Родина под угрозой - Рыбаченко Олег Павлович - Страница 45

  Взял часть партизан и баб с ними связали и погнали, а сами вроде как полицаи с повязками, а сам Иван Иванович в немецкой форме, даже казачью бородку сбрил, что на фрица больше походить. Так идет и ногайкой машет, караул ему пароль он по-немецки как их трехэтажным матом обложит. И плетью по пленным: мол, самых главный красных комиссаров захватили, а вы твари, что хотите, чтоб разбежались. Да с вас фюрер за это шкуру спустит. Короче говоря, караульные пропустили их на мост, а тут полицаи по ним, вместе с пленными так вдарят. Колодки, то котонные, а в них пистолет-пулеметы спрятаны! Короче говоря, не только мост захватили, но еще эшелон с оружием, и припасами захватили, в том числе и новейшими автоматами. Повеселились ребята. А Иван Иванович так разошелся, что самого генерала вызвал. А тот дурак и приехал, так генералишку и скрутили! Есть на нашей земле еще герои и будут, а фашистам, сколько бы их американцы и англичане не снабжали, все равно кровавый финиш будет!

  Дарья тихо спросила Ваську:

  - А что ты о Стеньке Разине, думаешь?

  Васька надул щеки:

  - Лихой был казак! Такой как Сталин! Достойно жил и умер как герой, не дрогнув перед топором. Все бы наши люди были бы, такими как он. Кстати в ста километрах южнее места нашей дислокации, есть отряд имени Стеньки Разина, там тоже, весьма, сильный командир заправляет. Как-то с целым полком СС в бой вступил, и ничего потрепал фашистов!

  Дарья все же дождалась того момента, когда букашка поползла по ладони. Девочке вдруг так захотел ощутить себя примадонной, и она запела:

  Листья красные, цвет кумача, шумят,

  Изумрудом пышным сугроб хвои!

  Запах мне милей, чем чад лампад,

  Партизаны леса чащ герои!

  Соловья лучистый, сочный звук,

  Дрозд пускает трели колокольчик!

  Жар священный в сердце не потух,

  Не остыл поэта полет строчки!

  Наш удел Отчизну защищать,

  Свои села, города долины!

  Велика Россия - крепка рать,

  Мы веками копим свои силы!

  Наша вера - Божий коммунизм,

  Человек, в котором брат за брата!

  Не пройдет фашизма реваншизм,

  Гитлеру пришла уже расплата!

  Славь свою советскую страну,

  Безгранична, обликом лучиста!

  За тебя я с радостью умру,

  И войду в Эдем Христа лучистый!

  Сталин вождь, поставленный Христом,

  Крепкий царь Российского народа!

  Сокрушит нацистский ад Содом,

  Станет снова расцветать природа!

  Мы должны сражаться силой всей,

  Не уступим пять земли убийцам!

  Русь орел не робкий воробей,

  Надо беспощадно с пеклом биться!

  Иисус наш русский человек,

  Повелеть, что делать мы спросил!

  И сказал Господь: чтоб целый век,

  Мы служили сердцем всем России!

  Едва Дарья закончила свою тихую песенку, как Васька сделал ей знак:

  - Снова едут певунья.

  На сей раз колона была еще больше и не совсем обычной. Почти все машины американского и английского производства, и еще даже какая-то скоростная танкетка. Васька опасался, что она своим гусеницами порвет тонкую веревку, но обошлось. Тут ребятам, наконец, повезло, один из мотоциклистов отстал, и... Васька крутанул приспособление... веревка натянулась и как волна цунами ударила "всадника" в грудь.

  Тот со сдавленным криком полетел, а мотоцикл американской марки проехал еще метров тридцать, прежде, чем завалился на бок. Колеса в шипах продолжали вертеться в холостую. Дарья чуть не разревелась:

  - Немец, то в нокауте! Ох, до чего тяжело бьет русский кулак.

  Васька прервал:

  - Не разводи пурги! Лучше помоги оттащить пленного.

  К частью "жертва" была среднего роста, и обычно комплекции, так что его уволокли, хоть и не без труда в кусты. Дарья подумала о мурьях, что тащат муху, затем рассмеялась такой мысли. Они заволокли типа в страной форме, спрятав в куста. Затем Васька едва успел столкнуть мотоцикл в канаву, как появилась еще одна колона. Проехали впрочем, супостаты быстро. Дарье показалось, что это скорее байкеры, чем солдаты Вермахта. Пленного они еще немного оттащили дороги, спрятали в заросшую мхом яму. После чего Василий показал Дарье как надо "фрица" вязать. Когда налагали последние пруты вдруг пленный и грубо ругнулся ... по-английски: