Ракеты и люди. Фили-Подлипки-Тюратам - Черток Борис Евсеевич - Страница 87

По тогдашним временам Ту-104 был комфортабельный, престижный и скоростной самолет. Вместо сотни с лишним пассажиров нас было только шесть. Все, кроме Келдыша, впервые оказались на борту такого самолета. Он, хитро и добродушно улыбаясь, продолжал подшучивать, что такой полет — это причуды Королева. Если уж так получилось, то воспользуемся положенными услугами и сервисом по «мировым стандартам».

Нам, летавшим только в своих служебных полугрузовых Ил-14 либо Ли-2, нарядные стюардессы были непривычны. Самолет неожиданно для экипажа был снят с зарубежного рейса, и поэтому милые девушки имели возможность сервировать общий стол и угостить отменным обедом.

СП вскоре пришел в хорошее настроение. В ответ на похвалы в адрес самолета, обеда и стюардесс он заявил:

— Ничего, скоро и мы заведем себе такие самолеты и переманим этих девушек. Но имейте в виду, пускать в такой самолет будем только при хорошем поведении. А если, Михаил, — обратился он к Рязанскому, — твои радиокоманды не будут проходить, будешь летать на Ли-2 и таких стюардесс долго не увидишь.

— А теперь, субчики-голубчики, -продолжил Королев, — имейте в виду, что мы садимся на военный аэродром. Нас ждет вертолет, на котором долетаем до Ай-Петри. Там нас встретят крымские власти и доставят прямо на пункт управления. Для отдыха, если таковой будет, нам забронированы люксы в «Нижней Ореанде».

Решение о вылете нашей компании в Крым Королев принял только утром. За час с небольшим он умудрился блестяще организовать эту неожиданную экспедицию, которую обеспечивали Аэрофлот, Военно-Воздупшые Силы, Крымский обком КПСС и Управление делами Совета Министров СССР. Даже в таких, казалось бы, отнюдь не системотехнических проблемах проявлялись его способности блестящего организатора.

Этот наш полет в Крым показал, что Королев умел поддерживать хорошие отношения с высшими чиновниками партийно-правительственной иерархии. Для них не было секретом имя Королева, они прекрасно знали, кто действительно обеспечил доставку лунных вымпелов в два адреса, и учитывали расположение Хрущева к Королеву.

На военном аэродроме мы тепло простились с гостеприимным экипажем Ту-104. У трапа нас приветствовали командиры военной авиации, и мы втиснулись в вертолет с уже раскрученным винтом. Перевалив через Крымские горы, вертолет пошел вдоль побережья.

Вот Коктебель и Карадаг, Золотые Ворота — места, в которых последний раз я был в предвоенный год с Катей, Исаевым, командой нашего ОКБ Болховитинова. Не выдержав, под грохот вертолетного мотора я продекламировал:

Прекрасны вы, брега Тавриды,

Когда вас видишь с корабля

При свете утренней Каприды,

Как вас впервой увидел я.

— Ну, Бориса понесло! — засмеялся СП. Ему было явно приятно, что все проходит в точности по расписанию. И сверх расписания удалось посмотреть на Коктебель — место его романтической планерной юности.

Поэтический настрой был прерван командиром вертолета. Он вошел в пассажирскую кабину и, без ошибки распознав в Королеве главного, доложил:

— В районе Ай-Петри идет мокрый снег, видимость практически нулевая, садиться нежелательно.

Королев понял, что решение принимать ему.

— Мы очень торопимся. На Ай-Петри нас ждут автомобили. Может быть, рискнем?

Командир согласился, что рискнуть на посадку можно, но не сдался:

— На машинах при такой погоде спускаться с Ай-Петри неразумно. Это большой риск.

Тут уже все заговорили, что автомобильные аварии нам ни к чему. Командир предложил сесть на вертолетную площадку в горах вблизи Ялты. Королев согласился. Командир вышел на связь с горкомом КПСС Ялты и попросил прислать за нами автомобили. Говорить по радио, кто мы и почему садимся вблизи Ялты, он не имел права. О нашем прилете в Крым по правилам спецслужб вообще никто из местного аппарата властных структур не должен был знать. Тем не менее, когда мы вышли из вертолета и прощались с летчиками, нас уже встречали партийные руководители Ялты на «ЗИМе» и «Победе».

