Бешеный прапорщик. Части 1-19 (СИ) - Зурков Дмитрий - Страница 298

Где-то в два часа пополудни наше путешествие, судя по всему, подходит к концу. Мадьяр начинает слишком уж нервно и часто крутить головой по сторонам, тем не менее, обещая, что до берега очень недалеко. Дабы облегчить ему задачу, объявляю привал на четверть часика и реально промокшие до нитки, а также «очень уставшие» Гриня с Егоркой делают вид, что прикорнули на пять минуток. Сам тоже сижу, прикрыв глаза и изображая дрёму. В то же время ожидая следующего хода нашего «лоцмана». Тот выжидает достаточно долго, потом я слышу, как он, стараясь не шуметь, пододвигается поближе… Сейчас-то он, безоружный, против троих ничего сделать не может, но всё равно, как-то стрёмно сидеть и изображать расслабленного спящего придурка.

– Вашбродь, а, вашбродь, слышь, что скажу? – Делаю вид, что просыпаюсь от его шепота, пару секунд, ничего не понимая, смотрю по сторонам и на него, затем «прихожу в себя».

– Чего тебе?

– Вашбродь, тут вот какое дело… До твердины совсем недалеко, а у меня там… Короче, я золотишко прикопал, империалы, колечки, цепочки всякие… Давай, ты меня отпустишь, а я тебе тайник покажу?..

– И много там? – Окончательно просыпаюсь и жадно смотрю на собеседника. – Небось, крохи какие?

– Нет, там много, целая шкатулка… Ну, так как?.. Отпустишь?.. – Так и сверлит меня, зараза, взглядом, будто дырку пробуравить хочет.

– Сначала покажи золото, потом поговорим. – Тебе, блин, дураку, подумать бы немного, что именно я предложил и с чего вдруг таким алчным стал. А он радуется, будто джек-пот выиграл…

– Хорошо, пошли… Только этих не бери, мало ли что… Вдруг тоже захотят…

– Ну, веди, показывай, где там твой клад…

Оставляем «спящих» казаков и аккуратно бредем к темнеющей в полуверсте рощице. Наконец-то действительно выбираемся на твердое место, болоту – конец! Мы прошли!.. По своему истолковав мою радость, Мадьяр шепотом подзуживает:

– Вашбродь, пошли быстрее, совсем чуть-чуть осталось…

Еще минута, и мы выходим на крошечную полянку, на краю которой стоит засохшая дуплистая ольха. Чернявый жестом показывает, мол, там, внутри, иди и проверь. Делаю пару шагов вперед и слышу испуганный шепот:

– Смотри, что там, справа?..

«Ведусь» на дешевую разводку и поворачиваюсь в нужном направлении. В тот же момент он сгибом локтя обхватывает шею и пытается меня придушить, вторая грабля в это время уже тянется к кобуре, чтобы достать люгер. Ну, это мы на тренировках до автоматизма отработали. Правая рука взлетает вверх, ловя основанием ладони подбородок противника, левая «виснет» на удушающей конечности. А вот и нужная точечка на предплечье, нажимаем… Резко приседаю, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов против часовой стрелки, тут же поднимаюсь, правой толкаю голову Мадьяра вниз, по пути последняя стукается затылком о выставленное колено и в конце траектории утыкается лицом в траву. Придавливаю сверху шею, чтоб не орал и не брыкался, захваченная конечность заламывается за спину, затем туда же попадает вторая. Сдергиваю с себя бинокль, ремешок – петлей на вывернутые кисти, несколько раз закрутить между ними, затем футляр не без труда залезает на лоб противника, работая натяжителем всей этой «конструкции». Добавляю в качестве кляпа его же кептарик, и всё, клиент готов.

Показываю жестами беззвучно появившимся из кустов Грине и Егорке, что клиента без лишнего шума надо отсюда убрать, и мы возвращаемся на место последнего привала. Отсюда, если что, никто ничего не услышит, да и не дадут этому придурку шуметь. Разрезаю до локтя рукав его пиджака и рубашки, – так и есть, рубец шрама похож на неровный уголок.

– Ну, что, Мадьяр, поговорим? – Вытаскиваю полусжеванную кепочку изо рта «рыцаря плаща и кинжала». – Что тебе здесь понадобилось?

– Фья… Птф… Дьявол!.. – Шпион таращит глаза от неожиданности.

– Нет, простой человек, вот, смотри. – Осеняю себя крестом. – Чтобы сократить время на допрос, по дороге подумай, что лучше – плохо жить в ссылке, откуда, как я понимаю, ты уже один раз сбежал, или хорошо умереть, не дойдя до господ жандармов. Кстати, хорошо – не значит быстро и безболезненно.

– Командир, да чё его уговаривать! – Гриня, подхватывая сценарий, достает «оборотня» и подсаживается к чернявому. – Щас разделаем на дюжину кусков и по разным лужам раскидаем.

– Я… Я всё расскажу!.. Только пусть он не будет!.. – Мадьяр инстинктивно пытается отодвинуться от клинка, который оставляет на горле кровоточащую царапину.

