Бешеный прапорщик. Части 1-19 (СИ) - Зурков Дмитрий - Страница 359

– Герр Гуров… Деннис, я не ставлю под сомнение вашу честность… – Фон Штайнберг то ли мстит мне за вчерашнюю фамильярность, то ли пытается наладить доверительные отношения. – Но нам хотелось бы иметь уверенность, что ваше предложение действительно имеет поддержку у Регента Российской империи. Только убедившись в этом, мы сможем дать вам определенный ответ… И, вчера Вы сказали, что о сепаратном мире разговора быть не может. Что тогда? Не могли бы объяснить свою позицию? Всё же оберсту Николаи нужны будут веские аргументы для принятия решения.

Ну, наконец-то пошел серьезный разговор!..

– Вы можете не согласиться с нашей точкой зрения, но Германия обречена на поражение. Позвольте я обосную свою мысль, а потом выслушаю ваши возражения, майне херрен… План Шлиффена, на который надеялся ваш генеральный штаб, не сработал, и теперь Германия имеет войну на два фронта, для которой не хватает ни сил, ни ресурсов. Австрийцы, как союзники, оказались не на высоте, так что ваше поражение – вопрос времени…

– А что вы скажете на то, что боевые действия ведутся на территории Франции и России, а не Германской империи? – Довольно невежливо перебивает меня неугомонный Майер, изображая на лице язвительную усмешку. – Неужели нашим солдатам придется капитулировать, находясь в Париже, или Петербурге?

– Ваши солдаты не попадут туда, протянут от голода ноги по дороге. Надеюсь, уж для вас-то не секрет, как обстоят дела с продовольствием в фатерлянде? И даже открытый грабеж мирного населения не спасает положения. Кстати, не напомните, что по этому поводу прописано в столь уважаемых вами конвенциях? Или германские военнослужащие вспоминают о них только, когда припечет?..

Обер-лейтенант катает желваки на скулах, но уже помалкивает в тряпочку, не найдя, что возразить. Продолжаю дальше, обращаясь лично к фон Штайнбергу:

– Надеюсь, то, что я сейчас скажу, не надо передавать кому-либо, кроме полковника Николаи?.. Согласен, немецкие солдаты и офицеры обучены и дисциплинированы, и вы добились определенных успехов. Всё это время союзников спасали только русские солдаты, которых, не считаясь с потерями, бросали в абсолютно неподготовленные наступления, единственная цель которых заключалась в том, чтобы оттянуть часть ваших сил на Восточный фронт. Но, как я однажды уже сказал Вам, Генрих, неким важным господам, в основном обитающим в Лондоне, этого показалось мало, и они начали изо всех сил «помогать» нашей Империи… Истекать кровью за свои барыши. Более того, в некоторых кругах Британии считают, что чем больше мы с вами будем уничтожать друг друга, тем прочнее будет их почти мировое господство. Наше прошлогоднее отступление обусловлено, в основном, отсутствием боеприпасов, не поставленных своевременно. И есть большое подозрение, что делалось это специально. Поэтому Россия больше не собирается выступать в роли бойцового пса, зарабатывающего своему хозяину выигрыш по ставкам… Надеюсь, Вы поняли, что имеется в виду.

– … Да, я понял Вас, Деннис… – Гауптману потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить сказанное. – Завтра мы дадим вам окончательный ответ.

– Сразу после поединка. – Майер опять подает признаки жизни.

– Никакого поединка завтра не будет. – В голосе фон Штайнберга звучат металлические нотки. – Завтра у обер-лёйтнанта Майера появится гораздо более важная задача…

* * *

Поединок назавтра действительно не состоялся. С самого утра судорожно и безуспешно пытался вспомнить, как надо правильно встречать жену из роддома. Собственного опыта не имелось от слова «вообще», рассказы бывших сослуживцев из будущего обычно начинались с обмывания события различными спиртосодержащими жидкостями, так что задачка стояла еще та. В голову, забитую уставами, воинскими наставлениями и учебниками по военному делу не пришло ничего лучшего, чем скосить, пока Павлов не спохватился, клумбу рядом с гостиницей, и теперь вот изнываю в ожидании у крыльца медкорпуса в компании будущего крестного Келлера и огромного, в полный обхват, букета бледно-сиреневых хризантем.

