Песня моей души (СИ) - Свительская Елена Юрьевна - Страница 150

Ворчу:

- Полагаю, чувств от воспоминаний собственных жизней должно быть побольше, так как в этих, как ты называешь, спектаклях, мы сами играли. И освист публики или её подарки нас как-то больше трогают.

А он восторженно продолжал, потрясённый новый идеей:

- А с другой стороны… мы видим спектакли и читаем книги. И это напоминает нам этот путь, путь нашей души. Путь, который мы забываем. А те, кто записывают, рассказывают или разыгрывают какие-то истории, могут через них пытаться что-то рассказать тем, кто их читает, слушает или смотрит!

- А разве нету историй, которые рассказывают просто, чтоб убить время?

- И такие есть, - Вячеслав задумчиво потёр лоб, - Просто почитать, послушать и посмотреть тоже приятно, особенно, когда хочется отвлечься от грустных мыслей и чувств. Хотя, можно и как ты: пытаться донести до слушателей какую-то мысль, но ненавязчиво, чтоб они сами её додумали, а для того, чтобы они дослушали до неё, заворачиваешь эту свою мысль в какую-нибудь захватывающую и интересную историю! Слушай, я вот задумался… А какое это, оказывается, ответственное дело: рассказывать людям истории!

- Знаешь… - шумно выдохнул я, шумно вдохнул, - Давай о литературе и прочих видах искусства поговорим потом! Я уже устал от этого разговора. И вообще, мы не за этим пришли сюда! Мир, куда нам сейчас надо идти?

- Никуда не надо.

- Что?!

- Вы всегда идёте туда, куда хотите идти! Вы сами выбираете свои пути.

- Мириона, прекращай уже эти разговоры! Я устал!

Мириона указала направление. И мы пошли, вот только…

- Мир, а откуда появились эльфы и драконы? – спросил Вячеслав.

- Послушайте! – я резко обернулся, - Говорите, пожалуйста, без меня! Молча!

- А это возможно? – растерялся отрок.

- Можно. Я и мысли твои вижу. Так что в мыслях отвечай, - дружелюбно объяснила Мириона.

Ну, и болтливая же она!

- А ты бы попробовал несколько веков помолчать! – обиженно отозвалась хранительница нашей жизни, - Так, перекидываясь разговорами раз в несколько лет или столетий, а то и тысяч лет?! Что, мир права не имеет поговорить? Думаешь, весело, что вы глухими всё прикидываетесь?

А это идея!

Зажал руками уши:

- Ничего не вижу, ничего не слышу! Говорите про себя и без меня!

Даже сам вдруг удивился, что на меня нашло. Я какой-то скандальный и ворчливый стал сегодня. Впрочем, это она виновата, сказала, что я в прошлой жизни был убийцей, а я ненавижу кому-то причинять боль! Вон, я сколько драться учился, но старался противников просто побеждать. Старался даже не калечить их. Ведь у меня враг был только один по-настоящему: Хэл.

Мы продирались сквозь кусты, отвлекаясь друг на друга, за что я поплатился: не заметил овраг в зарослях и свалился. Мой друг успел ухватиться за куст и не упал. Было сложно карабкаться по смоченной дождём земле, хватаясь за кустики травы, да ещё и дождь не прекращался. Когда я наконец выбрался, то был перепачкан грязью. От злости не сразу прочёл очищающее заклинание.

Мы обошли овраг и направились дальше, следя за всем, попадавшимся нам под ноги. Без каких-либо успехов вернулись на то место, где ели. Мрачно глянули на холм. И тут только увидели нечто тёмное вверху.

- Может, там тот самый вход?

- Проверим.

- Тот самый, - влез мир.

Сегодня он чрезмерно общительный. Хотя… должно быть сложно, когда долго не удаётся с кем-то поговорить!

Мы полезли наверх. Мальчик поскользнулся, схватился за ветку, но та обломилась. Я был чуть выше, поэтому не смог его удержать. Он скатился, ушибся об толстый дуб, вытянувшийся у основания холма.

Медленно спустился, осмотрел его ногу.

- Давай вернёмся обратно. Дождёмся, пока будет хорошая погода, и продолжим осуществлять наш план.

- Нет! – резко возразил друг, - Мы пойдём вдвоём!

- Но тебе больно. Ты ведь сильно ушиб ногу. Как бы из-за этого нам не попасть в беду. Давай я верну тебя обратно – и пойду один.

- Нет, мне ещё больнее, - он куснул губу, - Не могу уйти, ничего не предприняв.

- Почему?

Он потупил взгляд, заговорил не сразу:

- Это моё вещество спровоцировало такой размах «Проклятья алхимиков» в этом году. То, которое я около года назад предложил активно использовать вместо других. Думал, что оно безопаснее других видов, которые использовали прежде.

Я потрясённо застыл. Он?.. Вячеслав руку приложил к начавшемуся кошмару? Но… как же так! Он не мог! Он же добрый, ненавидит причинять кому-то боль! И… это устроил он, хотя и ненарочно, думая, что сделает как лучше. Ведь не со зла же друг так поступил!

- Ты же не нарочно, - сказал я, положив руку ему на плечо. – Не нужно так себя терзать из-за этого, Вячеслав!

- Ты… - он растерянно посмотрел на мою руку, - Ты не ненавидишь меня за всё это?

- Это вышло случайно. Ты не хотел. Ты старался спасти людей. И ногу поверил. Давай, всё-таки я один. А ты в другой раз сделаешь что-то полезное.

- Но мне больно! – он сорвался на крик. – Я в этом замешан! Из-за меня пострадали люди!

- Вообще-то, не ты один засорял этот мир искусственными веществами. Просто твои как-то раз среагировали вместе с теми, которые выбросил не ты. Не ты один виноват в появлении и размахе «Проклятья алхимиков». Кстати, твоего деда и твоего отца никто не просил использовать алхимическое оружие против врагов! Другого оружия им, видите ли, было мало! За яды взялись!

Он по груди себя ударил, со всей силы. Выдохнул отчаянно:

- Какая мне разница, что сделали другие? Мне больно, что в этом ужасе замешан и я! Я ненавижу себя за тот выбор!

И выглядел он таким потерянным! Мне было больно смотреть, как мой друг страдает.

- Да ладно тебе! – я примиряющее хлопнул его по плечу, - Если вот эту Мириону послушать, то мы вообще все последние тысячелетия, а то и десятки тысяч лет занимаемся в основном ерундой. Хотя… вот не хочу я в это верить! Я же нормально жил. И даже прилично. А её послушаешь – так всё не то.

- Но из-за меня…

Я вдруг подумал, что мы с ним чем-то похожи. Знанием какой-то неприятной правды о нас самих. И той болью, которую оно вызывает. Точнее, он точно знает, что совершил плохую вещь, а я – не уверен в этом. Он сделал в этой жизни. А я, если верить Мирионе, в какой-то прошлой своей жизни. Он ненавидит себя за сделанное, он сейчас в ужасе и в отчаянии. А я – разозлился, услышав. Он точно сделал и точно знает. А меня как будто оклеветали: я из-за этого так злюсь. Вот только… Только эльфийский дворец я разрушил сам, чтобы отомстить – и это я точно знаю. И это я никогда не смогу забыть. Быть может, Нэла больше никогда не смогу увидеть. Или он пострадает из-за меня. О, только бы обошлось! Только бы брата моего не трогали! Но…

Запоздало припомнил тот наш последний разговор.

Нэл ведь полюбил дочь своего короля. И та на его стороне. Да и наследник… был… вступился за моего брата.

Как-то гадко стало на душе от всех этих воспоминаний. Сердце сжалось напугано. Ничего, сердце. Будем надеяться, что любимая моего братишки хотя бы немного позаботится об моём братишке. Как заботилась обо мне… Нет, лучше, чтобы о нём она заботилась больше. Это он её полюбил. Не я.

А друг сидел такой потерянный. На него тоже мне было больно смотреть.

- Послушай, Вячеслав! - сказал я твёрдо.

Он поднял взгляд на меня – и в глазах у него были слёзы.

- Да, так бывает, что мы иногда вольно или невольно совершаем плохие вещи. По глупости ли, из мести ли, сгоряча ли… И только часть из этих вещей мы можем потом исправить. Увы. Но, знаешь… Пока мы живы, мы можем что-то изменить! Нам именно об этом и нужно думать. Потому что прошлого не изменить: оно уже было и сейчас его уже нет, а будущего пока ещё нет, там неопределённость. А мы сейчас здесь, в настоящем. Мы что-то сумеем исправить, если начнём исправлять. И пока мы живы, мы что-то точно сможем исправить. Поэтому, давай, вставай – и пойдём вперёд.

Он недоумённо моргнул, потом его лицо озарила счастливая улыбка.