Идущий на смех (СИ) - Логинов Геннадий - Страница 130

Естественно, исключительно из-за тяги к прекрасному, и сугубо академического интереса.

Картины исполнены во всевозможных натуралистических подробностях, сопровождаясь стихотворениями непристойного характера. Тем не менее, необходимо признать как талант иллюстратора, так и способности поэта.

Всего книга содержит восемнадцать гравюр, считая титульную. На ней изображались позы с мифологическими персонажами и историческими фигурами, античными и более позднего времени.

В своё время эта книга играла примерно такую же роль для Западной Европы Эпохи Возрождения, как, скажем, «Камасутра» для Индии, и оказала значительное влияние на культуру в самых различных аспектах, аж до XVIII века.

Конечно же, людям, живущим позднее, которые видали далеко и не такое, она показалась бы классическим произведением искусства, достаточно благопристойным и невинным по меркам развращённого времени, когда порок сделался нормой, и не следовать ему кажется чем-то ненормальным (как будто в иные эпохи было лучше).

Но для XVI века это было своего рода иллюстрированное пособие, наглядно пояснявшее малосведущим людям: что, как, куда и зачем.

— Да это просто комедия положения какая-то, — прокомментировали Вы, перелистывая последнюю страницу. — Как говорится, одна нога здесь, другая — там…

Вы получаете +5 пунктов Вдохновения!

Тем не менее, книжка слишком короткая для того, чтобы разглядывать её долго, потому, поблагодарив молодого человека, Вы вскоре отвлекаетесь на другие мысли — 862

859

Пока Вы стоите и думаете, один из мужчин успевает нанести второму смертельный удар. Противник ещё жив, но всем и каждому ясно, что это уже ненадолго.

Хрипя, он роняет бесполезную шпагу, со звоном ударяющуюся о мостовую, и падает на колени, как будто собирается молиться. Кровь из рассечённого горла сочится сквозь пальцы алыми струями.

Человек заваливается набок и отдаёт Богу душу. Его победитель сплёвывает рядом, глядя с презрением и гневом на остывающее тело. Рыдающая женщина падает на землю, обнимая труп и прижимая кудрявую голову к груди.

Появляются суровые гвардейцы, но — уже слишком поздно. Они готовы пресечь любое сопротивление, но убийца спокойно и добровольно отдаёт им шпагу и, бросив полный смешанных чувств взгляд на женщину, позволяет себя увести.

Идут толки и пересуды, зеваки, продолжая ворчать и перемывать кости всем участником драмы, потихонечку расходятся, а некоторые расторопные парнишки уже начинают стягивать сапоги с трупа.

Потеряйте 1 пункт Шутовства!

Вы бредёте прочь в какой-то полной прострации. Вроде бы типичная сцена, такое происходит каждый день, сплошь и рядом. Но это неправильно.

Такого в принципе не должно быть. В душе щемит, и Вы решаете сходить в собор на службу, в надежде получить ответы там — 525

860

— Любезнейший, если Вы не заметили, я сейчас занят. И был бы Вам очень признателен, если Вы не станете меня отвлекать. Вы все для меня здесь люди преходящие, и я не большой любитель вести беспредметные разговоры для убийства времени, — холодно ответил тот, вскоре вернувшись к чтению.

Ах, можно подумать! Не обращайте внимания, на свете живут люди с разными характерами. Может быть он неплохой человек, просто мыслит отлично от Вашего. Ну да ладно, леший с ним — 862

861

— Уфф… Ну вечно мне, старому дураку, больше всех надо, — ворчите Вы и, поспешно расталкивая зевак, начинаете пробираться к месту боя. — Пропустите! Расступитесь!

Кто эти люди для Вас? Никто! Скажут ли они Вам «спасибо»? Ещё как! А потом догонят — и ещё раз скажут. Надо оно Вам? В общем-то, нет, но по-другому Вы, наверное, и не можете.

Кто Вы такой, чтоб разнимать, скажем, мужа и любовника и встревать в чужую семейную драму? Вы не уверены, что сами не оторвали бы кому-нибудь голову за меньшее. Но — как знать.

Итак, что делать? Кричать и призывать к миру и спокойствию? И слушать никто не станет. Встать между дерущимися? Заколют как поросёнка: рука не дрогнет, и совесть мучить не будет.

Облить ледяной водой? Так нет её. Начать кричать «Пожар! Пожар!»? В принципе, могло бы сработать. Если бы, конечно, Вы подняли бы всех на уши едва зайдя на улицу: начав кричать здесь и сейчас Вы уже никого не обманете. Да и не факт, что дерущихся и это отвлечёт.

Попытаться пристыдить мужчин, убеждая, что дуэль надо проводить по всем правилам, и не устраивать из неё публичное представление? Не послушают.

Попытаться акцентировать внимание на своём возрасте, на присутствии женщин и детей, и велеть им угомониться? Плевать хотели.

Начать обзывать дерущихся распоследними словами, чтобы переключить их внимание? Может быть и получится, но Вас убьют.

— Здесь есть хоть один мужчина?! — верещит тем временем та, из-за которой, судя по всему, и вышел весь сыр-бор.

— Сымпровизировать (Смекалка) — 865

— Разнять силой (Сражение) — 857

— Убедить мужчин в толпе помочь разнять дерущихся (Красноречие) — 853

— Вы ничего не можете придумать — 859

862

Вообще, когда-то дорога была хорошей. Но поскольку многие думали по принципу «зачем это мне тратить деньги на камни для строительства, когда вот они» и растаскивали себе по чуть-чуть, или даже не по чуть-чуть — получилось то, что имеется.

Один раз мельник даже разобрал кладку, в результате чего образовалась глубокая яма, которая наполнилась во время ливня. В итоге в этой яме утонул человек: мельника судили, но оправдали, потому что у него не было никакого умысла.

Впрочем, кому от этого легче?

За время пути Ваши путники пару раз вываливались. Первый раз это был дремавший человек в берете, потом — молодой любитель порнографии. В какой-то момент дуэлянт завязал разговор с Бартоломеу, начал хвастать и зазнаваться своими «подвигами», чем вызвал смех со стороны купца:

— Нет, вы только на него посмотрите! Провокатор! Заставляешь людей себя возненавидеть, потом выставляешь себя оскорблённым, убиваешь ради того чтоб ограбить, ради чужих сапог оставляет чьих-то жён вдовами, а детей сиротами, и потом ещё имеешь наглость считать себя мужчиной! Да хоть бы ты убил и тысячу человек — ты был, есть и будешь ничтожеством!

Свешбаклер побагровел в один миг, и, выхватив дагу (достать рапиру не позволяли размеры повозки) хотел было расправиться с дерзким обвинителем, но Вы с Бартоломеу своевременно схватили его за руки.

— Выйди, и дерись, если ты — мужчина! — брыжжа слюной, потребовал дуэлянт.

— Да ты не мужчина, и в жизни им не был, чтоб ещё мне что-то говорил, щенок. Молоко на губах не пересохло. Будет мне тут ещё про мужественность рассказывать. Да ты не знаешь и смысла этого слова, — продолжил подначивать купец.

— Трус! — закричал свешбаклер так, что у Вас заложило в ушах.

— Эй, какого лешего у вас там творится?! — подал голос возница.

— Да мне твоё мнение что собачий лай. Думай что хочешь, делать мне нечего, как драться с каким-то вонючим козлом, — ответил купец.

— Прекратите! — проворчал человек в берете. — Зачем Вы его провоцируете?

— Я говорю правду, — с невозмутимым видом заметил толстяк.

— Ну, знаете ли, даже правду нужно говорить только тогда, когда это уместно, — нахмурившись, заметил ему щёголь.

— Ты что, с ним заодно?! — вырываясь, забился дуэлянт. — Сейчас заколю тебя вместе с этим жирным боровом, и здесь сразу станет просторнее!

— А давай, — достав из-под одежды изящный малогабаритный пистолет, промолвил толстяк, нацелив его на дуэлянта. — Я никуда не выхожу без оружия и кольчуги. И мне плевать на твои поганые представления о чести, о которых больше всех любят рассуждать те, у кого её нет.

В этот момент кибитку тряхнуло и она встала, несколько накренившись. Возница спрыгнул с вожжей и, обойдя повозку, поворчал: