Ракеты и люди - Черток Борис Евсеевич - Страница 83

Вот на таком высоком правительственном и низком научном и военно-техническом уровне решалась судьба межконтинентальных крылатых ракет.

Ночной вызов

Как я уже писал, в начале 1951 года разработка зенитных управляемых ракет шла уже полным ходом в масштабах, достойных этой сложнейшей задачи. Главным конструктором всей системы считался Сергей Берия. Сама ракета как летательный аппарат разрабатывалась Лавочкиным, и Министерство авиационной промышленности, отказавшись в свое время от проблемы баллистических ракет дальнего действия, вынуждено было взять на себя роль изготовителя новых летательных аппаратов, предназначенных для уничтожения самолетов.

Вторая моя встреча с Лавочкиным и связана с этой его деятельностью.

В ночь с субботы на воскресенье меня разбудил телефонный звонок дежурного по министерству.

— Борис Евсеевич, через пятнадцать минут у Вашего дома будет ждать машина. Быстро собирайтесь. Это команда министра.

Было 2 часа ночи, значит, не будет воскресенья.

Когда я вышел, у дома уже стоял ЗИС министра. Кроме водителя в ней никого не было. Я был уверен, что вызван министром. Он любил это делать на ночь глядя, поэтому я вопросов водителю не задавал. Но когда машина пронеслась по улице Горького мимо министерства, я спросил:

— Куда?

— В Химки.

Что же случилось в Химках, почему Устинов послал за мной свою машину? Долго ломать голову не пришлось. Вылетели на Ленинградское шоссе, перенеслись через канал по тому самому мосту, который Исаев в 1941 году хотел защищать партизанским отрядом от немцев, и вкатились на территорию авиазавода, о котором мне было только известно, что он передан несколько лет назад Лавочкину.

Я был препровожден в приемную, где обнаружил Рязанского и Пилюгина. Оба были злые, но, увидев меня, развеселились. Пилюгин курил «Казбек» и сочинял байки о том, какой чудный сон он видел перед телефонным звонком своего министра.

Из кабинета Лавочкина вышел Ветошкин и, убедившись, что все трое в сборе, попросил нас зайти. В просторном кабинете в торце длинного стола сидел Борис Львович Ванников. За столом собралось столько знаменитостей, что глаза разбежались. В глубине, отдельно за маленьким столом, сидел Лавочкин в компании двоих, видимо, своих заместителей, которых я не знал. За столом ближе к Ванникову сидели Сергей Берия, Рябиков, Устинов. А потом элита нашей радиотехники: Александр Львович Минц, Александр Николаевич Щукин — уже тогда члены-корреспонденты Академии наук, Валерий Дмитриевич Калмыков и много незнакомых деятелей. Судя по пустым стаканам из-под чая, бутылкам от боржоми, подносам от бутербродов и пепельницам, переполненным окурками, заседали тут давно.

Когда мы вошли, Устинов приветливо кивнул, встал и доложил:

— Вот, Борис Львович, наши специалисты, которых я обещал вызвать, чтобы помогли разобраться в причинах неприятностей с пиропатронами.

Ванников обратился к Минцу:

— Александр Львович, этот вопрос за вами. Ознакомьте товарищей и через час доложите предложения.

Минц, получив столь ответственное для строителя самых мощных в мире радиостанций задание, пошел с нами по уже знакомым ему коридорам. Мы зашли в один из конструкторских залов, где, несмотря на глубокую ночь, за кульманами работали несколько человек. Нас встретил знакомый мне по авиационной промышленности главный конструктор авиационного электрооборудования Федосеев.

Он нам все и объяснил.

