Идущий на смех (СИ) - Логинов Геннадий - Страница 77

Своей учёностью и красноречием он превосходил всех проповедников Парижа, на его лекции-проповеди собирались многие люди, а среди его учеников были такие церковные авторитеты, как Пётр Ломбардский или будущий Папа Целестин II.

В стремлении к изучению диалектической схоластики он обучался то у авторитетов в области реализма, то у авторитетов в области номинализма, но в последствии не принял ни положения о том, что универсалии являются условными отвлечённостями, ни учения о том, что идеи составляют всеобщую действительность, или что действительность общего выражается в каждом отдельном существе.

В итоге он вывел так называемый концептуализм, колебался между платноизмом и аристотелизмом, выдвигал суждения в пику Ансельму Кентерберийскому, был идейным противником Бернара Клервосского и, в конце концов, католическая церковь осудила многие из его трудов как еретические.

Прежде всего, он отвергал традиционное учение, сформулированное Ансельмом Кентерберийским как «веруй, чтобы узнать», вместо этого поступая подобно апостолу Фоме: «узнай, чтобы уверовать».

Но это всё лишь одна сторона медали. Во время своей бурной деятельности он влюбился в Элоизу, племянницу каноника Фульбера, славившуюся умом, красотой и образованностью. Она ответила ему взаимностью, он стал её учителем и их счастью не было предела, пока об их любви не узнал Фульбер.

Абеляр был вынужден отправить любимую в отчий дом, где она родила ему сына Пьера Астролябия и тайно венчалась. Но позднее она отказалась от брака, чтобы не мешать карьере любимого, которому в ином случае были бы закрыты высокие посты.

Фульбер, затаивший обиду, велел своим людям избить, изувечить, изуродовать и кастрировать Абеляра, поскольку скопец не имел права продвигаться по церковной иерархии36.

В дальнейшем Абеляра мучили, претесняли, преследовали, при том что он оставался верен своим убеждениям, верен своим друзьям и ученикам, и, будучи обычным монахом, находился в изгнании и продолжал вести проповеди, читать лекции и писать труды.

В том числе, не только богословские, но и художественные произведения.

Элоизу заставили принять постриг, но на протяжении всей жизни, разлучённые без возможности видеться, они продолжали вести переписку, полную душевной теплоты, тёплой любви и нежности, и в дальнейшем она вдохновила многих поэтов.

Автобиография Абеляра описана им в книге «История моих мучений», но у этой истории был счастливый конец, если так можно сказать.

Вопреки всем возмущениям и Римско-Католической Церкви и Римского Папы, многочисленные люди, для которых Абеляр был дорог, а история его жизни и любви трогала сердце, перевезли тела Элоизы и Абеляра и захоронили их вместе, а цветы из его могилы проросли к её могиле.

Как бы там ни было, у Вас в жизни тоже была любовь. И Вы знаете, что когда кто-то заявляет, что её не существует, или путает её с животной страстью и алхимией чувств, вызванной соотношением желчи и прочих жидкостей организма, — значит не было в его жизни любви. И рассказывать ему о ней, — это как пытаться объяснить словами человеку, слепому от рождения, что такое цвет.

Ваша любовь была взаимна, но даму сердца отдали за другого, в то время как Вы были вынуждены оберегать короля от придворных интриг. Сейчас уже она тоже немолода, хотя и помоложе Вас. Но какая разница для любящего сердца?

Разве, к примеру, Ваша мама не была для Вас самой прекрасной женщиной на свете даже тогда, когда она была седой и беззубой? Это, конечно, не то же самое, но всё-таки…

Вы получаете +10 пунктов Вдохновения!

Переходите на параграф 527

522

Стараясь издавать как можно меньше шума — Вы пытаетесь отворить дверь. К Вашему счастью она оказывается не заперта.

По идее у корабельного кока, кладовщика или у кого-нибудь в таком духе должны быть ключи, но, может быть, сюда часто бегают по поручениям и что-нибудь приносят? В общем, неизвестно.

Приоткрыв дверь, вы осторожно выглядываете и видите проход и двери (включая эту их всего восемь, и внешне они никак не отличаются).

В одном конце тупик (там висит красивый дорогой ковёр с арабесками), в другом есть лестница, ведущая на верхнюю палубу. Возле одной из дверей постелен коврик, на котором какой-то сарацин совершает намаз.

Судя по всему, это стражник, который не может покинуть пост, но при этом, как истинный мусульманин, серьёзен в вопросах веры.

Рядом с ним лежит его оружие, которое он, видимо, вынул и отложил на время намаза: это характерная восточная сабля с елманью37 и кривой рукоятью с закругляющимся навершием, и характерный морской пистолет с удлинённым стволом и расширенным раструбом38.

Сейчас этот человек занят. Но что будет потом? Как Вы поступите?

— Нападёте на него, пока он безоружен — 1040

— Попробуете тихо и незаметно пробраться в дверь напротив — 495

— Просто попробуете заговорить с ним — 1024

523

Как человек образованный и разносторонне развитый, Вы в своё время изучали латынь, греческий и арабский, и в какой-то мере понимаете некоторые из наиболее распространённых в Западной Европе языков.

Не то чтоб Вы знали арабский как родной, но на примитивном уровне объясниться сумеете. Будем надеяться.

— Зайе ссаха? Киф аль-халь? — стараясь говорить естественно и непринуждённо, произносите Вы.

— Кваэс, — всё так же холодно произносит один из бородачей. — Айз э?

Судя по всему их не особенно удивляет то, что Вы разговариваете на их языке, потому что раньше торговля процветала и тут бывали купцы со всего мира, послы иностранных держав, гости, приглашённые учёные, инженеры, лекари, архитекторы и прочие интересные личности, соответственно это взаиморасполагало к изучению языков.

— Ана бет каллим араби… швайя-швайя… Райха фин? Иля вайн? — посмотрев на корабль, произносите Вы. Ваш ломаный арабский просто отвратителен, но в целом сарацины Вас понимают.

— Акка, — отвечает мавр. Что ж, уже кое-что. Значит, корабль всё-таки точно идёт в бывшую столицу государства крестоносцев.

— Мата? — уточняете Вы, понимая, что Вас интерес вызывает у мавров обоснованные вопросы и подозрения.

— Баад букра, — произносит сарацин, всё больше настораживаясь. Значит, послезавтра…

— Если у Вас записано «Абубакар» — 489

— Если нет — 634

524

Ну что, бывают дни, когда клюёт хорошо, бывают дни, когда клюёт плохо, а бывают дни, которые вообще ни на что не похожи.

Глядя на водную гладь, Вы вспоминаете о старом выражении: «Если долго сидеть на берегу реки, рано или поздно по ней проплывёт труп твоего врага». Или как-то так.

Конечно же, это всё метафора, и речь здесь идёт о воспитании терпения. Ну а если и в самом деле подождать?

— А почему бы, собственно, и нет? — 528

— Не будете страдать ерундой, в конце концов, уже не мальчик, почти семьдесят лет, как-никак — 818

525

Циклопических размеров собор будоражил воображение, заставляя человеческое естество трепетать и благоговеть, ощущая себя ничтожной и грешной козявочкой.

Колоссальный и величественный, он имел форму латинского креста, мраморную облицовку, внушительные барельефы со сценами из Ветхого и Нового Завета, ужасного вида горгулий, три нефа, два боковых трансепта и полукруглую апсиду.

Находившийся в самом центре города, на соборной площади, он мог вместить внутри себя всё население города, а его массивный, изящный и грандиозный купол словно бы парил над Коканью.

Даже самое распоследнее мурло, живущие одними животными инстинктами, с утра и до вечера желающее лишь жрать, выпивать, совокупляться, испражняться и ничего более, — и то проникалось каким-то особым восторгом, соединявшим в себе ужас и восхищение.

Площадь перед собором всегда была полна всевозможного люда: разномастные калеки и побирушки всех мастей, способные напугать разнообразием уродств и увечий; всевозможное ворьё, ошивавшееся везде, где случаются человеческие скопления; многочисленные торговцы и лавочники, завлекавшие кто чем горазд, расхваливая во всё горло кто грушу, кто хрюшу; монахи, собиравшие подаяния и проповедующие на площади; различные умельцы, предоставлявшие свои услуги прямо на открытом воздухе — кому нож заточить, а кому и зуб вырвать; и многие, многие другие дельцы и пройдохи всех мастей.