Идущий на смех (СИ) - Логинов Геннадий - Страница 200

— Опомнитесь, — с умилением и, в то же самое время, словно бы объясняя прописные истин ребёнку, промолвили Вы. — Мне, конечно, очень приятно слышать такое. Ваши признания греют мою душу. Но рассудите здраво: зачем Вам, молодой, красивой, талантливой девушке, имеющей замечательное приданное и все возможности к тому, чтобы встретить прекрасную партию — старый больной шут, лишившийся всего и выброшенный на обочину жизни? Что я смогу Вам дать? Сколько нам будет отведено прожить вместе?

— Вы уже дали мне многое. И мы будем жить вместе столько, сколько даст Бог. Но браки заключаются на небесах. Важнее, что наши души не оставят друг друга и после того как пройдёт эта, временная жизнь. Подготовка к жизни вечной, — настаивала она на своём.

Конечно, разум и жизненный опыт говорили Вам, что истина — на Вашей стороне. Но, вместе с тем, Ваше сердце разделяло точку зрения Женевьевы.

— Послушаетесь своего сердца — 1391

— Прислушаетесь к голосу разума — 1387

1389

На пожелтевшей от времени странице с замусоленным уголком отчётливо выведены имена Ваших хороших знакомых, каждый из которых по-своему способен помочь Вам в беде.

— Карстен Клеменс, капитан — 678

— Адальберт, лесничий — 782

— Рокильда, контрабандистка — 400

— Иоханн, кабатчик — 992

1390

Завалившись на диван, Вы некоторое время размышляете о том, о сём, о другом, и ни о чём конкретно, постепенно проваливаясь в некое пограничное состояние между сном и бодрствованием.

Такое иногда бывает с Вами, когда Вы утомились, но сознание слишком возбуждено, чтобы просто взять и уснуть.

Где-то на окраине сознания Вы начинаете воспринимать какие-то звуки, шумы, шорохи, женский смех, отдалённые голоса…

…Рассмеявшись, шаловливая красотка опирается о картинную раму и выпрыгивает наружу, ударив каблуками о пол.

Пробежав по просторной зале, она несколько раз останавливается, с интересом рассматривая то или это, раз или два протирает пальцем пыль, полушутя-полуукоризненно цокая языком, берёт что-то в руки, крутит, вертит, рассматривает, возвращает на место, а вскоре — снова продолжает смеяться и бегать по библиотеке. Удары её каблуков эхом отдаются под сводами.

Вы наблюдаете за ней и силитесь пошевелиться, но понимаете, чо полностью парализованы. Так иногда бывает, когда мозг человека уже пробудился ото сна, а телу ещё нужно время. Премерзкое ощущение.

Наконец, чаровница обращает внимание на Вас и, кокетливо приблизившись, садится на край дивана.

Сначала, полюбовавшись на Ваши страдания, она игриво дёргает Вас за нос, и это, по всей видимости, изрядно её веселит.

Но затем, рассмеявшись вновь, она вконец теряет стыд и решает пошалить всерьёз, начав игриво развязывать шнуровку Вашего браггета104.

Освободив из-под уз одежды то, что там находилось, она громко охает в притворном изумлении и ужасе, затем — с такой же деланной серьёзностью качает головой и цокает языком.

А дальше — начинает творить нечто из разряда виденного Вами на иллюстрированных страницах «Сладострастных сонетов» Пьетро Аретино, запрещённых по всей Западной Европе указом Папы за откровенность и непристойность…

…Когда Вы наконец обрели контроль над собой, в висках пульсировала кровь, сердце бешено колотилось, дыхание спёрло, грудь сдавило.

Это воспринималось, как если бы вы очнулись, но Вы были готовы землю есть на том, что не спали. Мгновенно спрыгнув с дивана, Вы схватились за своё горло.

Через некоторое время Вы снова смогли вздохнуть спокойно. Самочувствие постепенно улучшилось.

Вы подняли взгляд на картину. Дама лукаво улыбалась с улыбкой авгура, строя невинное выражение лица, словно бы ничего и не было.

