Бешеный прапорщик. Части 1-19 (СИ) - Зурков Дмитрий - Страница 198

– Стоп! Стоп! Стоп!.. Денис Анатольевич, ради Бога, остановитесь! У меня скоро голова пойдет кругом от Ваших идей и задумок! – Александр Михайлович пытается воззвать к моему разуму. – Давайте делать все по порядку…

– Саша, ты – как хочешь, а я приглашаю молодого человека в субботу с нами. – Михаил Семенович, улыбаясь, смотрит на своего друга. – Ты же, надеюсь, не откажешься пострелять из маузера, парабеллума и других занятных штуковин… Патроны, разумеется, за наш счет, Денис Анатольевич!

– Конечно, Михаил Семенович, к Вашим услугам. И благодарю за приглашение.

– Ну, раз ты уже все решил диктаторским способом, Миша, мне не остается ничего, кроме, как согласиться. – Филатов тоже улыбается. – Ну, что ж, пойдемте, господин хороший портить новое ружье неизвестно ради чего. А потом, как старые охотники, поучим Вас снаряжать патроны…

После «ампутации» винчестер превратился в достаточно компактную игрушку длиной чуть больше метра. Учитывая, что ствол с магазином отделяются «легким движение руки», имеем агрегат даже для скрытого ношения в городе. Заодно и лишний ствол пойдет на стержневой миномет, и для хвостовиков диаметр уже будет известен. Поглядывая на часы, под руководством господ инженеров потренировался в релоадинге, накрутил два десятка патронов для дробовика. Затем, в очередной раз глянув на часы, быстренько попрощался с путейцами и усвистал в госпиталь через транзитный пит-стоп в гостинице. Управляющий снова немного охренел от того, что ему предстояло хранить в сейфе, но принцип «клиент всегда прав» уже вовсю действовал и я, уже без всякого смертоубийственного железа мчусь на лихаче на улицу князя Паскевича.

Прибываю вовремя, как и договаривались, к шести. То есть с зазором в десять минут. «КПП-шник» после вчерашнего узнает в лицо, свободно прохожу к корпусу и включаю режим ожидания. Не выпуская из поля зрения входные двери, нахожу курилку, машу рукой, мол, сидите, бойцам в госпитальных халатах, поднявшихся при моем приближении. Закуриваю и слышу сзади:

– Дозвольте обратиться, Вашбродь!

Оборачиваюсь и вижу давешнего бойца, который вчера очень радостно улыбался. Вроде, где-то я его видел… Только сразу вот и не припомню.

– Что хотел, служивый?

– Прощеньица просим, Вашбродь, не узнаете меня?.. Вы к нам приезжали, в разведку ходили, там у Вас ешо казака в плен взяли, так Вы его отбивать ползали…

Точно!.. Тот самый ефрейтор, которому по ушам ездил насчет земли и у которого потом лопатки брал!..

– Ефрейтор Пашкин, кажется?

– Так точно, Вашбродь, он самый… Тока уже младшой унтер-офицер.

– Ну, молодец, растешь, скоро, наверное, фельдфебелем станешь… или прапорщиком. Жетонов-то много насобирал?

– Десятка с два будет, за то лычки и получил. Мы ж опосля Вашего разговору с мужиками переговорили, да и стали ползать к колбасникам за всяким хабаром. Винтовки, патроны, гранаты… ну и так, по мелочи… – Видя удивленный взгляд, спешит оправдаться, дабы не обвинили в мародерке. – Один раз для смеху ентот, как же его… пантенфон притарабанили с пластинками, ротному отдали. Дык потым к нам господа офицеры стали приходить, деньгу предлагать, мол, кому биноклю нада, кому вон пистоль, как у Вас, кому ешо чаво… Даже богатеть некоторые стали. А германцам, видать, надоела ента канитель, оне наши окопы из пушек среди бела дня поровняли. Вот я сюда-то и попал…

– Ну, живой, с руками-ногами, – значит, счастливчик ты, унтер.

– Я… Эта, Вашбродь… хотел по выписке к Вам попроситься… Ежели дозволите… Ой, звиняйте, Вашбродь, тама Ваша барышня появилась…

– Добро, завтра договорим. – Хлопаю бойца по плечу и на всех парах несусь к моей милой медсестричке…

Мы с Дашенькой идем по городу и играем в только что придуманную нами игру. Началось все с того, что мне удалось уговорить ее зайти в бывшую турецкую, а ныне, на волне патриотизма переименованную в восточную, кондитерскую. Пока ожидали кофе с пирожными, моя милая хитрым полушепотом поинтересовалась, что на этом месте будет, в смысле, было в мое время. Фраза «Детский мир» вызвала легкое недоумение, пришлось объяснять, что это такой магазин только для детей, где можно купить все, начиная от пеленок и подгузников и заканчивая набором первоклассника.