Маяться, впрочем, приходится недолго, через несколько минут выходят Полина Артемьевна и две моих рыженьких девчушки – Дашенька с Марьей Денисовной на руках. Срываюсь навстречу жене, но чмокнуть её получается только после того, как теща забирает внучку. В продолжение рокировки запеленанный детеныш передается мне, и мы идем домой, провожаемые радостно-широкими улыбками знакомых, якобы случайно оказавшимися поблизости. Почувствовав другие руки, Машенька хмурит бровки, недовольно морщит носик, собираясь подать голос, но потом передумывает и, пару раз шевельнув ножками, снова складывает губки бантиком, решив пока не нарушать тишину. На крыльце коттеджа нас встречает всё остальное семейство – Александр Михайлович, Сашка с Матвеем, Семён и няня Оля. Минуя эту толпу, доходим до конечной точки маршрута, где стоит уже приготовленная кроватка. Очень осторожно опускаю дочку на матрасик и, как на боевом выходе, бесшумно выхожу из детской в гостиную, где шепотом уже идет яростный спор кому первым идти любоваться на малышку. Пока глупые двуногие спорят о чем-то непонятном, пушистая хитрюля Муня первой заскакивает внутрь, настороженно обнюхивает через деревянную решетку нового «котенка» и, приняв к сведению увеличение своего прайда, запрыгивает на комод и начинает работать сторожем, секьюрити и церемонимейстером по совместительству.

Пока народ удовлетворяет свое любопытство, Федор Артурович, перекинувшись парой тихих фраз с тещей, подходит ко мне и загадочно сообщает, что Павлов просил извиниться за отсутствие и очень желает немедленно видеть нас у себя…

В кабинете академика меня ожидают новости, скорее неожиданные, чем неприятные.

– Ну, что ж, Денис Анатольевич, крестную для Вашей дочурки нашел, теперь дело за Вами. Надо определиться, где будет происходить данное действо, и договориться с батюшкой. К сожалению, на территории Института церкви нет, и в ближайшее время вряд ли появится, так что придется куда-то ехать.

– Иван Петрович, не соблаговолите ли объяснить смысл термина «нашел» в данном конкретном случае? Хотелось бы узнать, откуда уверенность, что Ваш кандидат не вызовет возражений со стороны жены и тещи. Не получится, как с няней? Оленька уже доложила Воронцову, а он в свою очередь рассказал мне, что Полина Артемьевна, оценив по достоинству её внешность, предупредила, что даже намека на шашни со мной, или тестем будет достаточно, чтобы её с треском выгнали… И кто же эта добродетельная дама, с которой Вы сговорились, не имея на то, между прочим, моего согласия?

– Вы с ней знакомы, причем, достаточно близко, Денис Анатольевич. И возражений со стороны Вашей тещи не будет, более того, она уже в курсе и очень хочет, чтобы всё получилось именно так, я с ней уже говорил… – Павлов, наслаждаясь моим недоуменным выражением мордочки, тянет театральную паузу, но потом выдает сенсацию. – Великая княжна Ольга Николаевна любезно и с радостью согласилась стать крестной для Машеньки. И сегодня вместе с Михаилом Александровичем приезжают сюда…

А-х-х-ренеть, блин!!!.. Не академик, а сваха-гешефтмахер! И всё тайком-тишком, за моей спиной, гад ползучий!..

– Иван Петрович, какого х… лешего?!.. Меня спросить, или, хотя бы, поставить в известность нельзя было?! Где я, а где императорская фамилия?!.. Попроще кандидатуры не приходили в Вашу больную голову?!..

– Всё? Выпустил пар… старлей? – Павлов пережидает взрыв возмущения и спокойно продолжает. – Да пойми ты, Денис Анатольевич, одну простую истину. Нас, из будущего, здесь трое. И пытаемся мы сделать грандиозное дело… Но только порядки здесь другие. Мы с Федором Артуровичем по своему положению вхожи в высшие круги, а ты… Да, согласен, ты – армейская легенда, поднялся из прапоров до капитана, выслужил все награды, какие можно было, создал батальон, за право отправить на учебу в который многие полковые командиры готовы в глотки друг другу вцепиться. Но для какой-нибудь аристократической сволочи с длинным списком титулованных предков ты – никто. Для них все твои подвиги – ерунда по сравнению с тем, что Великая княжна будет крестить твою дочку. А влияние этого закрытого клуба пока очень велико… Вот мы и стараемся в меру сил и возможностей для пользы дела подтянуть тебя поближе к высшему свету, будь он неладен…