Не оставляющий следов: Обретение (СИ) - Воробьева Елена Юрьевна - Страница 76

Я с тоской бросил взгляд на белоснежные шапки гор, провожающие нас уже половину дня. Они отдалились, подернувшись синеватой дымкой, но все еще смотрели вслед каравану. Кибитку потряхивало на камнях, попадающих под колеса. Раскинутые для равновесия руки устали. Я поймал баланс, заложил их за голову и закрыл глаза. Где-то в районе коленей продолжал журчать голос облокотившегося на бортик наставника.

– Предположим, у живого существа появилась нужда подняться на вершину горы. Змея заползет. Птица взлетит. Альпака взойдет. Может ли птица научить змею взлетать на вершину? Может ли змея передать альпаке свой путь меж камней?.. Смени ногу, – я с облегчением поменял позицию и упер в колено левой ноги стопу правой. – Мы каждое утро сходимся в тренировочных битвах. Знаешь, почему ты проигрываешь? Потому что копируешь мои приемы и ухватки. А они рассчитаны на меня. Помнишь, ты негодовал, что я учу тебя ровной спине и пружинным коленям, а не хитрым приемчикам? Мои коронные удары неэффективны для твоего роста и сложения. Ищи свои, весь строительный материал для возведения собственного стиля я тебе дал. Сядь, отдохни, – плюхнулся рядом, вытирая рукавом залитое потом лицо. – Или еще чему-нибудь поучить?

– Не надо, – горло пересохло, голос звучал хрипло и даже как-то обиженно.

– Если что – обращайся, я могу. – Учитель Доо пожал плечами и снова устремил взгляд на удаляющиеся вершины гор. – То же самое и с познанием Судьбы. Ты хочешь идти моим путем, но ты не я. Мои рецепты тебе бесполезны: мы разные по происхождению, образованию и жизненному опыту. Все, что нужно человеку для обретения себя, у тебя есть. И есть я, чтобы подстраховать в сложных ситуациях, но только – подстраховать. Пора делать самостоятельные шаги по дороге Судьбы, принимать те решения, которые важны именно для тебя. Учитель не должен позволять слепо копировать, он просто поддерживает в собственном становлении. Открывает глаза, прочищает уши и настраивает мозги.

– Мои мозги уже вроде бы настроены, – буркнул я и старательно поковырял уши, проверив заодно, все ли в порядке и с ними.

– Но так и не поняли главного: каждый идет своим путем. Я шел сам. С помощью Учителя Баа, но сам. Нащупывал собственный путь слияния с миром. Каким пойдешь ты? Не знаю. Решай. Ищи. Я дал тебе практически все, что необходимо для этого: подготовил тело к выживанию, настроил разум на принятие нестандартных решений. Иди рядом со мной. Перенимай то, что годится тебе. Смотри на мои реакции, но вырабатывай свои. Не научить, но научиться… Что тебе нужно на самом деле? Пойми и возьми.

Сейчас, когда путешественники и торговцы уютно устроились внутри войлочных стен кибиток, стала заметнее наша охрана. Из сотни бойцов львиную долю составляли молодые ребята приблизительно моего возраста. Это были стажеры-Пиккья, которым впервые доверили столь серьезную миссию. Их услуги стоили дешевле, но общая сумма контракта, несомненно, была высока: каравану требовалось не столько качество подготовки, сколько количество охранников. Уследить за сохранностью груза и людей меньшим числом было бы проблематично. Около двух сотен возов, не считая пассажирских кибиток, растянулись на весьма немалое расстояние – и это был еще не самый большой караван. Я читал, что по-настоящему крупные перевозки включали до пяти тысяч животных, навьюченных поклажей.

Экипировка у бойцов была стандартной: легкие щитки на руках и ногах, шлемы-кабуто «бараний лоб», кирасы из лакированной кожи. Издали они мало чем отличались от караванной обслуги – детали доспеха были прикрыты плащами и головными повязками. Передвигались бесшумно, стремительным бегом, изредка подсаживаясь перевести дух на облучки телег и кибиток. Каждое утро часть охранников уходила на разведку. Во взаимоотношения караванщиков и пассажиров они не вмешивались и вообще держались несколько отстраненно от повседневной путевой жизни. Но дело свое их командир знал хорошо и достаточно толково расставил всю сотню по ходу движения. Юный Туркис не решался их задирать, только брезгливо морщил нос, когда охрана мягко, но строго пресекала чьи-либо поползновения прогуляться в гордом одиночестве. Долгий путь, во время которого ничего особенного не происходило, настроил на легомысленный лад, и даже окрики командира не восстанавливали дисциплину надолго.

Тренировки молодые Пиккья не прекращали: то одна группа молодых бойцов, то другая отделялась на стоянках от основной массы и скрывалась в лесочках или лощинках подальше от любопытствующих глаз. Мы с наставником тоже тренировались каждое утро. Поначалу, конечно, за нами присматривали, но ничего особенно интересного не обнаружили, вернее, от души посмеялись над тем, как криворукого меня регулярно бьет веером по голове неловкий и совершенно нестрашный наставник. Зато уж мы первые несколько дней развлеклись вволю, отрабатывая корявость движений, призванных скрыть истинную подготовку. Все же Пиккья не только охрана, но и шпионы. А ну как кто-то узнает мою истинную фамилию и доложит старшим? Пусть лучше думают, что мы просто энтузиасты-неумехи, и недооценивают нас, будет им приятный сюрприз, если что. Проверку на лояльность мы прошли, и в дальнейшем к нашему уединению относились с пониманием. Охранники тоже не спешили делиться подробностями своих тренировок и старательно следили, чтобы посторонние не заглядывали на полянки, где отрабатывались клановые приемы. Ну что же, у каждой семьи свои секреты, и было бы смешно, если бы тайные знания мастеров рукопашного боя смог подсмотреть любопытствующий зевака.

От личного шпиона-спасителя, как мне казалось, оторвались еще в Хариндаре. Наверное, спровадив из Бахара, Пиккья потерял интерес к моим передвижениям… хотя наставник, с которым я поделился этими соображениями, лишь иронично хмыкнул. Да и демоны с изнанки давненько не нарушали наш покой. Даже обидно, что моя персона больше не вызывает у них интереса. Может быть, уговорить Сию снова прогуляться на ту сторону мира? А то чувствую себя прямо-таки осиротевшим. А хранителю было все нипочем: он продолжал скакать с нами на тренировках, отираться рядом с кострами стоянок и общаться с воображаемым другом, лупя лапами воздух и выпрыгивая из засады.

На очередной тренировке я перестал стараться во что бы то ни стало победить Учителя Доо, отдался ритму движений и окончательно расслабился. Настроение было прекрасным. Осеннее солнце ласкало выцветающий купол неба, ветерок шелестел в кронах деревьев, рассыпая солнечных зайчиков в увядающую траву, паучки летали на стеклянных стропах паутины, холмы зябко кутались в шарфы туманов. Мир пел нежную и немного торжественную песню. В унисон его мелодии на контратаке я повел длинную связку из любимого комплекса «Журавль на взлете»: глубокие выпады, длинные размахи рук-крыльев, вечное парение над вечной землей… Кончик тешаня уперся в горло Учителя Доо. Взгляд напоролся на сияющий радостью взор.

– Ты нашел свой стиль, Аль-Тарук Бахаяли. Я горжусь своим учеником, – он торжественно поклонился.

Наследник Туркисов так и передвигался во главе каравана – видимо, чтобы ни одна песчинка, поднятая копытами буйволов и телегами, не опустилась на белоснежный войлок его кибитки. Рядом суетились слуги, время от времени отбегая по многочисленным поручениям. Молодой господин практически не выходил наружу в последнее время, что меня, безусловно, радовало. Перестали случаться и незапланированные остановки. Караван старался ускорить движение там, где это было возможно, чтобы спуститься с плато Алтыгель до прихода туманов. Наш возница, оглаживая крутые бока буйволов, каждое утро бросал тревожные взгляды на дымку, сгущающуюся над лесами и речушками. Вечерами зыбкие щупальца сырости пробирали до костей. Неприятно, но не смертельно. В горах влажные объятия туманов искажали реальность и могли привести к падению и гибели, но на ровном плато, посреди мощеной дороги… способны ли здесь они обмануть? Конечно, караванщикам виднее, они не первый раз идут этим путем. И если время туманов тревожит их, значит, оно действительно опасно.