Бешеный прапорщик. Части 1-19 (СИ) - Зурков Дмитрий - Страница 149

Фон Тельхейм, не торопясь, достал из внутреннего кармана портсигар из вороненой стали, невзначай повернул его так, чтобы собеседнику была видна серебряная монограмма Круппа на крышке, вытащил и закурил новую сигарету. Затем задумался на пару секунд, а потом задал неожиданный вопрос:

– Господа, зная вас, как пламенных патриотов Польши, хочу спросить… Вы не хотите исполнить свой долг перед вашей многострадальной Родиной, создать реальную предпосылку для обретения ею независимости, и одновременно заработать крупную сумму? Скажу сразу, речь идет о цифре с пятью нулями.

– В какой валюте? – охрипшим вдруг голосом спросил один из «студентов».

– В любой, какую вы укажите. Марки, фунты, франки, доллары… Я представляю… определенные финансовые круги, для которых выбор валюты, равно, как и размер суммы являются незначительными деталями. – Майор откинулся на спинку стула и с наслаждением затянулся ароматным табаком.

– Начало очень интересное. Расскажите теперь, герр Шульц, что мы должны сделать. – Ковальский быстро оправился от неожиданности, в глазах появился хищный алчный блеск.

– А вот сейчас, мой дорогой пан Вацлав, я все же буду настаивать на разговоре тет-а-тет, как говорят лягушатники. – Вежливость фразы немного диссонировала с жестким тоном, которым майор ее произнес. – Это – не моя тайна, и даже не тех, кто меня послал. Не хотелось бы в случае утечки информации разбираться кто и по какой причине ее допустил. Поэтому, пусть ваши спутники пересядут за самый первый столик у входа, Герман последует их примеру. Вместе им будет удобней присматривать за тем, чтобы нам никто не помешал.

Юзик хотел было возмущенно что-то ответить наглому незнакомцу, но одного взгляда Ковальского, брошенного на него, было достаточно, чтобы все слова остались непроизнесенными.

– Делайте то, о чем попросил герр Шульц! – Поляк проводил взглядом девицу, «студентов» и последовавшего за ними спутника фон Тельхейма, затем повернулся к майору. – Теперь можете говорить свободно, нас никто не услышит. Так в чем будет заключаться наша задача?

– Необходимо переправиться в Россию, там связаться с людьми, которых я назову. Они помогут вам разместиться и даже устроиться на работу. Вы ведь, если не ошибаюсь, по первой профессии инженер-путеец? По сигналу вы должны быть в указанном месте в указанный час. Задача – остановить нужный поезд и изъять из него… одну очень высокопоставленную персону, которую впоследствии передать нашим представителям.

Пан Вацлав удивленно смотрел на майора, безмятежно пускавшего дым к потолку.

– Герр Шульц, вы хотите, чтобы мы… напали на поезд… русского царя?!..

– Нет, что вы, пан Вацлав… При всем моем уважении, такая задача, боюсь будет вам не под силу. Императорский поезд хорошо охраняется… В отличие от двух санитарных поездов, в которых простыми сестрами милосердия служат очень знатные дамы, находящиеся в родстве с… некоторыми Высочайшими особами.

За столом повисла мертвая тишина, от неожиданного предложения Ковальский оправился не сразу.

– То есть вы предлагаете нам захватить одну из великих княж…?!

– Пан Вацлав! Будьте немного сдержанней!.. Нет нужды произносить то, что вы уже поняли… – Фон Тельхейм бесцеремонно перебил собеседника, затем перешел на шепот. – Русский царь будет посрамлен, если он не смог защитить даже своих детей, как он может управлять империей. В стране начнутся волнения, и это может здорово поспособствовать заключению сепаратного мира и выходу России из войны.

– А в чем же выгода ваших финансовых кругов? – Поляк уже понял идею и теперь старался разобраться в нюансах.

– Выгода заключается, во-первых, в том, что увеличатся военные заказы для победы над Антантой и появятся новые источники сырья из России. А во-вторых, можно будет сыграть на биржевой панике, которая непременно возникнет после этого события. Приведу вам пример столетней давности. На Парижской бирже, когда было несколько сообщений о высадке сосланного узурпатора Бонапарта, каждое из них сопровождалось паникой. Во время которых знающие люди, скорее всего и организовавшие эти сообщения, буквально за день сколачивали баснословные состояния.

