей совершенно седой отставник далеко не гренадерского роста отменно владеет приемами джиу-джитсу, без промаха стреляет и способен пальцами согнуть медный пятак, было известно лишь очень узкому кругу заинтересованных лиц.

Постепенно жизнь на новом месте налаживалась. Елена Александровна прекрасно управлялась в аптеке, на стене которой висела большая фотография Антонины Болеславовны Лесневской, весьма известной и влиятельной дамы, возглавлявшей женскую фармацевтическую школу, которая, впрочем, уже повысила свой статус до института. Евстафий Иванович по рекомендации подполковника открыл небольшой кабинет физиотерапии, помня слова Воронцова о том, что обилие всевозможных электрических приборов - идеальное место для хранения рации.

Его рабочее место украшал портрет, на котором легко можно было узнать его Императорское Высочество принца Ольденбургского в бытность еще генерал-майорам во время русско-турецкой войны. Наличие данного портрета в совокупности с видавшим виды солдатским Георгием и новеньким Владимиром с мечами на сюртуке господина Водкина тонко, но абсолютно прозрачно указывали на личное знакомство отставного военного медика с самим принцем.

Жизнь стала входить в размеренную колею, супруги принимали гостей и сами делали ответные визиты... В целом, царскосельское общество приняло Водкиных достаточно благожелательно, хотя и не обошлось без некоторых пересудов местных сплетниц, которые, увы, есть всегда и везде. Были попытки посудачить по поводу "неравного брака", тем паче, что подобно персонажу картины Пукирева, Евстафий Иванович был обладателем ордена святого Владимира, да и разница в возрасте супругов была, как говорится, на лицо. Но сплетни быстро сошли на нет. То, что мужья в России были, как правило, старше жен, считалось общепринятым. Да и война внесла свои коррективы, тысячи молодых мужчин пали на поле брани, или попали в плен. Так что в пересудах "кумушек" чувствовалась скорее зависть к тому, что эта "далеко не девица" сумела урвать свой кусок женского счастья...

Окончательная черта в пересудах была подведена, когда сеансы физиотерапии, проводимые доктором, сумели существенно поправить здоровье председателя Приходского попечительного совета протоиерея Афанасия Беляева, который помимо всего прочего был еще и духовником семьи Императора Николая II, а также остановил процесс потери волос у директора реального училища статского советника Эраста Платоновича Цытовича, который когда-то преподавал физику Великим Княжнам Ольге и Татьяне Николаевнам. Помимо этого ряд высокопоставленных местных дам полностью излечились от мигрени благодаря растительным препаратам, широкий выбор которых был в аптеке у Елены Александровны, но, самое главное, как весьма точно говорит старинная турецкая пословица "Без мудреца и врача не проживешь", никто не пожелает иметь врагом медика...

Главная же задача, которая была поставлена перед Евстафием Ивановичем, состояла в немедленной передаче по рации известия, если в Александровском дворце произойдут нежелательные события, от резкого ухудшения здоровья Императора и Цесаревича до бунта царскосельских полков. Сама рация была надежно спрятана среди разнообразной аппаратуры для физиотерапии, этим же объяснялось наличие электрического распределительного щита и периодический визит техников, осуществляющих профилактику. Антенну замаскировать было значительно труднее. Но выход подсказал лично академик Павлов - доктор должен был объявить себя последователем методов использования электромагнетизма в садоводстве, подробно описанных в книге "Electro Cultur" финского ученого Селима Лемстрема, а затем развитыми сэром Оливером Лоджем. В итоге, над небольшим садиком в доме Водкиных была растянута сеть проводов на изоляторах, крепившихся на высоких столбах. А Евстафий Иванович открыто обещал осенью этого года удивить всех соседей невиданным урожаем яблок и груш, а также их неземным вкусом. Среди этих декораций антенна рации была совершенно незаметна согласно хорошо известному принципу "если хочешь спрятать дерево, то спрячь его в лесу"...

Об этом же пару раз говорил и лукаво улыбающийся при этом Павлов и регулярно заезжающий в институт Келлер: "Хорошая жена, хороший дом... Что еще надо человеку, чтобы встретить старость?!".

*

Во все времена истинно русские люди любили и умели вкусно и основательно покушать. Россия, коей заслуженно перешло наименование "Третий Рим", волей провидения стоявшая между Западом и Востоком, сумела воспринять и сделать своим достоянием всё лучшее, в том числе и кулинарные изыски, своих ближних и дальних соседей. В произведениях русских писателей и поэтов звучали настоящие оды, дифирамбы и панегирики, воспевающие гастрономические шедевры разных стран и народов. Ну как не вспомнить Александра Сергеевича Пушкина? Гений великого поэта, помноженный на семейные традиции (его двоюродный дед Петр Абрамович Ганнибал лично сочинил для дома кулинарное руководство), подарил нам эти строки "Что устрицы? Пришли! О радость! Летит обжорливая младость", или "Москва Онегина встречает

Своей спесивой суетой,

Своими девами прельщает,

Стерляжьей потчует ухой..."

Подданные Российской Империи века ХХ оказались достойными учениками Пушкина. Антон Павлович Чехов устами своего персонажа так описал процесс закусывания водки: "Водку тоже хорошо икрой закусывать. Только как? С умом надо... Взять икры паюсной четвёрку, две луковочки зелёного лучку, прованского масла, смешать всё это и, знаешь, этак... поверх всего - лимончиком. Смерть! От одного аромата угоришь". Несколько позже, один из безвестных поэтов переложил эти же слова на стихотворный лад: Икры конторской четверть фунта, лучка зеленого чуток,

Две ложки масла из Прованса, лимона выжатого сок.

И все великолепье это в сосуде тщательно смешать

Бутылка водочки Смирновской во льду успела полежать

Глоток, второй, за ним закуска... Блаженство дивное вкусил!

Чуть отдохнул, перекрестился и всё по новой повторил...

К началу лета тысяча девятьсот четырнадцатого года в одной только столице Империи было около трёх тысяч ресторанов, кафе, трактиров, столовых, кухмистерских, а также - новомодных буфетов при кинематографах. Они гостеприимно принимали обладателей портмоне и кошельков любой толщины и наполненности. Имея в кармане полтинник, какой-нибудь извозчик мог побаловать себя водочкой, закусить и запить всё это пивом. А пятьдесят рублей позволяли своему хозяину посетить Кюба, где, посмаковав коньяк и вкусив устриц под Шабли, постепенно перейти к более основательным блюдам в виде фирменных котлеток и гурьевской каши, закончив эту "скромную трапезу" отменным кофием.