Бешеный прапорщик. Части 1-19 (СИ) - Зурков Дмитрий - Страница 370

– У молодого человека достаточно своеобразная манера ведения боя. В основе – один, или несколько казачьих стилей. Донцы, не так ли, Денис Анатольевич?

– Да, в основном. – Не спешу разочаровывать Федора Федоровича, неприметного дяденьку лет основательно так за сорок, с которым только что «воевал». Возраст возрастом, а чувствуется в нем очень опытный боец. Быстрый и сильный матерый хищник, который сейчас, впрочем, в хорошем настроении. Честно говоря, так и не понял, работал он в полную силу, или просто меня проверял…

– Но Вы еще интересно работаете локтями и коленями… Что-то из японской борьбы?

– И оттуда – тоже. – Снова соглашаюсь с экспертом. – Кое-что немного сам додумывал.

– И Вы хотите сказать, что у Вас в батальоне все солдаты вот так могут? – Батюшин снова берет инициативу в свои руки.

– Базовые навыки даются всем, а дальше – по специализации. Штурмовикам – бой на уничтожение, зачистка помещений, разведке – бесшумные действия, снятие часовых, и так далее, тут уже больше работает тактика, а не рукопашный бой…

– А Вы не слишком усложняете, господин капитан? – Подает голос знакомый уже штабс Кисилев, приехавший с Батюшиным. – Зачем солдату забивать голову всякой ерундой? Научить одному, ну – двум десяткам приемов на все случаи жизни, и – хватит. А Вы им еще всякие премудрости растолковываете.

– Не соглашусь с Вами, Олег Евгеньевич. Унификация хороша до определенного момента. Тому же разведчику в отличие от штурмовика вовсе не нужно уметь одним ударом ломать шею противнику. А последнему вряд ли пригодятся навыки беззвучного взятия «языка», только не путайте со снятием часовых. А что касается упомянутых премудростей, я даю им то, что необходимо для войны. Например, когда у человека есть оружие, он поневоле сосредотачивает внимание только на нем и очень боится выпустить из рук. И действует только им. Я же учу своих бойцов, что если в окопной схватке германец вцепился в карабин, не надо меряться силами, пытаясь вырвать его. Достаточно освободить одну руку, нанести шоковый удар кулаком в висок, или ребром ладони в кадык, а затем спокойненько забрать свое оружие… А вообще, считаю, что грамотный и думающий солдат действует гораздо эффективней, чем слепо выполняющий приказ. Еще Суворов говорил – «Каждый солдат должен знать свой маневр».

– И как же Вы их учите? Читаете вслух древнегреческих философов? – Язвительно вопрошает штабс-капитан. Наверное, хочет на грубость нарваться. Ну, это – как-нибудь потом, а сейчас будем вежливы до тошноты.

– Во-первых, у меня в батальоне все солдаты грамотны и, если захотят почитать вышеупомянутых Вами авторов, то сделают это самостоятельно. А, во-вторых, думать и действовать в составе команды, например, очень помогает английская спортивная игра «футбол». Надеюсь, Вы, господин штабс-капитан, слышали про такую? По воскресеньям проводятся товарищеские матчи между отделениями и взводами. Надеюсь, до первого снега сможем разыграть чемпионат батальона.

– Насколько я понимаю, Денис Анатольевич, у солдат достаточно напряженные занятия в течение недели, и, вместо того, чтобы отдохнуть в выходной, они гоняют мяч? Добровольно? – Батюшин прекращает нашу пикировку.

– Конечно добровольно, Ваше превосходительство. А уж что иной раз творится среди болельщиков!..

Ну, то, что у нас имеют место быть некоторые отступления от общепринятых правил, типа, разрешаются элементы рукоприкладства (только броски и подсечки, без ударной техники), мы рассказывать не будем. Тот же штабс неправильно поймет. Дикарь-с потому что. Ладно, пора приглашать зрителей на вторую часть марлезонского балета…

… Как Вы понимаете, Ваше превосходительство, ситуация для демонстрации достаточно упрощена. Окна и двери открыты, чтобы потом их не пришлось ремонтировать, всё же, казарма, казенное имущество. Боеприпасы не выданы по той же причине, а в остальном действия не отличаются от боевых. Задача взвода и приданной пятерки разведчиков – взять штурмом «штаб условного противника». Разрешите начинать?