Деликатно постучавшись, к библиотеке подошёл слуга. Согласно его словам, Вы провели в библиотеке целый день, пропустив обед, и не отвечали. Вы сразу же рассказали ему о случившемся, в отвент на что тот не выказал удивления, ужаса или сомнения, а просто спокойно констатировал:

— Бьянка снова взялась за старое. Это естественно, она и при жизни была слаба на передок. Не пропускала ни старика, ни ребёнка, ни знатного, ни простолюдина, ни конюха, ни трубочиста.

— Так что, такое здесь случалось и ранее? — взволнованно осведомились Вы.

— Ну, время от времени. И не только это, — поведал слуга. — Не обращайте внимания, это просто призраки. Что им ещё остаётся? На самом деле она ничего с Вами не делала. Она лишь могла создать видимость каких-то событий, но не сами непосредственные события.

— Ну, знаете ли, — держась за сердце, Вы вздохнули. — Я мог бы с этим поспорить… И много у вас тут призраков обитает?

— Да уж прилично. Один из бывших владельцев поначалу не верил, решил наведаться с друзьями в склеп и сидеть, отмечать там целую ночь, пируя и распевая песни. Они велели закрыть их снаружи и отпереть дверь на рассвете. Когда мы сделали это — внутри всё было перевёрнуто, лютня была разбита, вино стало уксусом, еда протухла так, словно прошёл целый месяц, и в ней копошились насекомые. А все гуляки были мертвы, да ещё в таком виде… — старик замялся, подбирая нужное слово.

— В каком «таком» виде? — поторопили Вы.

— Ну, во-первых, на лицах застыл дикий ужас. А во-вторых, так выглядят утопленники. Но они-то нигде не плавали. Утопленником был владелец склепа, который в своё время отправился в плаванье, обещав жене и детям вернуться. И вернулся к ним, как и обещал. А вскоре бесследно пропал. После чего стало известно, что корабль-то его затонул, и спасшиеся матросы видели, как он пошёл на дно вместе со своим кораблём. При жизни он на дух не выносил шум, праздных гуляк и вообще был большим занудой, — слуга пожал плечами. — С тех пор те, кто встречается с ним в неподабающем виде… Сильные выпившие или что-нибудь в том же духе… Иногда находятся в таком состоянии.

— А что с гуляками? — потерев подборок, поинтересовались Вы.

— Ну, а что с ними? Время от времени, проходя мимо склепа в позднее время, можно услышать, как они пьют и веселятся внутри. Это ведь не души умерших. Души ожидают Страшного Суда. А это так, что-то вроде отпечатка от сапога, который остаётся там, где при жизни прошёл человек, — предположил тот.

Вы теряете 2 пункта Шутовства!

Да уж, не самое приятное соседство. Но что поделаешь? Впрочем, особенно долго грустить по этому поводу не пришлось, поскольку в скором времени над Коканью нависла беда, в которой не было совершенно никакой мистики. Об этом красноречиво возвести протяжный звон набата — 697

1391

Она ожидала от Вас именно этого ответа. В назначенный день, Вы обвенчались, и казалось, что не было в Кокани более счастливой пары: ни в её Золотой Век, ни позднее, ни прежде.

О замужестве великой и знаменитой художницы, отвергавшей до этого предложения всех состоятельных, известных и знатных женихов одного за другим судачили на каждом углу.

Особенно всех повергало в шок то, что в этом браке не было и капли расчета: только любовь и полное взаимоуважение.

Но вы с Женевьевой были счастливы, и вам не было дела до того, о чём говорят вокруг.

Вы сделались друг для друга поддержкой и опорой — в семье, в творчестве, в делах. В соответствии с нормами того времени, молодая жена родила Вам великое множество детей, и не собиралась на этом останавливаться.

Как правило, большое количество детей рожали потому, что детская смертность была довольно высокой, и постоянное имя давалось ребёнку не при рождении, а при крещении, до которого доживали далеко не все.

Но в Вашем случае Бог миловал: все дети росли крепкими и здоровыми, красивыми и талантливыми, как мама и, вместе с тем, озорными и сильными, как папа.

Рожала Женевьева всё так же в своей мастерской, на время беременности становясь особенно плодовитой и в творческом плане.

Вы прожили долгую и прекрасную жизнь, наблюдая за тем, как Ваши сыновья и дочери сначала выростают, а затем — обзаводятся и собственными детьми. И всё это время рядом с Вами была Она — такая же любимая и прекрасная, как и в первый день вашего знакомства…