Не оставляющий следов: Обретение (СИ) - Воробьева Елена Юрьевна - Страница 27

Надо хорошенько подумать, куда спрятать деньги… Да, в последние дни патрули квартальной стражи как с цепи сорвались. Сегодня мне стала понятна причина их излишней активности, а после разноса, который учинил начальник управы, они обязательно удвоят рвение. От обычных домушников это обезопасит, но едва ли спасет от таинственного вора. Конечно, в сундучке нужно оставить лишь малую часть присланного, остальное стоит припрятать в какой-нибудь тайник... И я отправился исследовать комнаты в поисках подходящего места, а старый дом полностью оправдал мои ожидания.

К Умину поспешил в приподнятом настроении, чтобы подтвердить свою догадку о том, что «таинственный незнакомец» не чужой для жителей квартала. Посетителей сегодня было немного, но тот, кто мог прояснить ситуацию, на мое счастье, присутствовал. Владелец оранжереи, знаток перспективных холостяков не раз намекал на то, что загадочный субъект не столь загадочен, как считают многие.

– Прекрасный вечер, господин Ананте, – я широко улыбнулся и подсел к смакующему вино садовнику. – Здорова ли супруга? Как поживают Ваши прелестные дочери?

Мулиле Ананте ответил на приветствие, высоко подняв бокал:

– Радость и счастье посетили мой дом. Вчера была заключена помолвка старшей... Ах, отрада отцовского сердца! – садовник был благодушен и весел.

– И кто этот счастливец? – проявил неподдельный интерес. – Неужто таинственный незнакомец?

– Таинственный кто? Ха-ха! – искренне расхохотался он. – Моя дочь не какая-то там работница или служанка. Пусть этот прощелыга с прислугой шашни крутит, а меня не проведешь. Мы солидные люди, романтические бредни у нас не в чести. Жених, – он доверительно наклонился, обдав запахом винных паров, – сам двоюродный племянник жены Селадона Цунига. Достойная семья, я и не чаял... Эх, не было бы счастья, да несчастье помогло. Цуниг так горевал по монетам, которые уплыли вместе с Бубнежником... очень, очень был удручен. Дай Судьба благополучия Бубнежнику! – залпом выпил бокал весьма приличного вина. Не смакуя и не заедая... варвар. – Цуниг – скупердяй. А у моей Тиночки приданое досто-о-ойное. И Селадону выгодно, и мы породнимся с солидной семьей.

– Как я рад за Вас! Поздравляю! – с энтузиазмом помахал рукой Умину. – Разрешите угостить Вас еще одним бокалом вина?

– Разрешаю, – важно качнул головой захмелевший Ананте. – Ты воспитанный малец, хоть и дурачок.

Его слова ударили неожиданно больно. Так, что на глазах чуть не выступили слезы. А садовник продолжил разглагольствования:

– Все, у кого есть глаза и капелька мозгов, давно узнали этого «таинственного незнакомца»...

– И кто же он? – трудом проталкивал слова по сведенному судорогой горлу.

– Кто надо, – Ананте покрутил ладонью в воздухе. – Человек устраивает свои дела, как умеет... Нас он не трогает.

С кривой улыбкой принял от Умина кувшин вина, поставил перед садовником и поднялся из-за стола.

– Эй, малец, ты что, обиделся? – закричал вслед Ананте, но я уже выходил из кабачка, заплатив за его вино. Иса всегда держат слово.

На улицы мягко опускались сумерки. Настроение было отвратительное. В последнее время я то и дело получал моральные оплеухи от тех, кого считал достойными людьми, и мне это совершенно не нравилось. На мой взгляд, я вел себя вполне пристойно и рассуждал вполне логично, но почему-то некоторые позволяли себе называть меня глупцом. Даже Учитель Доо, казалось, порой смотрел как на скудоумного неумеху... Ноги сами привели меня на окраину квартала, туда, где начинался Западный лес. Деревья шелестели листвой, ночная тьма таилась в глубине чащи, ожидая, как пес, приказа хозяина, чтобы кинуться на город. Тишина окутала мир, вставший на грань между «было» и «будет», и я растворился в безмолвии его перехода от мгновения к вечности.

В настоящее вторглись хнычущие звуки... где-то я такое уже слышал. Не далее как месяца четыре назад поддался чувству жалости к избиваемому ребенку, и это внесло серьезные изменения в мою жизнь. С тех пор события сплелись в столь тугой клубок, что хотелось взять паузу и передохнуть. Слишком много всего случилось. Больше я не побегу на звуки плача, сломя голову.

Осторожно оглянулся и увидел, что по дороге вслед за мной бредет девушка, укрыв лицо в ладонях. По балахонистому платью узнал в ней служанку поставщика воды, любезничавшую с «таинственным незнакомцем». А вот это было уже интересно. Как сказал Учитель Доо? «Слугам известно много больше, чем нужно хозяевам».

– Милая девушка! – окликнул ее. – Кто тебя обидел?

Она остановилась, не дойдя до меня лишь пару шагов, и сиплым от рыданий голосом пробормотала:

– А-а-а... маленький господин из «Дома в камышах»...

– Ну вот, – спокойно, чтобы не спугнуть, – ты меня знаешь, а я тебя – нет. Как зовут тебя?

– Жилан, – шмыгнув носом послушно отозвалась служанка.

– Ты работаешь у Суфьяна ад-Фатыха? Мы с ним знакомы. Часто видимся в кабачке Умина.

– Я знаю, – девушка немного успокоилась и попыталась улыбнуться. – Господин рассказывал о Вас своей супруге, госпоже Кёкко. Очень хвалил, – вежливо добавила она после недолгой паузы.

– Ну вот, теперь ты знаешь, что я не злодей и не причиню тебе вреда. Может быть, побродим вдоль дороги вместе? Мне, знаешь ли, – нарочито вздохнул, – так тоскливо и одиноко...

Она доверчиво кивнула, и мы сошли на обочину. Прохаживались вдоль кустов годжи, время от времени срывали листики и еще не созревшие ягоды. Кстати, и те, и другие радовали рот терпкой кислинкой. Неуемное любопытство подзуживало немедленно приступить к расспросам, но знание того, как вели себя сестры в расстроенных чувствах, заставляло не торопиться. Простые действия очень эффективны для самоуспокоения. Если сейчас начну наседать – замкнется и убежит, но если отвлечь ее прогулкой и праздным разговором, то все расскажет сама.

Так и случилось.

Через пару проходов вдоль кустов Жилан взахлеб стала делиться своим горем. Горе было вполне традиционным – бросил любовник.

– Неужели он был настолько хорош, что такая милая девушка потеряла голову? – задал провокационный вопрос, надеясь получить описание внешности.

Служанка задумалась, но ненадолго:

– Конечно! Такие густые усы, шелковая бородка, широкие брови... а запах! – странно, не встречал в квартале мужчин, подходящих под это описание. – Все подружки от него без ума! Я помню, как он появился... – она мечтательно закатила глаза. – Да, месяц назад он появился из ниоткуда. Так романтично! Помог Ромале нести для госпожи воду из колодца. Госпожа Канола любит купаться в прохладной воде, а то, что ведра тяжелые, – хозяева о том и не думают.

Я вспомнил, что колодец с самой чистой водой для купания расположен недалеко от квартальной площади.

– Конечно, эта дурочка втрескалась по уши! – Жилан уже было не остановить. – Он даже пару раз заходил к ней, пока хозяйка отдыхала. Потому что вежливый и очень любезный. Она ведь некрасивая совсем, просто очень навязчивая. Поэтому у них ничего-ничего не было, я знаю, он так сказал.

Сделал отметку на мысленной карте. Первый случай. Имя служанки – Ромала. Имя госпожи, которая любит купаться... как обмолвилась Жилан: Канола? Хм-м-м, совпадает.

– А потом к нему привязалась Данияра, бегала по пятам...

– У кого она служит?

– Да у Замагра! – отмахнулась нетерпеливо, без всякого почтения к господину ювелиру. – Ну, и пришлось ему, бедненькому, к ней в гости сходить...

Как выяснилось, служанки всех ограбленных домов пали жертвами роковой страсти. Каждая приглашала своего пылкого поклонника в дом, и у того была возможность как ознакомиться с внутренней планировкой, распорядком дня хозяев, так и узнать, где хранятся деньги для повседневных расходов.

– Но меня-то он любил!!! – разрыдалась Жилан. – Любил по-настоящему... А сегодня вдруг взял и сказал, что я глупая, некрасивая и грош мне цена. Нет уж! – взъярилась вдруг, – я узнаю, кто заставил моего пусечку порвать со мной отношения, – последнее слово она произнесла с придыханием, – и выдеру ее космы!