Не оставляющий следов: Обретение (СИ) - Воробьева Елена Юрьевна - Страница 97

Большая часть зрителей – с виду обычные горожане – в едином порыве встали по стойке смирно, ударив кулаком правой руки в левое плечо.

– Р-р-рей!!! – рев накрыл сверху арену. Приветствуют? Я бросил взгляд на Учителя Доо.

– Да, они служили, – подтвердил мое предположение наставник, улыбаясь чему-то своему. – Тот, кто отдал хотя бы год своей жизни багровым штандартам Тулипало, никогда не забудет об этом.

Колесница проехала по краю арены и скрылась в воротах, резные створки которых предупредительно распахнулись перед ней.

– Обережный круг, – пояснил происходящееУчитель Доо. – Чтобы злые духи не вмешивались в результаты гонок. Чтобы не погубили лошадей и колесницы. Сильная защита – для верящих, конечно. Да, в древние времена лошади и колесницы ценились намного дороже жизней возниц… Впрочем, и сейчас разница не так уж велика, ставят-то на лошадь.

Через какое-то время возничий, так и не сменив доспехи, появился в центральной ложе, вяло махнул рукой и опустился в роскошное кресло. Вновь затрубили шанкхи, и состязания начались.

Это было великолепное зрелище, достойный заключительный аккорд празднеств. Сначала тяжелые боевые повозки старинного образца соревновались в грузоподъемности – сколько могут взять на борт рядовых, вооруженных копьями. Конечно, они были построены совсем недавно, но по чертежам еще той, легендарной, эпохи. Говорят, даже сейчас их используют для обороны как передвижные крепости. Четырехколесные платформы тащили громадные мохноногие кони с длинными гривами и хвостами. Под потемневшими от пота шкурами перекатывались мощные мышцы, натягивались сухожилия. Крепкие шеи гнулись к земле. Тридцать пять солдат, вставших многоярусной пирамидой, взяла повозка победителя. Надо же! Впечатляет.

Затем распорядители скомандовали расставить мишени, и лучники на двухколесных экипажах расстреливали их на максимальной скорости. Меня не слишком увлекло это зрелище, никогда не любил атаковать пассивный объект.

Напоследок на арену выкатились предельно облегченные экипажи, рассчитанные на единственного возницу. И тут такое началось!

Я не настолько азартен, как большинство соотечественников. Не затрагивает душу погоня за птицей-удачей, которая частенько летает меж игорных столов. Но сейчас, затаив дыхание, не спускал глаз с моего фаворита. Возницы норовили оттолкнуть ближайших соперников, сцепиться колесами и, если не выиграть самому, то хотя бы замедлить остальных. Упряжка рыжих, напоминающих золотых коней Текудера, на которую мы с Учителем Доо поставили в последний момент, уверенно летела к финишу. Свист бичей, хрип лошадей, стон колесниц, в последние мгновения до столкновения расходящихся бортами... Амфитеатр неистовствовал. Рядом свистел и кричал наставник, поддавшись общему настроению. Не отставал от него и я, став такой же жертвой общественного темперамента. Правду говорил отец: толпа министров ничем не отличается от толпы крестьян – и те и другие толпа.

Наши рыжие проиграли: пришли вторыми. Чемпионский титул забрала слаженная пара великолепных вороных. Да, я оценил их выучку и стать. Но даже разочарование не смогло смыть чуть хмельную расслабленность, пришедшую на смену мощному выбросу эмоций. Поток зрителей по-армейски дисциплинированно рассасывался через широкие выходы и стекался на площадь, где царил Храм. Да, вот такое святилище с большой буквы. Мы еще не успели посетить его, но о роскоши внутреннего убранства были наслышаны. Внешне он выглядел весьма величественно, хотя что-то мешало мне воспринять его облик с восторгом. Он казался каким-то недоделанным… или, наоборот, перегруженным. Ну-ка, посмотрим... Да! Если убрать длинные башни, иглами высящиеся по четырем углам массивного фасада, – в Танджевуре такие частенько охраняли входы в древние святилища, – а шлемовидные купола привести в соответствие со спокойной округлостью центрального, то… я увижу многократно увеличенный домашний храм столичного поместья семьи Иса. Теперь меня не удивило, что мозаика на фронтоне крытой колоннады, ведущей к парадному входу, не очень умело прячет кристаллы Синего льда за языками Багрового огня.

