Наёмный самоубийца, или Суд над победителем (СИ) - Логинов Геннадий - Страница 53

— Для начала — ты скажешь, в чём дело, — явно недовольный таким поворотом событий, потребовал ловец. — И прекрати ты, наконец, курить эту гадость. Я бросил всё и пришёл решать твои проблемы, хотя уже раз сто обещал себе послать тебя подальше. Я тебе не нянька. Я ничего тебе не должен и ничем не обязан. У тебя своя голова на плечах, и будь добр сам расплачиваться за последствия своих поступков. Я не должен ни терпеть твои выходки, ни выслушивать твои глупости, ни вообще разговаривать с тобой. У меня своих дел по горло. Я давно уже не видел, чтобы ты пришёл к кому-либо на помощь первым или появился не тогда, когда что-то нужно лично тебе.

— Ой, да брось, к кому мне ещё обратиться, как не к родному брату, если нужна помощь? Никто не просит посадить меня на шею, но какой бы я ни был, хоть плохой, хоть какой, так уж вышло, что нас родили с тобой в один день… — завёл старую шарманку бродяга.

— Вот только не надо гнать этой сентиментальной пурги. Отвечай, что там у тебя в фургоне, или я прямо сейчас сяду в машину и поеду домой, лягу спать и усну с чистой совестью, — пригрозил рыбак. Видя, что без объяснений не обойтись, брат вздохнул:

— Ты только не думай, что я много выкурил. Это я так, балуюсь. Нервишки без этого сдают… Даже не знаю, как бы тебе объяснить… Только ты, пожалуйста, не смейся и отнесись серьёзно…

— Я попробую, но обещать ничего не могу, — честно ответил рыболов. Набравшись смелости и в очередной раз переведя дух, укурыш, признался:

— Короче, брат, у меня там, в фургоне, лежит снежный человек. Я поначалу сам был в ауте, когда ехал и сбил его. А потом подумал, что это вообще такая тема. Но нужно всё прикинуть, посоветоваться, обмозговать… Ты чего?

У рыбака началась настоящая истерика. Скрутившись в три погибели и положив ружьё на землю, он встал на четвереньки и принялся стучать по грязи кулаком, содрогаясь в немом хохоте. Окажись здесь человек со стороны, он сделал бы ошибочный вывод о том, кто уже в этот день накурился, а кому ещё только предстоит.

Наконец, когда кризис миновал, рыбак нашёл в себе силы подняться и заявить, вынимая из зубов брата «травку»:

— Ладно, разберёмся. Но прежде я тебе кое-что покажу…

…Лампочка мерцала и раскачивалась, грозя потухнуть в любую минуту. И это казалось смешным. В этот момент вообще всё казалось смешным. Смешным казалось наблюдать за тем, как склизкий водяной таращит глаза. Смешным казалось то, как обросший гигант, затащить которого в дом потребовало немалого труда, лежит без чувств на полу, привязанный чем-то и как-то к ржавой батарее. Смешным казалось то, что вся комната наполнена дымом.

Достав из ведра очередную рыбу, ловец потряс её за хвост, привлекая внимание водяного. Ну, или русалки. Существо настроилось. Рыба пролетела через комнату и шлёпнулось прямиком в ванну. Несколько других рыб лежали, немного не долетев. Это казалось забавным. С опаской покосившись на людей, существо подняло двумя лапами рыбу и принялось осторожно её надкусывать. Это тоже показалось в тот миг очень смешным. Затем — рыболов достал пищащую игрушку и произвёл с её помощью несколько звуков, после чего швырнул её следом за рыбой. Это так вообще вызвало бурный смех.

Мужчина понимал, что явно делает что-то не то, проблемы от этого не решатся, а потом останется лишь стыд и плохое самочувствие, но в этот момент ему было смешно и хорошо. Эмоции и стрессы отступили, давая передышку.

— Меня пробивает на хавчик, — поделился он, задумчиво уставившись на водяного, поедавшего сырую рыбку. Существо явно проголодалось за сутки, поэтому жрало всё, что дают, не выпендриваясь.

— У меня там остались пиво и пицца, — похвастался близнец, запуская руку в ведро с рыбой и пробуя одну на вкус. Не понравилось. Словив момент просветления и временно перестав тупить, он направился к фургону, потащив брата за собой. Вскоре оба вернулись с двумя ящиками пива и несколькими коробками пиццы.

