Принц и Лишний - Юраш Кристина - Страница 98

— Я всегда должен видеть любовь в твоих глазах! — злобно потребовал принц. — Что бы я ни сделал! Ты всегда должна любить меня! Ты должна смотреть на меня с любовью! Всегда! Не холодным взглядом неприступной красавицы, без затаенной ненависти служанки! Мне не нужен покорный взгляд лживой потаскухи! Смотри на меня так, чтобы я всегда знал, что ты любишь меня! Куда ты смотришь? На меня смотри! Только на меня! Я приказываю!

— Я не вижу тебя, — горько усмехнулась я, чувствуя, как слабею. — Я слепая, если ты не заметил…

— Ты хочешь сказать, что не замечаешь меня? — возмутился принц, тряся меня за плечи. — Как ты смеешь! Где твоя любовь? Я всегда должен знать, что меня любят! Я должен видеть ее! В каждом твоем взгляде!

— Я вижу лишь темноту, — прошептала я, чувствуя, как меня толкнули на пол, словно сломанную игрушку. — И знаешь, я рада этому. Она напоминает мне о том, кого я потеряла…

— Почему? — задыхаясь, шептал принц, расхаживая по комнате. — Почему твоя любовь принадлежит другому? Другому… другому… Есть тот, на которого ты смотришь с любовью, чтобы потом посмотреть сквозь меня? Ты не имеешь права! Твоя любовь принадлежит только мне! Скажи, что ты любишь меня? Говори!

«Любовь? Сейчас посмотрим на складе… Любовь… Хм… А любви больше нет! Но мы вам можем предложить презрение и ненависть! Отличное презрение со взглядом исподлобья, со стиснутыми зубами. Первоклассное. Берете ненависть — презрение в подарок!» — подал голос полярный лис, люто ненавидя принца.

— Я не люблю тебя… — спокойно ответила я, покачав головой, чувствуя, как по щеке скатилась слеза. — Не люблю… И никогда не любила… Я тебя презираю, принц. И местами ненавижу. Собственно, это — весь спектр эмоций, который я к тебе испытываю. Вру. Я тобой еще и брезгую.

— Ах так? — выдохнул принц, поднимая меня и пытаясь поставить на ноги. — Но ведь ты можешь меня изменить!

«Ты будешь меня изменять, пока я буду тебе изменять!» — философски заметил песец, разглядывая свой пушистый хвост.

— Тебя в детстве случайно с трона не роняли головой вниз? Нет? — тихо смеялась я, понимая, что мне уже все равно. — Ты предлагаешь мне смотреть с любовью на твои заскоки, загулы и запои? Извини. Я не верю ни одному твоему слову. Ты слишком многого от меня ждешь. Но не получишь ничего. Как ты можешь требовать от кого-то любви, если сам не способен любить? Ты пробовал сам полюбить кого-то? Искренне, бескорыстно, нежно?

В ответ задыхалась тишина.

— Ты уже однажды убил ту, которая умела любить, растоптал чужую любовь, вонзил кинжал в любящее сердце. Скажи мне, принц, ты сожалеешь об этом? — спросила я.

— Да как ты смеешь мне об этом напоминать! Скажи, что любишь меня! Или я не знаю, что с тобой сделаю! Говори! — задыхался его высочество, прижимая меня к стене. Я дернулась вперед и почувствовала несильный удар в грудь…

«Слабак! Тьфу! — фыркнул песец. — Грушу боксерскую ему надо купить. И эспандер!»

Я зашлась от возмущения, ненависти, попыталась оттолкнуть его, а потом почувствовала, что платье стало намокать… Осторожно прикасаясь рукой к своей груди, я услышала, как рядом со мной на пол со звоном упала какая-то железяка.

— Я не хотел… Ты сама виновата! Если бы ты любила меня, этого бы не было… Не надо было мне напоминать… — лепетал принц, бросаясь ко мне. Я медленно оседала по стенке, прижимая руку к груди и представляя могильную плиту с надписью: «Любовь».

Дышать было тяжело, по телу побежали волны озноба… Руки принца держали меня, не давая упасть.

— Ты… ты ведь не умираешь? Нет? Скажи мне… Я… я… пошутил… Я не думал, что… Я просто хотел тебя припугнуть… Я не думал, что ты дернешься… — шептал Энрих. — Не надо умирать… Я сейчас кого-нибудь позову… Неужели тебе трудно было хотя бы солгать, что ты любишь меня? Хотя бы солгать! Мне было бы этого достаточно… