Не оставляющий следов: Обретение (СИ) - Воробьева Елена Юрьевна - Страница 55

Учитель вел меня мимо мраморного вдохновенного художника, устремившего взор в небеса и рассеянно поигрывающего кистью; прелестной певицы с цветами в волосах, зазывно улыбающейся сосредоточенному музыканту, нежно баюкающему ситар... Мимо парной композиции танцоров, застывших в страстных объятиях; бугрящихся мышц скульптора, извлекающего из камня свой шедевр; изможденного муками творчества поэта, всклокоченного, но сияющего...

За тщательно подстриженными кустами камелии, где начинались заросли баньяна, стояла небольшая скульптура из жадеита, почти сливающаяся с зеленью листвы. Она изображала обнаженного обоеполого человека, вытянувшегося во весь рост и прикрывшего рукой глаза. Другая рука небрежно совала в лицо зрителю странную розу с острыми, прихотливо вырезанными лепестками и огромными шипами, даже сейчас выглядевшими опасно. Статуя пострадала от времени: черты лица сгладились, лепестки цветка местами оббились. Шипы же продолжали хищно скалиться в лицо редкому прохожему.

– Кьяя, – Учитель Доо застыл в молчании на пару ударов сердец. – Кьяя-вайшешики [24], Пурпурные Розы, прародители своих Цветов и Шипов. Гляди-ка, даже жадеит, этот прочнейший камень, подвергся воздействию лет, – смахнул рукавом дорогого одеяния грязь с постамента и завязал на ноге андрогина шарф из полупрозрачной кисеи. – Семь веков назад под давлением внутренних противоречий семья Пурпурных Роз распалась. Цветы-Куккья остались в Танджевуре и занялись чистым искусством. Шипы-Пиккья ушли на запад за пролив и обосновались на островах, названных ими Хико Сенжиру, Восторжествовавшее Правосудие. Это было силовое крыло семьи Кьяя. Единственное искусство, которое они практиковали, – искусство убивать. Знатоки рукопашного боя и тайных уловок, телохранители и наемники... Опасные и бесполезные для государства, Пиккья остались незаменимы для решения частных вопросов. Столь же незаменимы, как и Куккья, творящие красоту.

– Чем же занимались Кьяя? – вот уж диковинные созданья, право слово.

– Разрабатывали практики внутреннего совершенствования через медитацию, творчество, владение телом... «Совершенные» Кьяя использовались как шпионы и диверсанты при дворах иноземных владык, достигнув в этом исключительных успехов: разве мог заподозрить кто-то, что нервный талантливый поэт, гениальный художник или ослепительная актриса способны не только выведывать государственные секреты, но и устранить врага недрогнувшей рукой? Кто знает, где и в каких случаях они применяли свое смертоносное искусство... Поговаривали даже, что последние из Кьяя настолько раздвинули границы своего сознания, что сошли с ума и были готовы отложить Танджевур от империи, – Учитель Доо саркастически усмехнулся. – Вот была бы радость для Тулипало... Так или иначе, но чаша терпения императора переполнилась. Кьяя было предложено оставить свой смертоносный промысел, и после долгих споров они решили разделиться.Если подходить к вопросу формально, то Куккья и Пиккья менее тысячи лет, поэтому они потеряли право называться «старыми» родамии заодно утратили былой политический вес, но Кьяя не тот клан, об истории и заслугах которого можно забыть. Сейчас их потомки не пользуются каким-либо значительным влиянием в собраниях Шести семей, их голоса скорее совещательные. Да и интересы семей с тех пор разошлись...

– Почему же возможный мятеж Кьяя мог обрадовать Тулипало? Они ненавидели друг друга?

– Ревность, – с улыбкой пояснил Учитель Доо. – Наши вояки никогда бы не допустили, чтобы их бывшие владения заграбастал в полное распоряжение чужой род. И их поддержали бы местные: для них Тулипало до сих пор свои. Ты ведь знаешь, что ни одна из старших семей не управляет той провинцией, в которой родилась и возвысилась?