– Гриня, подожди. Я знаю твою ненависть к этим тварям, но потерпи до лагеря. Там с ним вдумчиво поговорим, и если будет врать, никто тебе мешать не будет… Всё, подъем, и быстренько шагаем домой…

Следующие несколько дней пронеслись быстро и были очень суматошными. Тремя пятерками сходили на разведку, заодно немного откорректировав маршрут по болоту. Как оказалось, Мадьяр действительно поводил нас кругами, желая напакостить. Теперь он, к сожалению, был для нас недоступен, со слов Валерия Антоновича, проводя всё свободное время в компании серьезных господ из контрразведки и заливаясь там соловьем. Из того, что полагалось знать нам, он начирикал, что немцы не ставили задачей именно здесь устроить «окно» на нашу сторону, заданием было просочиться в любом месте на свое усмотрение и собирать сведения о возможном месте наступления в зоне действия 4-й армии.

Тропа сократилась до семи верст и уже была обозначена вешками. В целом, достаточно проходима, только в трех местах нужно было шлёпать по пояс в воде. Ну, да это – вопрос времени. Обещанная саперная рота из 35-го корпуса уже прибыла и вовсю занималась приготовлениями к прокладке трассы. Проинструктированный по всем вопросам, в том числе и по поводу режима секретности, поручик, бывший ротным командиром, и двое его прапоров прошли вместе с нами по болоту, делая на ходу пометки в блокнотах, и теперь их саперы с помощью топоров, пил «Дружба-2» и в таких случаях традиционного и безотказно действующего мата-перемата быстренько уничтожали то, что осталось от ближайших лесочков после изготовления мокроступов. Народ авральничал в две смены, и если бы не помощь Стефановских «янычар», временно переквалифицировавшихся в носильщиков, груды фашин и «лестниц» были бы для гансов явным доказательством, что русские замышляют здесь какую-то пакость. Но погода была за нас – низкая облачность и иногда моросящий дождик, поэтому никакие люфтваффы и близко не летали. А, может, в распоряжении 47-й резервной дивизии, стоявшей по ту сторону, их и не было.

Оба разведвыхода, в которых принимал участие лично, показали, что немцы сделали выводы из Нарочанской операции, и выходы из болота, которые они считали опасными, были перекрыты двумя-тремя рядами колючки с возможным минированием. Метрах в двадцати за ними располагалась линия окопов, и обитало около роты немцев. Которые, по-видимому, считали свою задачу не совсем адекватной и поэтому караульную службу тащили хоть и с соблюдением устава, но без особого рвения. О светомаскировке, как о явлении природы, забыли вообще. Во всяком случае, по огоньку сигареты можно было спокойно отслеживать передвижение часового. С другой стороны, их задачей было – не допустить прохода противника, то бишь, нас в тыл, а вошкаясь по колено, а то и по пояс в грязи, штурмовать даже такие укрепления будет только совсем дурной. Может быть, они своим поведением и показывали, типа, место занято, идите нафиг. Ну, как сказал когда-то один умный человек – «Если в сердце нету хода, – через печень постучим». Немного поползав по окрестностям, нашли, всё-таки, две малюсенькие лазейки, где просачиваться можно было только по одному и то, выжидая, когда часовые разойдутся в разные стороны.

С такими радостными вестями и громадным запасом энтузиазма мы и вернулись обратно, но подполковник Бойко тут же исполнил арию птицы обломинго, передав мне приказ генерала Келлера, запрещавший личное участие в выходах. И никакие аргументы в стиле «Я должен пробежаться по местности, где буду вести боевые действия!», во внимание не принимались. Всё, что мне оставалось – вместе с Валерием Антоновичем ставить задачу уходящим группам, наносить на карту результаты разведки пришедших пятерок, маяться нервным бездельем и плакаться в жилетку Анатолю, чей эскадрон временно исполнял функции оцепления, отрабатывая тактику «Всех впускать, никого не выпускать». Через сутки господин подполковник сжалился и поставил задачу помочь саперам с расходниками. В результате чего все близлежащие деревни лишились «ненужных» веревок, а, железнодорожные мастерские в Слуцке, до которых было около сотни верст, почти всех запасов проволоки, скоб и гвоздей. Причем, следуя в оные, готовился к всевозможным препонам и отказам, но всё получилось на удивление легко. Невысокий колобок в путейской форменной тужурке, к которому меня провели, назвался инженером Гроновским и, услышав в ответ мою фамилию, тут же поинтересовался, знаю ли я некоего господина Филатова, служащего в Гомельском депо. Пришлось признаться, что имею счастье быть женатым на его дочери. Начальник мастерских, расплывшись в улыбке, сообщил, что когда-то Александр Михайлович выручил его в трудную минуту, посему он будет всецело рад помочь его зятю, отдавая тем самым должок. Узнав, что мне требуется и в каких количествах, слегка потускнел, но всё же обратно мы ехали, увозя оттуда почти все запасы метизов и оставив в качестве благодарности маленький «штабной» Маузер 1914…