– Хорошо, ваш интерес я понял. – Ковальский решил задать самый важный вопрос. – Только вот как это поможет, по вашим словам, обрести независимость нашей многострадальной Польше?

Фон Тельхейм внимательно глянул на собеседника, еще раз затянулся сигаретой и продолжил:

– Об этом лучше спросить господина Пилсудского. Как по-вашему, за что воюют ваши земляки в рядах австро-венгерской армии? Неужели полковник стал бы создавать воинские части и участвовать в войне, не имея определенных договоренностей с Кайзером и австрийским императором?.. Ваши соотечественники из Польского легиона, да и все поляки, просто не поймут вас, если будет упущен такой шанс.

Хорошенько обдумайте то, что вы услышали. А завтра, к примеру, в два часа дня здесь же дадите мне окончательный ответ…

Интерлюдия. Принц и Павлов.

Доктор с недоумением посмотрел на конверт, и, не найдя подписи отправителя, вскрыл его и достал небольшой листок бумаги, на котором было написано торопливым почерком: «Уважаемый Михаил Николаевич! Не откажите в любезности еще раз побеседовать со мной и Петром Всеславовичем. Павлов».

Михаилу Николаевичу хотелось не спеша, обстоятельно проанализировать события последних часов, а посему он немедля отправился на квартиру к Бартонду, запасные ключи от которой ему вручил накануне предусмотрительный хозяин. Прибыв на место, доктор собственноручно заварил в объемистом фарфоровом чайнике ароматный напиток, прихватил связку баранок и занял место за письменным столом. В списке неотложных дел, который он набросал на листе бумаги, на первом месте стояло – немедленно связаться с капитаном Бойко и Гуровым. Но долго заниматься планированием ему не дал Николай Петрович, который, не раздеваясь, вбежал в комнату, потрясая каким-то конвертом и, едва отдышавшись, почти прокричал своему другу:

– Миша, может, ты объяснишь, что значит сия бумага?

На бланке университета было начертано предписание, в соответствии с которым приват-доцент Бартонд Николай Петрович откомандировывался в распоряжение верховного начальника санитарной и эвакуационной части всех фронтов, генерала от инфантерии Его Высочества принца Ольденбургского.

– Не торопись, Николай, сейчас разберемся, а пока попей чайку.

В этот момент в дверь позвонили, а через мгновение на пороге появилась фигура ротмистра Воронцова.

– Господа, прошу меня простить за столь бесцеремонное вторжение, но дверь была не заперта. Я к Вам с новостями от академика Павлова.

– Подождите, с новостями, уважаемый Петр Всеславович. Возможно, Вы в курсе столь неожиданных изменений в моей судьбе? – с этими словами Бартонд передал ротмистру предписание.

– Успокойтесь господа, как раз об этом я и хотел с Вами переговорить. Кстати, Николай Петрович, Вы не один, кто получил подобный приказ. Ваш покорный слуга, по согласованию с товарищем Министра внутренних дел, командующим отдельным корпусом жандармов, свиты Его Величества генерал-майора В.Ф.Джунковского также откомандирован в распоряжение принца Ольденбургского. Да и Вы, Михаил Николаевич, по моим данным получите аналогичный документ. Но об этом, я думаю, Вы услышите лично от Его высочества. А сейчас, господа, у нас просто нет времени на разговоры. Я взял на себя приятную обязанность передать Вам письменное приглашение Его высочества прибыть на церемонию награждения «ЗА ПОЛЕЗНЫЕ ОБЩЕСТВУ ТРУДЫ», которая состоится в четыре часа пополудни во дворце генерал – губернатора.

Я, как уже видите, в парадном мундире, а Вам предстоит примерка подобающего сему случаю костюма. – Ротмистр крикнул по направлению к двери. – Егор, заноси!

В комнату вошел молодой унтер, сжимающий в каждой руке вешалку с фраком. Ошеломленные врачи быстро переоделись. К их неимоверному удивлению костюмы подошли идеально, что не могло не вызвать общий вопрос к ротмистру, который доктора произнесли практически хором: