Идущий на смех (СИ) - Логинов Геннадий - Страница 133

В основном, они набирались из представителей низших сословий, в противовес элитным формированиям, сформированным из дворянской знати — хотя дворяне зачастую занимали высшие офицерские посты в боевых подразделениях ланскнехтов.

И, собственно, все эти наёмники — рейтары, ландскнехты и им подобные, активно повоевавшие с конца XV до начала XVIII века, были переходным этапом от средневековой рыцарской конницы до регулярных профессиональных армий.

Превосходство наёмных формирований над феодальной элитой было обусловлено несколькими факторами, вытеснивших рыцарей со сцены.

Во-первых, как уже говорилось, огнестрельное оружие в виде пушек, мушкетов, пистолетов и аркебуз, сводившее на нет преимущества лат и крепостей.

Во-вторых, малочисленность рыцарей в сравнении войсками наёмников, формировавшихся из людей всех сословий.

И, в-третьих, рыцари — представители благородного сословия, высшая аристократия, имели свои амбиции, плели интриги, предавали монархов, продвигали на престол своих покровителей, соперничали, в то время как наёмники, получавшие большую и регулярную плату, не имели мотивов для интриг и предательств и пользовались большим доверием монархов

Многие люди подавались в наёмники в поисках лучшей доли, устав от постоянных войн и голода: естественно, видя, что ему грозит смерть либо от болезней и голода, либо от врагов-грабителей, человек предпочитал уже сам пойти повоевать и пограбить, прожив если не больше, то хотя бы посытнее и пороскошнее.

Обычный ландскнехт за месяц зарабатывал примерно столько же, как обычный крестьянин за год.

Войско ландскнехтов называлось «кампанией», и в нём могли состоять от нескольких сотен до нескольких тысяч человек — были бы деньги у нанимателя.

Естественно, что всей этой сворой, жаждущей убийств, грабежей и насилия нужно было управлять железной рукой (а по-другому они не понимают) и держать в неких рамках.

Поэтому у них был капитан (как правило — представитель высшей аристократии), который утверждал устав, определявший субординацию; выплату жалования исходя из заслуг и должностей; меры дисциплинарного воздействия (от штрафов и телесных наказаний до смертной казни); и устанавливал некие общие стандарты и нормы, которых был обязан придерживаться каждый наёмник.

Капитан находил нанимателей, заключал контракты от имени своих людей, распоряжался казной, распределял жалование и был верховным командующим. При этом, в том случае, если войско было достаточно большое, капитан не справлялся со всем один, и назначал помощников — лейтенантов85.

Лейтенанты делили войско на подразделения, которые, в свою очередь, в зависимости от размеров войска, могли делиться на ещё более маленькие подразделения, где лейтенанты назначали уже своих помощников — унтер-офицеров, сержантов, фельдфебелей и капралов.

Существовали и специальные бойцы, осуществлявшие казни и публичное наказание дезертиров и прочих провинившихся перед строем: эти палачи назывались «профосы», и именно от них позднее возникло искажённое «прохвост» — 887

881

Жизнь выработала у Вас установку чуять опасность за версту и реагировать на неё своевременно. Эти молокососы, конечно же, много о себе возомнили. Но они ещё не ходили пешком под стол, когда потомственный маркиз, Ральфрик Гвидобальдо-Раньери, участвовал в боевых кампаниях молодого Альбериха.

Резко перехватив вооружённую руку, метнувшуюся в Вашу сторону, Вы закрылись нападавшим от его товарищей и, разбив его припудренный носик, отобрали рапиру.

Удар чашевидной гардой в ухо, укол в холёную руку — и через мгновение вся троица улепётывала со всех ног, выкрикивая что-то жалкое и невнятное о скорой и неизбежной мести.

— Ой, да пошёл ты! Сначала драться научись, сопля зелёная, а уже потом иди мериться гульфиками с дядей Ральфриком! — бросаете Вы вслед, показав интернациональный жест спинам бегущих.

Вы получаете +10 пунктов Героизма и +10 пунктов Вдохновения!

Ну, что поделать, в эти дни опасно не только в лесной глуши…

В скором времени на месте появляется наряд гвардейцев, в сопровождении «невинных жертв», один из которых прикрывает накрахмаленным платочком ушибленный носик и тычет в Вашу сторону холёным пальчиком с опалом в перстне.

По словам «пострадавших» ситуация ясна как Божий день: группа молодых людей шла себе, никого не трогала, и тут Вы как налетите, как всех изобьёте, едва рапирой всех насмерть не закололи.

При этом все Ваши доводы и аргументы никого не интересуют по той простой причине, что Вы — шут гороховый, недавно выброшенный на обочину жизни, а они — уважаемые дети патрициев.

— Если Вы красноречивы — 872

— Если нет — 892

882

— Ральфрик! — голос раздаётся практически над самым ухом, заставив сердце уйти в пятки, а волосы поседеть до самых корней.

Обернувшись, Вы замечаете своего младшего двоюродного брата Бартоломеу. Вообще-то, Вы не видели его давно (и в настоящий момент уверены, что ещё лет сто не хотели бы его видеть), проживает он не здесь, хотя у него и имеется тут дом, который он сдаёт.

— Бартоломеу?! — восклицаете Вы, решительно не понимая, откуда он взялся, но, при этом, выражая готовность зашибить его лопатой.

— А кого ещё ты, интересно, ожидал увидеть? Блаженного Иеронима Стридонского? Кому ты ещё, хрен старый, нужен? — раздражённо ворчит он. — Я тут обошёл все улицы, как узнал, что произошло.

— И как ты нашёл меня? — с сомнением спрашиваете Вы.

— Сложил два и два. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы сомневаться в том, где ты можешь быть, — красноречиво покосившись на сундук, Бартоломеу покачал головой, прицокивая языком.

— Вот только давай без ханжества и лицемерия. Люди тем праведнее, чем дальше от ответственности и принятия решений. А зачем ты вообще меня искал? — с сомнением поинтересовались Вы.

Так быстро известие о том, что Вас вышвырнули с должности, долететь до него не могло — это произошло совсем недавно.

Значит, он приехал сюда уже имея для этого причины. А так уж вышло, что Вы в последние годы всё реже виделись с роднёй и больше по неприятным поводам.

— Видишь ли, Ральфрик, твой отец… — Бартоломеу вздохнул и покачал головой. — Даже не знаю, как тебе сказать…

— Не продолжай… — догадываясь, что он готовится, но не находит сил сказать, прервали Вы. — Уже и возраст, всё-таки. Рано или поздно…

— Он снова женится, — неожиданно произнёс тот.

Прошло немало времени, прежде чем к Вам вернулся дар мысли.

— Какого?! Ему ж уже за девяносто, он что… — Вы хотели выразить переполнявшие Вас чувства, но не могли подыскать цензурных слов.

— Собственно, по этой причине я тебя и искал. Бросай тут всё к чёртовой матери и поехали, — предложил кузен, не ходя вокруг да около. Да уж. С отцом у Вас всегда были достаточно сложные отношения. Но это… Просто в голове не укладывается.

А действительно, что Вас здесь держит? Тем более, что в одиночку эти деньги всё равно не унести, а из Кокани пора бы съезжать — 630

883

Так уж вышло, что в настоящий момент Вам на ум приходят только двое. Один — старый морской волк, капитан Карстен Клеменс, который когда-то занимал пост едва ли не адмирала, но провалил всё из-за пьянства.

Тем не менее, он нашёл в себе силы чтобы снова встать в строй и теперь снова служит во флоте. Хотя, говорят, опять взялся за старое.

Другой — его полная противоположность, королевский лесник Адальберт, в задачу которого входят поиск пропавших людей, защита леса от браконьеров и разбойничьих банд, охота и доставка мяса и дичи к королевскому столу.

И, надо сказать, этот человек совсем не так прост, как кажется.

— Обратиться за помощью к Карстену — 678

— Обратиться за помощью к Адальберту — 782

884

Слава Богу, что всё в итоге обошлось! Вы, что называется, родились в рубашке. Гвардейский патруль обнаружил Вас своевременно, а военный лекарь, осмотревший Вас по просьбе Вашего хорошего знакомого, капитана Лагота, сумел залатать Вас и поставить Вас на ноги.