Славные времена (СИ) - Брок Александр Александрович - Страница 22

— Конечно, — хихикнула Ветка. — Честно скажу: Калила — это здорово. Ты счастливчик.

— Я знаю, — со вздохом сказал я. — Как бы только не сглазить теперь!

6. ЖЕНА

В день поминания погибших я был в увольнении с корабля, и молился в домашней церкви за деда, за погибших на войне друзей, и заодно за своих погибших солдат. Калила молилась со мной за всех своих родных — все погибли пять лет назад, в страшный день бегства. Она, уже с животиком, тяжело кланялась статуе Богини Памяти, служанка помогала ей разогнуться, и обе шептали молитву. Я вдруг подумал, глядя на все это, что никогда не спрашивал ее о бегстве от убийц, когда она пересекла два эльфийских Леса, две страны и прошла под горным массивом гномьими дорогами.

На следующий день мы заговорили об этом. Причиной была просьба отца.

— Калила, отец спрашивает, — с некоторой неловкостью начал я, — как у тебя с документами и правами на владение? Он, как глава дома, должен напустить на Родонию наших стряпчих, а может, и коронного прокурора, чтобы потребовать от нашего короля уравнения твоих прав. И заодно — как с землями и банковскими счетами? Прихватил ли их уже этот мерзавец — твое бывшее величество, или имеет смысл побороться за права наших будущих детей?

— С документами на земли у меня очень просто, — сразу ответила Калила. — Они были у эльфов в Зеленом Лесу. И сейчас они там. Как выяснилось потом, папа послал их туда перед арестом. Там были документы на всех нас, но сейчас осталась одна я — все остальные мертвы. Официально мертвы, как установили наши друзья. Я тоже была официально мертва, пока эльфы безо всяких экивоков не сообщили королю и банковскому сообществу, что я жива, и наши счета король хрен заберет, и земли тоже. И король утерся этим фактом. А земли под арестом до моей смерти — тогда они будут отчуждены в пользу короны, как оставшиеся без наследников. Есть еще, правда, мой троюродный брат, но он — наследник второй очереди. Он скрывается на Юге. От него давно не было писем мне в армию. Надо бы послать человека туда… я знаю секретные адреса, мы связывались через эльфов.

— И, кстати, — добавила она, осторожно поворачиваясь на боку, — папа сделал, когда мне было двенадцать лет, еще одну вещь. Он отвез меня в гномий банк и открыл мне личный счет для денег на игрушки и тренировочное оружие… как предлог, конечно. При этом гномы взяли у меня пробу крови и магически зарегистрировали в Континентальном Банковском Конвенте. Любой крупный банк любой страны признает меня по образцу крови.

— А я думал, что вас ободрали как ягодный куст, — пожал плечами я. — Ладно, когда этого короля вынесут в усыпальницу, следующий вернет нашим детям земли и подтвердит титул. А пока у нас хватает своих денег.

— Если его вынесут… — как-то неопределенно сказала Калила. — Папа что-то знал, но нам не говорил. Какие-то слухи, что-то очень секретное… Вроде архимаг Прекор обещал продлить срок жизни королю каким-то загадочным образом… А деньги уже принадлежат мне. Эльфийская советница по финансам с удовольствием наплевала на протесты советников короля и перевела мои счета из Таронии в другие страны. После этого она смогла выдавать мне наличные — сколько потребуется. Я и сейчас могу снять сколько хочешь золотых — но тогда сразу станет известно о моем местоположении. Как мне объяснили, все крупные банковские конторы континента, способные выдать больше, чем десять тысяч золотых, находятся под наблюдением таронийских агентов.

— Дорогое удовольствие, — усмехнулся я, еще не поняв её слов. — Так значит, десять тысяч у тебя есть. Вот и приданое дочке! Да и я добавлю.

— Тут игра намного больше, — возразила Калила. — Не сердись на меня, что я сразу не сказала. Я сама об этом редко думала. Эльфы перевели из Родонии и положили мне на счета разных банков весь капитал нашей семьи, накопленный за двести лет торговли, с добавлением доходов от графства, военных добыч и королевских даров.

— Сколько? — спросил я, подняв брови.