Возглавляемая шествующим в старинныхдоспехах главой семьи Тулипало процессия родовитых горожан чинно вошла внутрь. За ними торопливо двинулись остальные. Неужели Храм способен вместить всютолпу, запрудившую площадь? Похоже, сомнения возникли не у меня одного, толкали нас весьма чувствительно. Вместил. Даже нам сУчителем Доо досталось местечко. Люди благоговейно затаили дыхание, и служба началась. Я не мог видеть подробности церемонии, которую проводили служители, только лишь слышал сопровождающую ее торжественную мелодию, взлетающую в вышину и светлой волной затопляющуюсвятилище.

Восемьдесят арок и овальных окон-нулей, символизирующих бесконечную вселенную, выходящую за пределы «ничто», образовывали пологую сферу главного купола, от которого каскадом отходили своды меньших размеров. Кружево куполов стелилось над нами без опор, как бы паря в потоках золотого света. Их полусферы в сочетании со строгими вертикалями колонн и горизонталями карнизов делали пределы Храма поистине необъятными. Чуть подрагивающее марево искрящегося воздуха, лазоревые, льдисто-голубые стены и черное зеркало пола… Под причудливую дробь наккара, зов губного органа шэн и печальный перезвон цитрыя словно растворился в волнах всеобщего тихого ликования. Что-то внутри щемило и сладко болело, пульсируя в такт прихотливой мелодии, а душа рвалась в эти выси, стремясь уйти в бесконечность. Я был впечатлен храмами-отражениями, но такого воздействия не оказали на меня даже они.

Праздничная служба завершилась, но народ не спешил покидать Храм – получить табличку с предсказанием на год из рук самого Па-не-Шаде, верховного жреца Судьбы, считалось невообразимой удачей. Алтарь пылал чистым белым огнем. Рядом на столике высилась стопка высушенных на солнце глиняных табличек – пустых, без единой надписи. Па-не-Шаде не глядя брал верхнюю длинными стеклянными палочками и жестом, отработанным до автоматизма, совал в пламя. Два маленьких послушника следили, чтобы широкие пурпурные рукава его расшитого золотом одеяния не окунались в огонь. Не всегда Судьба давала ответ мгновенно, но согнувшийся в поклоне прихожанин обязательно получал свою табличку, отмеченную определенным знаком. Иногда она была исписана с двух сторон.

Я рассмотрел все это, пока неторопливо, но неотвратимо двигался в потоке золотого света к алтарю, мимо белых пятен сосредоточенно и взволнованно сопящих человеческих лиц, хотя Учитель весьма недвусмысленно тянул меня прочь от предсказателя. Наконец, строптиво освободив рукав своей куртки из пальцев наставника, склонился перед Па-не-Шаде. Хотелось бы все же узнать, что готовит грядущее.

Верховный жрец ловко снял очередную табличку и осторожно поднес к ритуальному огню. Как-то просто и буднично она рассыпалась в пыль, не успев даже коснуться языков пламени. Без сотрясения земли, вспышек и прочих эффектов. Да уж… Па-не-Шаде пронзил меня удивленным взглядом, единственно живым на застывшей церемониальной маске лица, и потянулся было за новой… но замер, увидев Учителя Доо, который с извиняющейся улыбкой качал головой и тащил меня к выходу.

– Почему? – я остановился посреди нефа, оканчивающегося дверью-выходом, – Что я опять сделал не так?

Наверное, наставник что-то говорил – во всяком случае, его губы шевелились, но лицо отдалялосьи искажалось в поднимающемся между нами тумане, уходило на иной план реальности. Это был тот самый туман, через который так легко ходить странникам Судьбы, и теперь он вел меня. Куда? Я почувствовалсебя попавшим в перекрестье взглядов кого-то большого и опасного… равнодушного… заинтересованного. Обернулся, узнавая и не узнавая Храм. Что-то удержалоот опрометчивого шага,я оставался на месте.Тонкая, прозрачная, как стенки мыльного пузыряпреградапродолжила дрожать передо мной.С той стороны, из-заграни на меня смотрели три женщины.

–Веселый мальчик! –окликнулаГоспожа Иллюзий, приветственнопомахавладошкой с растопыренными пальчиками. Все такая же юнаяи соблазнительная, как той волшебнойночью в Танджевуре. Игра, искушение, интрига. Да что ей сделается? Она ведь богиня.Но я с трудом слышал голос ее через этот радужный пузырь.