Секретарь ялтинского горкома был явно доволен нашим удивлением:

— Вы думали, что находитесь у нас нелегально? Отправка автомобилей на Ай-Петри не могла пройти без моего участия. Как видите, информация у нас оперативная. За вертолетом следили. Мы готовы вам и вашим спутникам создать все условия для отдыха после напряженной работы. Нам это приятнее, чем удовлетворять капризы жен разных высокопоставленных деятелей.

От имени всех Королев поблагодарил, выразил сожаление, что у нас нет даже часа для отдыха и прогулок:

— Очень торопимся и просим доставить нас в Симеиз на пункт управления.

Хозяин Ялты был явно разочарован. Он надеялся, что в лучшем из курортных дворцов доставит все удовольствия сверхзасекреченным разработчикам таинственных лунных ракет, а заодно и сам попирует с ними.

Втиснувшись в «ЗИМ», мы на предельной скорости по узкой извилистой крымской дороге понеслись в сторону Симеиза. Выехав из дома в 11 часов, сменив автомобиль на реактивный лайнер, затем на вертолет, снова автомобиль, в 14 часов 30 минут мы были на горе Кошка, возвышающейся над Симеизом — известным курортом южного берега Крыма.

Пункт управления размещался рядом с филиалом Пулковской обсерватории. Основным сооружением была плоская поворотная антенна площадью 120 квадратных метров. Приемопередающая аппаратура размещалась в автофургонах. Сам пункт управления теснился во временном деревянном бараке. В одном из закутков были установлены фоторегастрирующие приборы. На термочувствительной бумаге этих приборов, не требующей процесса проявления, должно было появиться изображение обратной стороны Луны. Одновременно изображение регистрировалось и на обычную кинопленку, требовавшую длительного процесса химической обработки. Проявка кинопленки на месте была невозможна. Предполагалось, что это будет проделано в Москве.

Личный состав пункта — военные и гражданские специалисты — жил в палатках. На территории дымила походная кухня, обычная для военного времени. По всему чувствовалось, что здесь полные хозяева — военные. Они уже капитально строили новые пункты управления под Симферополем и Евпаторией. Пункт на горе Кошка был временным, поэтому все носило отпечаток походности.

На первом оперативном сборе Богуславский, считавшийся техническим руководителем, доложил, что основной причиной неустойчивой связи на первых сеансах, по-видимому, являются неудачные диаграммы направленности бортовых антенн АС.

Что есть — то есть. Диаграммы не исправишь. Королев пожелал лично поговорить с непосредственными операторами, отвечающими за радиосвязь. Среди всех прочих редких качеств СП обладал еще, как мы говорили, седьмым чувством обнаружения «непорядка и разгильдяйства». Он сразу заметил и ухватил, что на пункте одновременно командуют любимый им Богуславский, будущий доктор технических наук, будущий Герой Социалистического Труда, будущий лауреат Ленинской премии, и полковники Сыцко и Бугаев (в будущем тоже лауреаты и руководители новых пунктов дальней космической связи).

Во время сеансов связи операторы крутили многочисленные ручки настроек и регулировок не очень согласованно. Не все понимали, когда и чью команду надо исполнять. Богуславского все уважали, но для любого офицера стоящий над ним полковник был более реальной властью.

— Внимание! — скомандовал Королев. — Во время сеансов связи я прошу, чтобы все доклады шли Евгению Яковлевичу Богуславскому. И всех операторов прошу выполнять только его команды.

Простейшее, казалось бы, распоряжение, но сразу на пункте установился новый порядок. Богуславский почувствовал себя хозяином и принял всю ответственность за «связь с Луной» на себя. Полковникам, оказывается, и так вполне хватало хлопот. Они перестали дублировать Богуславского.

В 16 часов 6 октября прошел сеанс приема телеметрии. К всеобщему удивлению, постепенно, по мере обработки выяснилось, что на борту все в порядке.

Когда спало всеобщее напряжение после сеанса, мы с Богуславским вышли покурить. Дул холодный ветер. Со смотровой площадки открывался чудесный вид на зеленеющий внизу курортный берег, голубой залив подсвечивался заходящим солнцем. По неспокойному морю неспешно двигался одинокий катер.