Расправившись со сладостями, мы прошли немного по Миллионной, и, не дойдя совсем чуть-чуть до «Русского трактира» моя милая показала двухэтажное здание женской гимназии, в которой училась. На что пришлось возразить, что это совсем не гимназия, а политехнический техникум имени Галины Докутович, и стоит он не на Миллионной, а на Билецкого. Потом мы постояли пару минут перед «дедушкой» моего родного дома, затем полюбовались Троицкой церковью, на месте которой должна вырасти гостиница «Сож». Потом неспешным шагом гуляем еще квартал и начинаем спорить, как правильней назвать место, куда мы попали: Городской бульвар, или Пионерский скверик. Придя к выводу, что сейчас еще даже и пионеров-то нет, решаем остановиться на традиционном названии, а заодно присесть на скамеечку в укромном уголке, где нас никто не видит. Для важного, как очень серьезно было сказано, разговора.

– Денис, послушай меня, пожалуйста… Дело в том, что… – Моя красавица замирает на половине фразы, долго собирается с духом, и, наконец, выпаливает. – У меня есть жених… Подожди, послушай меня, мой хороший!.. Это – не мое решение, я не хочу!.. Это мама пытается устроить мою жизнь так, как ей кажется лучше и меня абсолютно не слушает… Но люблю я тебя!.. Мне никто, кроме тебя не нужен!..

Медленно прихожу в себя после такого известия… Даша, прижав руки к груди, смотрит на меня своими огромными глазищами, в которых плещутся отчаяние пополам с испугом… И что-то еще… Немой вопрос… Вдох-выдох, медленно считаем до десяти…

– Солнышко мое… Я люблю тебя, и я очень хочу, чтобы ты стала моей женой… И чтобы у нас была целая куча ребятишек, таких же красивых, как их мама… И с такими же рыженькими кудряшками…

– И таких же смешных хулиганов и проказников, как их папа! – Дашенька расслабленно прижимается ко мне, пряча радостное и залитое смущенным румянцем лицо. – Я… Я боялась, что ты мне не поверишь…

– Любимая, мне достаточно видеть твои глаза… – Нежно целую зажмуренные веки. – В них я всегда найду ответ на любой вопрос. Ой, а что это за слезки?.. Кстати, а ты не знаешь поблизости укромное местечко с легким, желательно, песочным грунтом?

– Нет… А зачем?.. – Даша недоуменно смотрит на меня.

– Ну, как… Порубаю этого жениха в капусту и прикопаю где-нибудь…

Несколько секунд ступора, за время которых пытаюсь перейти к активным действиям, затем следует вполне ожидаемый ответ:

– Скоморох!.. Болтун!.. И… И… Денис!.. Ну, перестань!.. Ну, люди же вокруг!..

– Где? – Нарочито кровожадно оглядываюсь по сторонам.

– Шут гороховый!.. Милый, ну, давай поговорим серьезно!

– Я весь – внимание, мадмуазель!.. Ну, все, все… Молчу и слушаю… Моя повелительница…

Моей ненаглядной нужно несколько секунд, чтобы поправить прическу и собраться с мыслями.

– Завтра у нас дома состоится что-то вроде званого вечера, мама очень любит музыку и устраивает такие посиделки довольно часто. Людей будет немного, наша семья, мои крестные, Маша, ну ее ты знаешь… Но мама обязательно притащит его… Ну, жениха… Вольдемара… Чтобы он меня завоевывал… В-общем, я хочу завтра познакомить тебя со своими родителями… Ты не против?..

– Дашенька, нет, конечно, я и сам собирался попросить тебя об этом. И даже приготовил небольшие подарки по случаю знакомства. И тебе, кстати, тоже…

– Какие? Скажи, если не секрет!

М-да, любопытство – это основная черта всех женщин без исключения. Начиная с Пандоры.

– Скажу. Твоему папе – инженерный справочник, там всякие формулы и таблицы на все случаи жизни, маме – последний сборник модных романсов с нотами и стихами.

– Это хорошо, вполне подойдет для завтрашнего вечера. – Даша вдруг смотрит на меня изумленным взглядом, который тут же немедленно превращается в подозрительный. – Подожди!.. А откуда ты знаешь, что папа – инженер?.. Ну, с романсами еще понятно, такое внимание будет приятно любой даме, но про папу я тебе, кажется, ничего не говорила!.. Ты кого-то расспрашивал про меня!?.. Денис, скажи мне, пожалуйста! Откуда ты это знаешь?..