Бешеный прапорщик. Части 1-19 (СИ) - Зурков Дмитрий - Страница 254

– Но это же чистейшей воды ерунда! – Начинает горячиться Дольский. – Нам, что, нужно было стоять и ждать, пока они там телепаются?

– Не кипятитесь, поручик. Базарные склоки никто устраивать не будет. – Федор Артурович устало смотрит на Анатоля. – Вашему покорному слуге ясно дали понять, что если не поднимать шум, все рапорта о наградах и прочих благахбудут поддержаны и армией, и фронтом. Так что пишите максимально подробно… Если вопросов ко мне нет, господа, больше не задерживаю. Кроме штабс-капитана Гурова.

Все расходятся по своим делам, а я остаюсь с генералом тет-а-тет. Федор Артурович, о чем-то задумавшись, несколько раз прогуливается по канцелярии взад-вперед, затем останавливается.

– Вот так вот, Денис Анатольевич. Были бы вовремя подведены резервы, укрепили бы фланги и – вперед. Имели все шансы отбить и Вильно, и Ковно, а при удачных обстоятельствах вышли бы по Неману на балтийское побережье. Отрезав при этом северную германскую группировку от снабжения. И Ригу, и Либаву бы взяли совместно с 1-й, 5-й и 12-й армиями. Купались бы колбасники сейчас в февральской морской водичке. А если бы еще и Балтфлот подоспел… Слава Богу, Иван Петрович адмирала фон Эссена вылечил, буквально с того света вернул.

– Это который вместе с Макаровым в Порт-Артуре воевал? Когда это было?

– Еще до того, как мы встретились, в начале июня прошлого года. Вы, господин штабс-капитан, в то время по немецким тылам гуляли со своими головорезами… В-общем, одни ни здоровья, ни жизни не жалеют, а другие только и думают, как свою… особу бумажками о скорости маршевых подразделенийприкрыть. Государь, когда Верховное командование принял, сто пятьдесят генералов на пенсию отправил. И ничего не изменилось! Одни дураки ушли, другие пришли…

Ладно, оставим это. В ближайшее время нам с Вами нужно быть в Институте. На следующей неделе туда приедет Великий князь Михаил Александрович. А к его приезду нам еще надо окончательно решить все спорные вопросы и принять основополагающие, стратегические направления для наших действий. Если в двух словах, то какой должна быть Россия и что для этого нужно сделать… Штабс-капитан, в каких облаках витаете? О чем задумались?

– О том, Федор Артурович, как объять необъятное, и совместить несовместимое. Хотел жену отправить домой, к маме, в смысле, к теще. А надо в Москву ехать.

– А что такое? Мадмуазель Даша… Тьфу, простите, Бога ради, Денис Анатольевич, это я по привычке! Ваша жена отнюдь не производит впечатления взбалмошной особы, чтобы сегодня хочу быть здесь, а завтра уже надоело.

– Федор Артурович, очень надеюсь, что скоро появится еще один маленький человечек, который будет носить фамилию Гуров-Томский.

Келлер несколько секунд стоит в оцепенении, потом широко и радостно улыбается и моя совсем не маленькая ладонь утопает в генеральском рукопожатии.

– Ай, молодец, Денис Анатольевич! Очень рад за вас обоих! – Затем улыбка становится слегка издевательской, а Федор Артурович переходит на сдавленный полушепот. – И хочешь жену к маме отправить! Одну! Без охраны!.. Тебе каким солнцем голову напекло, а, штабс-капитан? Насколько я понимаю, Дарья Александровна про тебя все знает, значит, является… как там говорили?.. Секретоносителем высшей категории! Не говоря уж о том, что немцы за твою голову обещали сто тысяч марок!.. А зная тебя… Ты же, невзирая ни на кого, помчишься ее спасать, ежели что!..Тьфу-тьфу-тьфу, не приведи Господь!

Генеральский кулак стучит по столешнице… Блин, оказывается, токсикоз на ранней стадии беременности действует не только на женщин, у мужиков тоже крышу сносит. Хожу, блин, как придурок, в состоянии перманентной эйфории, сам додуматься до таких простых вещей не мог?..

– Простите, Денис Анатольевич, за фамильярность. – Келлер уже успокаивается.

– Ничего, ничего, Федор Артурович, это ефрейтору нельзя было старшим тыкать, а генералам – можно.

– Ладно Вам, не обижайтесь. Посоветуемся с нашим академиком, что-нибудь придумаем… Лучше бы, конечно, Вашу жену в Институт отправить. Под присмотр медицинский и не только.

– Даша хочет ехать к маме. А что такое желание женщины в ее положении, Вы, надеюсь, понимаете? Существуют два мнения. Одно – ее, второе – неправильное.

– Хорошо, уговорите ее подождать, пока Вы не приедете из «командировки»… Теперь, в продолжение разговора о наградах. За прорыв я представил Вас к Анне 2-й степени с мечами. И мое представление утвердили и в штабе армии, и в штабе фронта, так что вопрос можно считать решенным. А вот за самовольные действия по захвату генерала фон Гутьера со всем его штабом Вас, как обер-офицера, по чину награждать уже нечем. – Келлер хитро смотрит на меня, желая увидеть реакцию на свои слова. – Вижу, что особо не расстроены.

– Не за награды воюем, Федор Артурович. И так уже три ордена, не считая союзных, плюс Георгиевское оружие.

– Вот поэтому я имел смелость просить Императора пожаловать Вам чин капитана сразу после сдачи экзаменов в училище. Его Величество обещал подумать, но, скорее всего, согласится. Так что, молодой человек, Вы уж не подведите меня, старика. Времени готовиться Вам осталось до апреля.

– Как – до апреля?! Весенняяэкзаменация в училище в мае-июне!..

– Ну, Вы же самовольничали при выполнении боевой задачи? – Келлер снова хитро улыбается. – Вот и я позволил себе связаться с генерал-лейтенантом Вальбергом и попросить назначить экзаменацию Вам пораньше, мотивируя тем, что в конце весны начнутся активные боевые действия и Вы, как командир батальона, мне нужны будете на фронте. Сославшись при этом на Высочайшее мнение. Иван Иванович счел за лучшее согласиться.

– Так когда я все успею?!

– Успеете, штабс-капитан. Приедем из Института, решите вопрос с Дарьей Александровной и напишите рапорт об отпуске для подготовки к сдаче экзаменов. А когда сдадите, в чем я не сомневаюсь, приедете и примите командование батальоном.

– Стоп, а как же Валерий Антонович? Его куда?

– А капитана Бойко я заберу к себе в штаб. Мне там умный и знающий генштабист очень пригодится. Вот так-то… Если вопросов ко мне нет, хотел бы совершить с мадмуазель Зиночкой небольшой вояж по губернскому граду Минску. И не надо так многозначительно ухмыляться, сударь. Генералы – тоже люди и иногда имеют право на увольнение из расположения полка…

* * *

Справа и слева от дороги стоят еще по-зимнему укутанные в снега деревья, но в воздухе уже почти явственно чувствуется наступление весны. Еле-еле уловимый влажно-теплый запах начинающих таять сугробов и оживающей от морозов хвои. Резиновые гусеницы бодро утрамбовывают в колее остатки недавнего снегопада, в салоне, несмотря на отсутствие печки, холод совсем не ощущается.

Ротмистра Воронцова заметил еще на перроне, а через несколько минут, слегка охреневший от увиденного и тут же чуть ли не общупанного, устроился на заднем сидении полугусеничного авто. Оказывается, Павлов, пока мы воевали, времени даром не терял и вместе с лейб-медиком Боткиным после многочисленных анализов сделали цесаревичу Алексею переливание крови, после которого тому стало легче. Академик для этого специально ездил в Царское Село, где, по словам сопровождавшего его Воронцова, во-первых, познакомился с не очень понравившимся им обоим человеком, неким Распутиным Г.Е., а во-вторых, сумел с помощью присутствовавшего там же принца Ольденбургского заиметь один из Руссо-Балтов с движителем Кегресса из царского гаража. За что, впрочем, пришлось уплатить полную стоимость авто. Зато теперь в Институте есть как минимум одна всепогодная единица техники с относительно повышенной проходимостью. Жаль, что для моих броников эта идея, к сожалению, неприменима. Гусянка резиновая, и вращение от ведущего колеса-барабана передается исключительно за счет силы трения.

– Отличная, на мой взгляд, вещица. – Петр Всеславович, пытаясь перекричать двигатель, затевает разговор и нахваливает автомобиль. – Мы теперь всех важных персон на нем встречаем. Не хотите такие в батальон, Денис Анатольевич?