Кийя: Супруга солнечного бога - Черемина Наталья - Страница 22

— Приказываю, — ответил заинтригованный фараон, вскочил с ложа, завернулся в покрывало и уселся на золоченом кресле. — Пусть войдут.

Опочивальня тут же наполнилась народом. Первыми вошли визирь Эйе, военачальник Хоремхеб и казначей Май. Они упали ниц, затем встали и заняли места за спиной Меритатон. За ними вошли писец и толмач, знакомый Кийе с первых дней жизни в Египте. Затем появились двое слуг, с трудом несущие тяжелый изразцовый сундук, покрытый митаннийскими узорами. Кийя вскочила, сердце отчаянно колотилось, дыхание перехватывало.

— На… каком ос…основании в моем дворце… в моем…

— Тайнике, да? — ехидно спросила Меритатон. — На основании справедливости.

— Вы… вы… подкупили моих слуг?

— О нет. Их не надо было подкупать, твои слуги в отличие от тебя верные подданные его величества. Они нам сами все рассказали и показали.

— Лжешь! Какие пытки ты для них придумала, маленькая бессердечная…

— Да что это, в конце концов? — ледяным тоном прервал Эхнатон.

Меритатон подошла к сундуку и демонстративно откинула крышку. Он был доверху забит глиняными табличками, испещренными клинописью, — вся тайная переписка Кийи и Тушратты за шестнадцать лет. Эхнатон повелительно протянул руку, и дочь услужливо подала одну из табличек. Он повертел ее в руках и бросил обратно:

— Я ничего не понимаю. Это не по-аккадски?

— Нет, ваше величество, переписка велась на-хурритском. Но я привела толмача, который зачитает тебе прелюбопытные вещи о твоей возлюбленной супруге — младшем фараоне.

Меритатон вздернула голову и победно усмехнулась в сторону Кийи. Митаннийская царевна почувствовала, что теряет сознание. Она оперлась рукой о колонну в виде лотоса, поддерживающую балдахин над царским ложем. В глазах плясали цветные круги. Как сквозь пелену она слушала отрывки из писем отца: «…я весьма доволен твоими успехами… теперь тебе надо убедить фараона отозвать все войска из Ханаана… пусть он не шлет золото ашшурцам, а шлет его нам… скажи ему, что мы защитим его границы, и пусть он поверит… говори, что Риббади лжет, нам не нужен сильный Библ… мы ошибались, хетты напали на нас… заставь фараона, пусть он теперь идет к нам на помощь… золота, золота, золота…»

По мере чтения Эхнатон темнел, старея на глазах. Одутловатое лицо его вытянулось, веки набрякли, побелевшие губы опустились. Кийя не выдержала. Прервав чтеца на полуслове, она бросилась к фараону, упала перед ним, схватила его за ноги и пронзительно закричала:

— Это просто слова! Я не изменница, я служила тебе верой и правдой! Я была тебе хорошей женой, я родила тебе детей!

Фараон скорее удивленно, чем разгневанно взглянул на нее и подобрался в кресле.

— Уберите ее подальше от божественного создания, пусть она не оскверняет его своими руками! — скомандовала Меритатон.

— Эта переписка прервалась четыре года назад! — выкрикивала Кийя, цепляясь за край покрывала, укутывающего ноги фараона, тогда как стражники пытались оттащить ее. — С тех пор я ни разу, клянусь, ни разу не написала отцу! Ты, — она кинулась к Меритатон, — почему же ты не показываешь письма, в которых отец упрекает меня за то, что я не отвечаю ему? Проклинает за то, что я отказалась от тайной переписки с ним? Где эти письма? Покажи их! Пусть толмач прочитает, и пусть все слышат!

— Она сошла с ума, — презрительно объявила Меритатон, украдкой пятясь подальше от Кийи. — Там не было таких писем. Зато были письма совсем недавние, где он требует подкрепления для войны с хеттами.

— Так вот кто застилал взгляд его величества, не позволяя ему трезво взглянуть на дела в Ханаане, — угрожающе молвил Хоремхеб.

— Глупости! — вскричала Кийя, трясясь как в лихорадке. — Разве может жалкая женщина повлиять на мнение Сына Солнца? Его величество сам принимал решения, руководствуясь своими, неведомыми нам, мотивами.

Эхнатон беспомощно взглянул на нее и закрыл лицо руками.

