Полосатый Эргени - Ловцов Н. - Страница 6

И Цы-юн, собрав остаток своих ловушек, ушел вместе с туземцами А Эргени, пропустив людей, до самой весны жил около фанзы китайца и упорно ждал, что рано или поздно услышит человеческий запах.

---

(*) Кан - нары, под которыми проходит дымоход

VIII. ХИТРОУМНЫЕ ЛОВУШКИ

Третья весна для Эргени была сытной и добычливой. Еще в марте месяце, по насту он без труда добывал лосей и косуль. Они тонули в глубоком снегу и еле пробирались к горам. Эргени же, мягко ступая широкими лапами, умел удерживаться. Выследив добычу, он загонял ее в падь или на низкое место на поляну в глубокие снега и там уже рвал на части.

В апреле Эргени питался свежим кабаньим мясом, а в мае - молодыми кабанятами. От того, что он был всегда сыт, уже в апреле он вылинял, и его бока блестели и жирно лоснились на солнце.

Насытившись, он часто играл с своей добычей, а иногда забавлялся и со своим хвостом. Он бил им по кустам багульника, чуть заметно подергивал маленькой черненькой кисточкой на конце и потом, как шаловливый котенок, носился за ним, делая гигантские прыжки через павшие стволы деревьев, каменные кручи и неширокие ручьи.

Весна пробудила в нем еще и новые желания. По ночам он часто слышал тигриный рев, мяуканье, и когда нежно отзывался, ему никто не отвечал. Мягко перепрыгивая через таежные заросли, он неслышно шел на голос, но там его ждала неудача. Он видел или спарившихся, или старых тигров-отшельников.

Но так как он был еще молод, то терпеливо ждал своей подруги. Да еще, пожалуй, его больше занимал не инстинкт семьянина, а сытный обед, отдых в тени кустарника и забавы с зайцами, с бурундуками. Конечно, для тех игры громадного тигренка были смертельной игрой. Но разве кошка когда-нибудь заботится о мыши? ........................................................................ ........................................................................

Старый уссурийский охотник и зверолов Иван Сухожилов в июне месяце прибыл в гиляцкое стойбище, что раскинулось по берегу Амура.

Туземцы давно знали его, уважали и любили за честный нрав, за добросовестный расчет. Они обступили его, закидывая вопросами о политике, о торговле, о кооперативах.

Но Иван Сухожилов не любил долго разговаривать. Он угостил приятелей хорошим табаком, ребятишек наградил леденцами и в двух-трех словах рассказал, что кооперативы и торговля с городом - самое выгодное для туземцев.

Под вечер он отозвал отца толстопузого Бину, Большого Бину, в сторону:

- Бину, мне надо достать живого кабана, рысь, красного волка, пятнистого оленя. Хочешь помогать мне? За это получишь новое ружье.

Гольд почесал руками себе живот.

- Трудно доставай. Рысь ходи с маленькими - сердитый шибко. Волк тоже ходи с маленькими, далеко ходи... Надо долго искать. Кабан доставай легче... Только ловушка надо. Олень лудева (*) будет можно гонять, старый китайский лудева можно ладить.

- Ну что ж, делать ловушки нетрудно. Топоры, пилы и другой инструмент у меня есть. Вот собери человек семь, и примемся за дело. Если удача будет - заплачу очень хорошо.

Большой Бину опять поскреб живот и покосился на сородичей.

- Они сидят, мало, мало толкуют: теперь надо рыба ловить, а ты зверя хочешь... Рыбу гольд не поймает - голодный всю зиму ходит.

Сухожилов усмехнулся.

- Зачем вам рыбу ловить, я заплачу больше...

Он повел гольда к своей лодке и показал ему на мешки муки, соли, запас свинца и пороху.

У Большого Бину разгорелись глаза, и он, хлопнув Сухожилова по руке, быстро выбрал десять молодых и крепких гольдов.

Несколько дней Сухожилов с Большим Бину и гольдами ходили по тайге. Они изучали следы животных, примечали их логовища, водопойные тропы. На некоторых ставили сети, чинили китайскую лудеву и гнали к ней оленей и кабанов.

Труднее всего было поймать рысь. Как тут ни вертел головой Сухожилов - придумать ничего не мог. Большой Бину и гольды показывали на деревья. Но ведь Сухожилов и сам прекрасно знал, что рысь любит скрываться в густой листве. А вот поди выгони ее оттуда. Наконец Сухожилов решил устроить подобие кулемной избы, какой туземцы ловят медведей. Он с помощью гольдов сбил небольшой сруб, в одной стене они проделали дверь, приладили ее западней, а в избу на крепких ремнях привязали приманку молодого кабаненка.

Когда они возвращались в стойбище, то Сухожилов слышал пронзительный поросячий визг. Он с радостью думал, что кабаненок бьется и обязательно приманит какого-нибудь хищника.

На берегу реки у стойбища, где были у Сухожилова оставлены клетки с пойманными зверями, отозвалась старая кабаниха. Кабаненок услышал и завизжал еще сильнее.

Эту ночь почти никто из охотников не спал. Сухожилов бродил по берегу и осматривал трофеи. Кроме кабанихи, у него уже было поймано два пятнистых оленя и один дзерен. Ребятишки гольды добыли ему трех куниц, щенка волка, двух лисят.

Утром, как только забрезжил рассвет, Сухожилов разбудил Большого Бину и вместе с ним пошел к ловушке. До нее было километра два или три. Перевалив небольшой хребет, они стали прислушиваться. За кустами виднелись свежие бревна их избы и слышался глухой рев какого-то громадного зверя.

Сухожилов нетерпеливо подскочил к избе и, заглянув в паз, так и присел. В кулемке бился громадный тигр.

- Его твоя ждал? - спокойно произнес Большой Бину.

- Очень хоро-шо... - растянул Сухожилов. - Я теперь тебе дам к ружью много пороху, много свинца и очень много муки. Давай скорее клетку. Его надо везти в город.

И, широко улыбнувшись, Сухожилов от удовольствия потер руки... ........................................................................ ........................................................................

Когда деревянная клетка с тигром была принесена на длинных шестах в стойбище, ее сразу обступили ребятишки. Маленький Бину подскочил первым и, увидев тигра, вдруг закричал:

- Это полосатый Эргени... Он играл с нами в тайге, только давно это было, и он тогда, наверное, был маленький, как я.

Ему никто не ответил. Большой Бину сердито отогнал ребятишек в сторону и заставил одного из гольдов никого не допускать, чтоб не дразнить зверя.

Клетка мягко колыхнулась и отделилась от земли. От реки повеяло сыростью. Тигр прижался в угол, который был ближе к тайге, как будто там было его спасение, и тихо зарычал.

Один из носильщиков усмехнулся.

- Вишь, берег нащупать хочет... трусит...

Ему хотел ответить его сосед, сухой, плечистый китаец, но в это время из-за скал выползло громадное белое чудовище - пароход. Он с шумом, с визгом и диким, не звериным ревом, подскочил к берегу, замутил воду и, вскинув фонтан радужных брызг, плавно закачался.

От парохода отвалила широкая лодка. Восьмеро носильщиков, по двое с каждого угла клетки, на длинных жердях поднесли к ней тигра. Лодка закачалась, ее обступили новые люди, закричали и, взметнув веслами, оторвались от берега. Эргени от страха закрыл глаза и очнулся только тогда, когда ему в нос ударил запах краски, дыма и нефти. Он недовольно царапнул лапой по носу и громко заревел. На борту парохода засмеялись люди, а над головой с визгом заработала лебедка. Высунув между прутьев клетки нос, тигренок в последний раз увидел далекую тайгу, горы и синеву амурского неба.

Через месяц, уже с новым грохотом, с шумом, который день и ночь стоял у тигра в ушах и раздирал голову, Эргени несся в темном и пыльном вагоне. Мимо мелькали острые узоры гор, качающаяся и манящая к себе тайга и прохладные ручьи. Голова тигра постоянно лежала на широких лапах, и он, не отрываясь, печальными глазами смотрел вслед уходящим таежным зарослям. Казалось, что он прощается с ними.

По ночам Эргени иногда вскакивал, бился о железные прутья и своим ревом заглушал визгливый свисток паровоза. Но прутья его новой клетки, в которую его перегнал Сухожилов при посадке в железнодорожные вагоны, были крепки, и никакая сила не могла их выворотить. От этого Эргени еще сильнее злился, еще громче ревел, и если случалось, что поезд в этот момент подходил к станции, люди с опаской смотрели на вагоны и обходили их стороной. ........................................................................ ........................................................................