И я вспомнил, как отец рассказывал, что Тулипало по происхождению южане, Пиккья и Куккья с запада, Терасы – урожденные бахарцы, Туркисы – горцы востока. Первые Иса родились в краю бескрайних лугов и предгорий Тянь-Мыня, в Шусине. До сих пор отпрысков нашей семьи учат верховой езде, а скрипучее потертое седло наряду с кривобоким пифосом для вина занимает почетное место в домашнем святилище. Логику кадровых решений императора отец объяснил привычно: управляющий системой должен находиться вне системы. Сейчас, кажется, я начал ее понимать.

– Разве не лучше разбирается в проблемах земель ее уроженец?

– И лучше разбирается, и ближе к местным находится, – охотно поддержал разговор наставник. – Кровно связан с жителями, включен в их интриги и имеет возможность – с поддержкой родичей в самых разных слоях общества – сосредоточить всю полноту власти в своих руках. А это – прямая угроза верховному правлению. У коварных Кьяя получилось усилиться в чужих землях лишь потому, что почти все владетельные рода Танджевура ушли в Шусин – элитой здесь всегда были воины. Пустоту в правящем сословии заполнили многочисленные Кьяя. Постепенно они закрепились на всех ключевых постах в провинции. Нельзя сбрасывать со счетов силу воздействия, которой обладали их «совершенные»: люди подчинялись им слепо. Опасность раскола была вполне реальна, даже если на самом деле его и не планировали. Превентивные действия императора, возможно, уберегли страну от развала. С тех пор управлением во всех провинциях занимаются Иса, подчиняющиеся непосредственно Янгао, сбором налогов – Туркисы, охраной рубежей империи и порядка в ее городах – Тулипало... а главы остальных семей отвечают лишь за профессиональную специализацию и решают сиюминутные проблемы своих владений. Ну и совместно правят страной, принимая общие для всех решения под чутким руководством императора.

Он ненадолго застыл, вглядываясь в усталую и чуть брезгливую улыбку, пробивающуюся сквозь смазанные черты жадеитового лица, с еле уловимой нежностью расправил концы шарфа и, коротко поклонившись скульптуре, решительно удалился.

– Знаешь, – негромко бросил, входя в ворота дома Шандиса Васа, – «совершенные» Кьяя были воистину совершенны. Мне жаль.

Так совпало, а может быть, было задумано сразу, что прощальный пир Шандис Васа Куккья объединил с представлением законченного триптиха по «Легенде о Великой Реке». Были приглашены члены клана, коллеги и соперники, друзья семьи и просто любители искусства. Именно любители, кстати, были самыми непростыми.

На почетном месте возвышался над гомонящими гостями Учитель Доо, напротив красовались деревянные панно, изготовленные с поразительным мастерством. На левой части триптиха из воды выходила, прикрываясь длинными волосами, прекрасная дева, центральный изображал влюбленную пару, а на последней одинокий юноша в мольбе поднимал взор к небесам, сжимая прощальное письмо.

Триптих был прекрасен. Шандис Васа Куккья обещал, что я увижу шедевр, и не обманул: это был шедевр. Еще до прибытия гостей всласть налюбовался изящными жестами и естественными позами героев легенды, деликатностью их эмоций, искусно спрятанных в выражения лиц, ошеломляющими пейзажами, на фоне которых разворачивалось действо. Хотя композиция последнего панно явно говорила о том, что прообразом послужил набросок, сделанный второпях нашим гостеприимным хозяином, себя в герое не признал. Тем не менее некоторые ранние зрители, наткнувшись на меня взглядом, продолжали провожать глазами.

Отовсюду доносились возгласы восхищения. Гости, почтительно поприветствовав Учителя Доо, толпились вокруг Шандиса Васа, одаривая комплиментами. Слуги скользили незаметными тенями, заменяя опустевшие блюда полными.

– Напыщенный болван! – донесся шепот, похожий на змеиное шипение. – Плюет на все нормы нравственности...

На подушки опустилась группа гостей, только что бурно восторгавшаяся представленным произведением искусства.

– Он пользуется покровительством двора, ему многое позволено... – возразил собеседник.

– Нельзя творить такую мерзость даже гениальным резцом. Бесстыдство! Голые ноги...

– Они же в воде! – пылко возразил юный голос, «давший петуха» от волнения.

– Но под водой – голые! Не перебивай. Воистину грядет окончательный упадок духовности! Но непочтительность к учителю легко исправляется поркой. По возвращении скажи управляющему, что в наказание я определил тебе пять ударов палкой по пяткам.