Согласный кивок Батюшина, короткая трель свистка, и – началось!.. Два «вражеских часовых», разойдясь в разные стороны, попадают в руки диверсов и исчезают в кустах, несмотря на непоказное сопротивление. Двойки штурмовиков моментально появляются из кустов и в считанные секунды оказываются возле стен, в окна летят деревянные «гранаты» с вставленными в них петардами, за ними, выждав положенные четыре секунды, ныряют и сами метальщики. За казармой тоже бабахают петарды, проходит томительная для присутствующих минута, и на крыльце снова появляются бойцы. Теперь уже конвоирующие трех «германьских енералов». Как и положено, – с заломанными рученьками, с мешочками на головах, сопротивления не оказывающих. Дома, конечно, дело происходило бы несколько по-другому, но здесь главное – показуха, да и все секреты раскрывать не очень-то и хочется. Доведется познакомиться поближе, почувствовать, так сказать, родную душу и единомышленников, тогда – другое дело. Пригласим к себе на базу, дадим посмотреть все реальные тренировки, поговорить с бойцами, может быть, и самим в чем-то поучаствовать. А пока – шоу маст гоу он…

– Ваше превосходительство, взвод задачу выполнил, штаб захвачен. Чтобы не было сомнений, что всё увиденное является сплошным спектаклем, прошу проследовать на стрельбище…

Стефановские «кентавры» не подвели и там. Показали сначала одиночное «стоя, с колена, лежа» на время, затем – то же в составе двойки, прикрывая друг друга и дырявя каждый свою мишень исключительно в восьмом, девятом и десятом круге. Затем, «на десерт», второй взвод изобразил уже набившую им оскомину атаку на окоп с мешками. Броневик привлекать не стал, должны же остаться у нас какие-то маленькие секреты, а гости и так были впечатлены по самое «не могу». Батюшин со своей свитой уехал донельзя довольный, напомнив на прощание, что в следующий вторник я должен быть у Потапова и вместе с ним отправиться в Академию ломать стереотипы в мировоззрении у господ преподавателей. В том числе и тех, кто будет меня экзаменовать… Эх, не наломать бы дров вместо этого. По Пикулю там не преподы, а драконы, так и режут без ножа. Якубович со своим Полечудесными вопросиками – сущий младенец по сравнению с ними…

* * *

Нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Уже целую вечность торчу возле ограды очень красивого и интересного зданьица и время от времени машу рукой, отдавая честь старшим и младшим чинам, причем последних наблюдается на пару порядков меньше. Потому, как располагается в этом двухэтажном П-образном строении Императорская Николаевская Академия Генерального штаба. Рядом с которой и назначил мне встречу Его превосходительство. А сам, как и положено начальству не опаздывает, а задерживается… О, видать, стыдно стало, вот он, знакомый бенчик подкатывает.

– Добрый день, господин капитан! – Потапов вылезает из машины и быстрым шагом подходит ко мне. – Прошу извинить, пришлось задержаться в отделе. Пойдемте, мы как раз вовремя…

Притормаживаем на входе, дежурный, узнав о цели нашего прибытия, провожает в нужную аудиторию. А там, наверное, ждут только нас. Блин, столько полковников в одном месте встречал только в Ставке. Нет, это, конечно, приятно, когда штаб-офицеры приветствуют тебя первыми. Ну, пусть и не меня, а погоны Потапова, но всё равно – приятно… Блин, а генерал подкидывает очередную заподлянку, негромко выдав мне «Ждите здесь» и исчезая за дверью. Как там, в Уставе?.. Обращение к старшим – согласно правил почтительной вежливости? Добро…

Тянусь в струнку и жизнерадостно рапортую в окружающее пространство:

– Господа! Честь имею представиться: капитан Гуров-Томский. Командир 1-го отдельного Нарочанского батальона.

У двоих, или троих на лице мелькает что-то такое, очевидно, слышали про мою очень скромную персону. Остальные полученную информацию отнесли к категории «до лампочки», но вежливость должна быть обоюдной, поэтому один из офицеров, худощавый подвижный полковник с Георгиевским оружием и очень неплохим «иконостасом» на груди отвечает на мой глас вопиющего в пустыне: