Песня моей души (СИ) - Свительская Елена Юрьевна - Страница 89

Проплывало мимо вершин торопливое времечко. Не касалось оно только сокола, пожалев, что он маленький, и что сокол тот не взлетит никогда. Сколько ж соколов время то возвышало и уносило! Но летали те соколы в выси, наслаждались полётом и видами, и пощады у времени не просил ни один из них…

Ветры дули холодные, ветры дули прохладные, были ветры и тёплые над пустынями, над вершинами. И взирал с вершины соколёнок, пощажённый временем, и грустил соколёнок, что ни разу не взлетел он...

И просить стал он ветры, чтоб столкнули с края его, чтоб до дна той пропасти хоть разок пролетел бы он. Чем б закончилась та история? Разрушеньем, падением ли? Это песня сердца малого сокола. Песня о напрасной мечте?

Время сокола щадило, понимая, что разрушенье помогло бы, чтоб небо песню ту позабыло. И что сокола каменного оборвались бы страдания. Но мечты о полёте прекрасной времечко разбить не могло…

Ветры дули сочувственно, ветры дули насмешливо. Дули ветры разные равнодушных среди вершин. И бежало времечко, возвышая и унося в даль. И стирало оно печаль, только соколёнка щадило…

На просторах ль равнинных, средь высоких иль низких вершин, среди глади воды иль песка, из лесов ли, полей – песне сей не важней – пролетал молодой орёл. Облетел он половину земли от родной своей стороны. И нашёл за свой полёт истины, истины…

И однажды в унылый день тот летел орёл над вершиной сей и столкнувшись со взглядом соколёнка, грустным, просящим, равнодушным остаться молодой орёл не посмел. Он спросил о мечте соколёнка, он услышал мольбы о помощи: что столкнуть его в пропасть ту, чтоб исполнить его мечту соколёнок орла просил. Говорил, что никак нельзя без падения вниз пролететь ему, что другой кто-то вряд ли исполнит просьбу ту, не поможет малому соколу. А орёл не желал, не хотел его вниз толкать. Отказался орёл и увидел он вдруг скатившуюся со щеки соколёнка слезу…

Ветры дули холодные. Дули мимо они, любопытствуя. И жалели они, и высмеивали соколёнка напрасную печальную мечту. А орёл молодой не желал всё смириться. Вдруг из горла его новый крик полился. Он взвалил соколёнка к себе на спину и с разбега в небо смело и дерзко молодой орёл устремился!

Кратким вышел полёт, силы быстро кончались орла. Зная, что упадёт, он летел, он мечтал о полёте для друга его навсегда…

Ветры дули им вслед, и носились вокруг, и ругали их, и жалели. Вдруг о мечте соколёнка, соколёнок с орлом запели. Разнеслась песня та над землёй, над волнами морей, океанов, над лесами, полями. И проснулась задремавшая было земля, и вздохнула она, пожелала, чтоб орёл с соколёнком летали. Разнеслась та мечта по странам ближним, дальним и самым дальним. И взлетела вдруг вторая мечта. То вода и земля о полёте соколёнка Творца умоляли. А орёл с малым соколом, побывав в вышине, песню спев о мечте, вместе падать вниз начинали.

Ветрам жалко их стало – и в порыве одном, слившись в вихре большом, двух мечтателей они поддержали. И продлился на миг небывалый полёт, задержалась в выси мечта. Соколёнка радостный крик растопил на вершинах снега. Задрожала в тот миг безнадёжность… Но снега вернулись опять. Безнадёжной мечте суждена была безысходность…

Дули вихри и ветерки. И холодных средь них не осталось. Из земли потекли новые ручейки – земля плакала, только двое друзей смеялись.

Небеса вдруг заполнились светом будто бы солнышка, долетели стремглав до земли тёплые, нежные лучики. И у самой земли рыдающей задержались друзья. С неба голос Творца спросил:

- Если разобьётся один, что другой б тогда делать стал?

И орёл дерзко отвечал, что от горькой чужой судьбы он устал. И хотел бы, чтоб вместе с ним соколёнок в выси летал!

- Не проси! – закричал его маленький друг. - Время замерло, чтоб ответ мой возник: ты летай, ты забудь обо мне. Ты летай без меня… за меня… Я ж уйду навсегда, я забуду мечту мою! Было б радостно мне, если б хоть ты летал!

- Или мы, иль никто из нас! – возражал сердито молодой орёл. – Разделил я твою мечту, помогал я ей сбыться, а ты мечту нашу предал!

- Нет! – вскричал малый сокол. – Нет, не предам я нашу мечту! Помечтаем вместе о ней, а затем я с тобою уйду!

Дули вихри сердитые, дули ветерки грустные. Ожило торопливое время. И грустило всё о друзьях…

Только вдруг замерло всё увидав, как в звенящей от счастья выси, над землёй, в облаках, сокол и орёл о мечте о сбывшейся пели! За мгновенье одно исчезли лучи, друга два в небо взлетели. Друга два подросли. Друга два счастливых красиво летели. Летели! Соколёнок ожил, соколом стал. С другом новую песнь слагал. О дружбе, что помогла. И о том, что даже большая-большая застарелая или новая, лёгкая или сложная не исчезнет никогда мечта! Только нужно поверить в мечту. И в свою, и в другого, если тяжело одному ему!

Напевала ту песнь земля, разносили её ветры в близкие и дальние края. А друзья, став неподвластными времени, улетели от тех вершин. Полетели, чтоб помогать всем другим. Говорили, что неба хватит на всех. И что даже небывалую мечту может ждать успех!..

Я растерянно смотрел на него. И молчал. Ещё долго молчал после того, как он досказал свою то ли певучую легенду, то ли пылкую песню.

А ведь он прав, этот парень! Есть красивые, очень красивые мечты, но они кажутся безумием, глупостью, душу режут невозможностью и сладостью грёз и кажущейся оторванностью от жизни. Но это не значит, что эти прекрасные мечты неосуществимы! Просто есть мечты, которые невозможно исполнить в одиночку! Только и всего. Есть мечты, которые мы вполне можем осуществить и сами, но, между тем, есть и мечты, которые невозможно сделать без людей…

И этот отчаявшийся парнишка… Передо мной стоял такой менестрель, каких здесь почти не осталось – перенявший лучшее у мастеров, сам наделённый даром. Тот, который умел с душой петь светлые, ободряющие душу песни.

- А он так же интересно рассказывает, как и Гришка!

Очнувшись, я оглянулся и обнаружил, что в трактир как-то незаметно пробилось много народу.

Ремесленник, который похвалил парнишку, подмигнул мне:

- Эй, Гришка, тебе, небось, обидно теперь, что такой соперник объявился, а?

- Я не для состязания легенды пересказываю, - подмигиваю ему в ответ, - А красоты ради. Чтобы больше её стало в мире. И ежели мне кто-то ещё будет в деле том помогать, то я только за.

- Отдай кинжал! - шёпотом попросил меня юный менестрель.

- Расскажешь ещё чего-нибудь – и отдам, но прежде… - освободив поднос, направился к слушателям. – А заплатите-ка за труды, люди добрые…

Парнишка глянул на меня с неудовольствием. Мол, наживаться на моём труде надумал, гад?! И растерялся, когда я ссыпал все собранные медяки ему в карман. Надеюсь, он бросит воровство и займётся тем, чему учили его отец и дед.

- Кинжал не отдам, пока ещё что-нибудь не услышу, - пригрозил я.

- Чего ты добиваешься?

- Хочу послушать настоящего менестреля. Вполне приличное желание, не так ли?

- По-моему, прославленные менестрели не желают слушать других, которые их в чём-то превосходят.

- Мал ты ещё, а потому не притворяйся, будто всех насквозь видишь.

Оставлять кинжал мне ему было жалко, поэтому он пересказал ещё одну историю. Я снова прошёлся с подносом и вновь отдал собранные монеты ему. На три обеда и ночёвки в трактире на чистой кровати ему денег хватит, потом, надеюсь, призадумается и бросит воровать.

- А давай-ка я расскажу третью историю, но в обмен на твою, - предложил парнишка.

- Монеты всегда не лишние, - понимающе усмехнулся я.

- Мне интересно, что за менестрель или сказитель захотел меня послушать.