Не оставляющий следов: Обретение (СИ) - Воробьева Елена Юрьевна - Страница 130

– О! – шутка наконец-то дошла до адресата. – Ну конечно, за это время я несколько сдал.

– Ничего страшного, – продолжил рассказ портняжка. – Были времена, когда шили, ориентируясь на рост 150 сантиметров. И в комплект заказа обязательно входило изысканное женское белье.

– Гхм… – уже не скрывал веселья. – В этот раз мне повезло, не так ли? Без изысканного женского белья вполне могу обойтись. И как же Вы обшиваете такого капризного клиента?

– Каждый раз мерки снимаем, – хохотнул Мастер, любовно огладив висящую на шее мерную ленту. – Привыкли.

Неожиданно стало легко на душе. Ощутил себя звеном незримой цепи, протянутой из прошлого в будущее, удерживающей мир от падения в бездну. Не только Учителя хранят равновесие миров, то же самое делали Ученики, из века в век, из мгновенья в мгновенье. Текудер, Сюин Юшен, Дамил ад-Дарьял – им тоже досталась часть ноши, что лежит сейчас на моих плечах… а сколько еще таких было?

Одиночество отступило.

Ночью полыхнул дом Мочи. Пламя лизало черный скелет жилища, с ревом взметнувшись к луне, рушились балки, выстреливая снопами искр, падали стены. Все, что не догорело в прошлый раз, окончательно уничтожил огонь.

– Все, допился ханурик, – удовлетворенно констатировал косоглазый ткач, обладатель многочисленных родственников. – И вся их семейка такая была! Пропащие люди.

Он долго еще изливал потоки злобы и зависти, обращенные на одинокого безногого нищего, громче всех негодуя, что такое большое жилище принадлежало тому по закону. Не каждый житель столицы может позволить себе иметь в собственности кусок земли, дорого стоит выкупить его под жилье. Остальные зеваки, любующиеся пожаром, кивали согласно, не торопясь помогать квартальной страже, тщетно борющейся с огнем.

Мне вдруг вспомнилась одна из нечастых бесед, которая как-то завязалась у нас с Мараном.

– Расскажи, – попросил я его, – что для тебя в этой жизни самое ценное? Ведь ты потерял родителей и сестру, здоровье, достойную профессию, возможность комфортного существования… Осталось ли что-то, ради чего стоит жить?

– Главное, – ответил он, – не мешать себе. Не останавливать себя. Позволить ушам слушать то, что хочется, позволить носу нюхать то, что хочется, позволить языку трепать то, что хочется… Если обуздывать себя, лишать пусть вредных, но таких приятных привычек, то это как посадить себя в тюрьму добровольно.

– То есть, по твоему, умные вежливые речи, здоровая полезная пища, культура тела и роскошное жилье ущемляют свободу?

– Нет, если тебе это нравится, – усмехнулся он. – Мы с тобой находим удовольствие в разном. И поэтому свобода для нас с тобой разная тоже.

Вот такая доморощенная философия. Но что-то в ней было.

Надеюсь, его недолгая жизнь на самом деле была свободной и счастливой. Обидно, что рано погиб такой самобытный творец.

Утром пришел к остывшему пожарищу. Соседи уже не рылись на пепелище – все более-менее ценное было ими растащено в прошлый раз. Как и Аррава, в чистой стихии растворился Маран. Вот здесь, кажется, располагалась комната, в которой он чаще всего засыпал. Иногда дешевое яблочное вино и усталость валили его на ворох тряпья, сложенного в углу мастерской, но эту ночь он явно провел в спальне: туда, где стояла кровать, квартальная стража протоптала дорожку следов. Вынесли труп человека, оставив лишь его отпечаток в пепле. Поворошил золу, сдвинул носком башмака в сторону поплавившиеся кольца от любимой трубки, принадлежавшей еще старшему Мочи, несколько медяков, расколовшуюся в огне стопку… А это что? Интересная находка… Оглянулся, проверил, не выказывает ли кто из прохожих интерес к моим занятиям, и осторожно опустил ее в рукав.

Накануне трагедии Маран Мочи подарил искусно сработанный сундучок. Я не стал отказываться, чтобы не обидеть небрежением, принес домой и оставил на столе в кабинете. Решил, что позже успею все рассмотреть подробно. Сейчас руки сами потянулись к прощальному дару. Крышка изготовлена из медового дерева и любовно отполирована, замочек несложный, но врезан умело – еще попробуй найди его в чекани медных накладок. Внутреннее пространство выложено алым сукном и разделено на ячейки, в каждую аккуратно помещена фигурка зверька или птицы. Я доставал их, каждую по отдельности, рассматривал и благоговейно возвращал на место. Да, некоторые были сделаны при мне, но были и новые… квартал Ворон открыл свои тайны гениальному мастеру. Изящная змея с нежным ликом Сариссы – любовь, притягательная и коварная. Испуганная крольчиха Ло Лита – красота, опороченная похотью. Боров ад-Фатых – чревоугодие, сладострастие и уверенность в безнаказанности. Беркут… «Обликом будь подобен беркуту, хватающему кролика»– так наставлял меня на первой тренировке «единой нити» Учитель Доо. Я беркут? Ну, мастер, польстил! Курица Аррава, шакал Мунх – их уже видел раньше. А это кто у нас, такой интересный? Волк… Коварный хищник, хитрый и дерзкий, преследует жертву до тех пор, пока она не лишится сил. Палач, уничтожающий слабых, внушающий страх. Что ему стоит обмануть глупую курочку, заставить смешать с глиной для создания Малиновой Тетки загадочный порошок? Зачем? А зачем распускать слухи о моем интересе к Арраве и страсти к темному волшебству? Во что должна была превратиться девичья поделка, подтверждающая правдивость обывательских сплетен? Какие планы хищника спутало появление Учителя Доо? Было ли выдано особое задание тому, кто сопровождал нас с наставником в путешествии? Мы избавились от нежеланного присмотра лишь в джунглях Танджевура, где соглядатаи вряд ли чувствовали себя так же уверенно, как на улицах городов. Что мог видеть, о чем догадался Маран Мочи? На что мне хотел намекнуть? Не каждый смог бы понять, что в его доме произошел не пожар, а поджог, но я понял: волк подчищает следы. Лицо неведомого врага обрело знакомые черты.

Аландар Делун Пиккья.

Я положил рядом с фигуркой найденный на пепелище бо-сюрикен.

***

Конец октября отметился затянувшимися дождями. Из дома выходить не хотелось, да и некуда было идти. В комнатах, двориках и галереях поселилась серая скука. Когда посыльный из управы доставил письмо от отца, воспрянул духом: разрешение вернуться в поместье оказалось весьма кстати. «Нам нужно многое обсудить…» – что же, я готов. Заказал приличное платье Аянге, чтобы не опозорила меня перед сестрами, рассчитал слуг, оставив только семейную пару, способную уследить за домом и садом. Через неделю отец обещал прислать паланкины, чтобы с удобством перевести меня и скарб, которым оброс, в родовое гнездо.

Я неторопливо собирал вещи, с чувством, толком, расстановкой. Подолгу рассматривал привезенные из странствий трофеи, вспоминая все, что произошло за время моей самостоятельной жизни. Какие-то экзотические сувениры, например, яркое панно из перьев колибри, подарю сестрам. Четки и статуэтку из мастерских Шандиса Васы Куккья, безусловно, оставлю себе – щедрый дар юному страннику, надо проявить уважение. Да и по нраву мне пришлись такие дары. Шнур талхов всегда висел на поясе, как и просила Госпожа Иллюзий, о нем я даже не вспоминал, воспринимая такой же естественной деталью наряда, как и тешань. Отцу подарю дорогую уздечку из Рангана и кого-нибудь из лунных коней. Он обожает лошадей, я-то знаю.

Так же неторопливо собирался Учитель Доо. Жаль, но он не останется дальше со мной: поместье отца расположено слишком близко к комплексу императорских дворцов, а приближаться к таким кварталам наставник отказывался наотрез.

– Я буду рядом, конечно, – ободрил он. – Недалеко от Бахара у меня есть маленький домик, вполне достойный скромного отшельника. Он всегда будет ждать тебя. И я буду ждать, хотя в моих наставлениях ты уже не нуждаешься.

– Как же не нуждаюсь? – не скрывал всей глубины разочарования. – Я еще так столько не успел узнать! Не смог научиться…

– Ничего, – казалось наставник совсем не был расстроен грядущим расставанием. – Всегда буду рад помочь советом, но свой путь каждый проходит сам. Ты уже можешь.