— Семь с половиной миллионов золотых монет, — вздохнула Калила. — И я желаю, чтобы эти деньги ты перевел на свой счет. Так безопаснее.

Некоторое время я молчал, удивленно глядя на нее. Она не без ехидства смотрела на меня, изящно нанеся удар по моему самолюбию.

— На счетах нашего графства, пожалуй, мы имеем побольше, — наконец, вздохнул я, — но я, лично я, старший сын графа, имею только тысяч сто. Ну и тысяч десять добычи, награбленной на абордажах. Ты богаче меня. Подумать только! В военных лесах можно найти не только пылких возлюбленных — там еще водятся и богатые наследницы. Скажи в столице — не поверят, и сочинят историю, будто мы были договорены родителями еще двадцать лет назад, а во фронтовом лесу у нас было просто очередное свидание.

— Теперь ты знаешь, — сказала Калила. — Но, возвращаясь к прошлому — я до сих пор не знаю, почему король решился на такое злодеяние. И эльфы не знали, только пообещали собрать сведения.

— Можно связаться с Веткой через посольство эльфов, — сказал я, — она имеет отношение к объединенной разведке всех шести Лесов. Теперь это может быть важным. Раз такой разговор, со временем потребуем и земли. Мои дети должны вернуть себе твое графство, или я поставлю вашу корону с ног на голову.

— Сам король не так страшен, — вдруг сказала Калила. — Страшны его советники. Особенно архимаг Прекор. Этот его Костяной Дракон — такой ужас… Я его видела.

— Прекор, Костяной Дракон, Драконья война, — задумчиво повторял я. — Надо будет задать пару вопросов Кирмону. Это наш друг, отец Альты. Очень сведущий маг, и не чужд политики.

Я вдруг задумался на некоторое время. Калила не мешала моим мыслям — она с любовью смотрела на меня, вертя в руках амулет от тошноты при беременности, выданный нашим врачом.

— Извини, сердце мое, у меня будет не очень приятный вопрос. Вот для тебя — с чего все это началось? — спросил я.

— С предупреждений от друзей, — неожиданно ответила Калила. — В те дни мы жили в загородной усадьбе. За день до несчастья отец получил несколько секретных писем и сильно встревожился. Ночью он послал одного из самых доверенных слуг с какими-то бумагами, как потом я узнала, к эльфам. Утром ему доставили приглашение к королю. С папой должны были поехать все мои братья. Гвардейцы ждали их у ворот, чтобы почетно сопроводить. По его совету матушка выехала к знакомым с визитом, и взяла с собой всех моих сестер. Гвардейцы не возражали. Я осталась — болела болотной лихорадкой, подцепила ее на берегу болота на охоте с папой. Наш доктор лечил меня процедурами и магией три раза в день.

— Мама уехала утром, а днем приехал гвардеец с какой-то странной бумагой. В нем предписывалось всем слугам выехать в наш городской дом. Один из слуг, Дармон, секретно остался со мной. Гвардеец не знал, что я осталась в доме, все думали, что дом пуст. Нашего доктора увезли вместе со слугами, несмотря на его протесты. Он был умный и преданный нам человек, и не сказал, что я осталась в доме, и при мне запретил слугам говорить об этом. Он спас меня. Боюсь, что он тоже не выжил.

Она вздохнула.

— Я осталась одна в доме, поскольку никто не возвращался. Дармон, с моего разрешения, уехал к каким-то знакомым на ночь, чтобы не арестовали. Он боялся выпустить меня из дома — было ясно, что никто не знает, где я. Думаю, он все понял уже тогда.

Я слушал ее в крайнем удивлении. Даже аресты неугодных короне дворян не производились таким незаконным образом. В чем была цель короля?

— Когда матушка с сестрами не вернулись даже к утру, — продолжала Калила, — а слуги так и не появились в доме, я поняла, что дело плохо. Оставаться в доме было очень страшно. Идти было не к кому: и соседи, и дальние родственники еще не вернулись после вызовов в столицу, иначе я знала бы. В соседних поместьях даже слуг не было, кроме сторожей. Наш дом стоял пустым, он был как мертвый. Последний наш слуга-сторож, старик Дармон, не поехал по королевскому вызову со всеми. Но и его я не видела с вечера.