— Отец, тебе плохо? — Меритатон подскочила к нему и участливо погладила по руке. — Боль разочарования утихнет со временем, возлюбленный отец. Если вовремя вырезать опухоль, она не распространится по всему телу.

— Не слушай ее! Не слушай их, любимый! Они всегда ненавидели меня и тебя тоже! — Уже не понимая, что говорит и что делает, Кийя отчаянно пыталась прорваться через заслон охранников, вставших на пути к мужу.

— Само по себе ведение тайной переписки есть преступление, караемое смертью, — как бы между прочим заметил Эйе и взял табличку из сундука. — Как тебе это понравится, ваше величество? «Благодарю за столь подробный план новой столицы, моя дочь, ты на славу потрудилась. Уверен, что это весьма ценный документ для будущих поколений митаннийцев. Мало ли что…»

Эхнатон вздрогнул и отнял руки от лица. Он уже верил в то, что именно Кийя, а не он сам со своим равнодушием, стала причиной всех бед и неудач, обрушившихся на благословенную землю. Глядя в пол, он процедил:

— Уберите ее отсюда.

Кийя издала отчаянный вопль, а Меритатон с готовностью спросила:

— Казнь? — Глаза у нее при этом полыхнули жадным огоньком.

— Просто уберите с глаз. — Эхнатон махнул рукой и добавил: — Изгнание.

Несколько пар рук подхватили Кийю под локти и потащили ее к двери.

— Нет! Нееет! Любимый, жизнь моя! Позволь мне забрать хотя бы дочку!

Никто не обращал внимания на ее крики. Казначей Май осведомился деловым тоном:

— Как быть с имуществом осужденной?

— Перейдет Меритатон. А титул соправителя — наследнику Сменхкаре, — бесцветно сказал Эхнатон и снова закрыл лицо руками.

— Протокол составим на месте, — невозмутимо продолжал Эйе и скомандовал писцу: — Итак, расследование по подозрению в измене…

Кийя больше не слышала. Ее выволокли в коридор, где по стенам жались, тараща испуганные глаза, домочадцы и вельможи. Отдельной группкой стояли дочери Нефертити, а в середине и сама опальная царица. Кийя метнулась к ней.

— Что же ты не пляшешь? — закричала она, безумно вращая глазами. — Отчего не радуешься? Меня сделали козлом отпущения, Меритатон хорошо постаралась! Твое время опять пришло! Пляши на моих костях!

Нефертити горестно покачала головой, и в ее глазах, полных сострадания, появились слезы. Кийя, мгновение назад готовая задушить ее собственными руками, вдруг обмякла и рухнула на колени.

— Прошу тебя, сестра, — взмолилась она, протягивая к Нефертити руки, — позаботься о моих детях. Пожалуйста, всеми богами заклинаю.

Владычица Обеих Земель кивнула, протянула руку ей в ответ и мягко сжала кончики пальцев. Тут же Кийю дернули с места и поволокли дальше.

Редкие ночные прохожие шарахались от нескольких стражников, пинающих и толкающих абсолютно голую воющую женщину. Уже за пределами города их нагнал Хоремхеб на колеснице.

— Я с удовольствием поставил бы тебе клеймо на лбу, предательница, — заявил он и высокомерно усмехнулся. — Но его величество сказал: только изгнание, — и я вынужден подчиниться. Оглашаю тебе приговор. — С этими словами он вытащил свиток папируса, развернул его и зачитал: — Особа сия не смеет приближаться к светлому граду Ахетатону ближе чем на полет стрелы. В противном случае будет стрелою же и умерщвлена. Кроме того, по всему царству до краев его будет разослан приказ — умерщвлять на месте любую женщину, называющую себя Кийей либо Тадухеппой и смущающую народ россказнями о царском семействе и своей жизни во дворце. Любому, кто распознает изгнанницу, будет выплачена награда. Имя ее будет стерто отовсюду и предано вечному забвению. — Хоремхеб свернул пергамент и продолжал: — От себя добавлю, что на родине тебе тоже нечего искать, если ты вдруг задумала туда добраться. До нас дошли слухи, что хетты взяли Вассокан, убили твоего отца и посадили на престол своего ставленника, Сативассу. — Хоремхеб усмехнулся, потом нагнулся ниже и добавил вполголоса, чтобы солдаты не слышали: — Я, конечно, понимаю, что не ты причина всех наших неудач, а сам… — Он сделал многозначительную паузу. — Но исправлять положение будем мы, египтяне. Чужеземцам не место на троне Кемет.