— «Дождь женских голосов бьёт из памяти моей, как из небытия», — с особо торжественным пафосом выдал раздолбай. Братья снова рассмеялись.

— А это ещё что такое? — не узнавая цитату, поинтересовался рыбак.

— Гийом Аполлинер. «Калиграммы». Кажется, — разведя руками, предположил близнец. Дальнейшие события развивались стремительно и ярко. Поев, выпив и докурив то, что имелось, близнецы завели бессмысленный до гениального разговор, обсуждая дальнейшую судьбу криптидов, а также вопросы милосердия, гуманизма и этики. Решив, что чистая совесть дороже грязных денег, они сначала отвязали снежного человека от батареи и уже собирались отвести бедолагу на море, для того чтобы возвратить лохматого верзилу в родные глубины, но спохватившись, что делают что-то не так, решили повременить, отложив его под деревом в ближайших зарослях, после чего воротились за водяным и, затолкав его снова в бочку, залили сверху водой, досыпав рыбы. Машину то и дело заносило, свет фар выхватывал фрагменты дороги из мрака, а каждое подскакивание на кочке вызывало нездоровые смешки. Несколько раз казалось, что ещё немного — и автомобиль перевернётся. Чудом не сбив никого на безлюдных улицах и не влетев в какой-нибудь столб, братья доехали до побережья.

На следующее утро близнецы проснулись на хаотично дрейфующем корабле. Они очень смутно припоминали, как добрались сюда и вышли в море, но были уверены в том, что отпустили водяного на свободу и сделали хорошее дело. Наверное. Быть может, его лохматый товарищ по несчастью за это время уже успел проснуться и убежать подальше в лес. Тем лучше для него. Как бы то ни было, проблема, пусть и глупо, пусть и на эмоциях, но разрешилась сама собой, оставив какие-то мысли и чувства в душе.

Тогда, раньше, тварь можно было отпустить из страха. Теперь же — из сострадания. И в этом была огромная разница, как между прощением, которое выпрашивают из страха наказания, и тем, которое просят из чувства глубокого раскаяния, при осознании тяжести вины и наличии твёрдого решения исправиться и перековаться. И пусть даже сознание на время побывало в дурмане, — суть действий, пусть даже и безрассудных, исходила от чистого сердца.

Рыбак поворчал, ожидая неизбежных разборок с женой, но, честно говоря, сейчас это его мало беспокоило. Заявив, что раз уж они уже на борту, то можно потихонечку начинать рабочий день, он отыскал заначенную фляжку, приговорив её на пару с братом.

Остаток дня прошёл довольно спокойно. С волнением осматривая сети, рыболов ожидал увидеть среди скопления рыб очередного, или того же самого, водяного, желая и опасаясь обеих возможностей одновременно. Но, так или иначе, неожиданный улов не повторялся.

— Не парься, брат, — похлопав рыбака по плечу, заверил близнец. — Делай добро, и с тебя не убудет. Ты отпустил его — и тебе обязательно за это воздастся сторицей. Закон кармы.

Рыбак не верил во всю эту муть и считал неправильным поступать порядочно из расчета на выгоду, но кивнул, не считая нужным спорить.

А наводчица, вернувшись в свой стан с донесением, сообщила о береговой полиции, состоянии предполагаемой линии обороны и возможном сопротивлении со стороны местного населения. В задачу морских бойцов входило совершить налёт и разорить поселение до того, как кто-либо на большой земле почует неладное, забьёт тревогу и вышлет основные силы на остров. С новыми данными разведки атака армии амфибий оставалась лишь вопросом времени…

Другой

Понимание всего ужаса ситуации приходило к нему постепенно. Он не мог сказать со всей уверенностью, в какой момент начался этот кошмар, но принимал за точку отсчёта тот день, когда впервые проснулся с чудовищной головной болью. Его шатало, тошнило, дико хотелось пить, а по ощущениям он был готов упасть и испустить дух в любой момент. В первый раз он списал всё на усталость: получая немало заказов, он работал не покладая рук и, случалось, спал всего по нескольку жалких часов в сутки. Конечно, любой другой человек признал бы в подобных симптомах банальное похмелье. Однако этому диагнозу противоречил один немаловажный нюанс: молодой талантливый скульптор вообще не употреблял спиртного — не только лишь накануне, но и в принципе, не делая исключений даже для праздников.