Лавочкин разрабатывает зенитную ракету. Главным по всему комплексу управления ракетой является Сергей Берия. Он, Федосеев, брошен сюда в помощь малочисленным электрикам КБ Лавочкина для разработки бортовой электрической схемы этой ракеты. На ракете находятся двигатели Исаева. Подача компонентов в двигатель вытеснительная: под давлением из баллонов со сжатым азотом. Все магистрали сжатого азота, подачи окислителя и горючего перекрыты пиротехническими клапанами. Перед запуском двигателя в определенной последовательности эти клапаны надо открыть. Клапаны одноразовые. Чтобы открыть клапан, надо подать электрический импульс на пиропатрон, который заделан в конструкцию, и его взрыв откроет путь газу или компоненту. Изготовлены первые ракеты, которые прошли все электрические испытания. До отправки на полигон первой опытной партии часть ракет должны были пройти огневые стендовые испытания. Но как только дело дошло до пиропатронов, начались необъяснимые явления. После первого подрыва пиропатрона остальные отказывали и клапаны не открывались. Иногда срабатывали и еще несколько, но не в предусмотренной последовательности. При последней попытке окислитель был подан в камеру, а горючее не пошло. Уже неделю идут эксперименты с электрической схемой. Одну ракету вывели из строя, а запустить двигатель не удается. Между тем на стенде у Исаева этот двигатель запускается и работает безотказно. Были случаи, когда пиропатроны подрывались «просто так» при подаче напряжения на борт.

Электрическую схему борта и наземного пульта для стендовых испытаний разработали здешние электрики. Федосеев и его сотрудники обнаружили много ошибок и предложили схему переделать. Но сроки стендовых испытаний уже сорваны на неделю. Вслед за этим срываются сроки полигонных испытаний. Полная переделка схемы потребует еще двух-трех недель. А этих сроков Лавочкину не дают.

Михаил Рязанский — самый опытный дипломат в нашей компании — обратился к Минцу:

— Александр Львович! Вы можете часок отдохнуть, мы за это время разберемся и сразу вам доложим наши соображения.

Минц с благодарностью удалился, но Ветошкин остался нас сторожить. Пилюгин разозлился и накинулся на Ветошкина:

— Стоило нас из-за этого привозить? Вся неделя теперь пойдет кувырком. Пусть сами разбираются.

Но Ветошкин с обычной для него выдержкой быстро его охладил:

— Работа идет под личным контролем Иосифа Виссарионовича! Лаврентий Павлович его заверил, что полигонные испытания с демонстрацией уничтожения американской летающей крепости будут вчера, а их не видно и завтра. Поэтому, Николай Алексеевич, не волнуйтесь и думайте лучше, как помочь, чтобы самому не застрять здесь на месяц, а не на неделю.

Я углубился в изучение разложенной на столе электрической схемы. Через 20 минут стало понятно, что схема в принципе не годится для управления пиротехническими устройствами. Она была выполнена однопроводной — по самолетным правилам. Все плюсовые провода шли прямо к пиропатронам через одноконтактные, без всякого дублирования, реле. Минусовым проводом служил корпус.

С такой схемой я мучился еще в 1934 году на ТБ-3, когда впервые появились бомбодержатели, срабатывавшие от пиропатронов. Это по тем временам считалось большим достижением. Разработчиком был заместитель Туполева по самолетному вооружению Надашкевич. Он тогда по отсутствию опыта не учел ненадежности однопроводной схемы, и макеты бомб, подвешенные к электрическим бомбодержателям, сыпались, когда им вздумается. Заводской аэродром 22-го завода был тесно уставлен четырехмоторными темно-зелеными громадными бомбардировщиками, которые представители ВВС отказались принимать по этой причине. Тогдашний директор завода Ольга Александровна Миткевич собрала специалистов, в число которых попал и я, и умоляла: «Сделайте же что-нибудь!». Тогда мы вместе с электриками ЦАГИ частично переделали схему, через две недели началась сдача бомбардировщиков, а мы вместе с прибывшими для их приемки экипажами дальневосточных ВВС, которыми командовал знаменитый Шестаков, закатили на родной филевской фабрике-кухне роскошный банкет с «трехгорным» пивом.

Теперь банкетом явно не пахло. Однопроводную схему ракеты сделать двухпроводной на бумаге можно за двое суток, если предварительно выспаться. Затем надо под электрическую схему разработать монтажную, по ней разработать документацию на кабели. Кабели надо изготовить заново, а учитывая, что и приборы многие однопроводны, следует все пересмотреть до основания. Это займет, по меньшей мере, дней десять-двенадцать. Когда все будет изготовлено, надо собрать стендовую схему и искать ошибки. Исправлять и дорабатывать кабели и приборы, снова и снова испытывать — еще дней десять. Наконец, собрать все на первой штатной ракете и провести испытания. Одним словом, когда мы вместе с Федосеевым быстро прикинули, получилось, что радикальная хирургическая операция совершенно необходима, но доработанная по схеме ракета появится не ранее чем через месяц, а то и полтора!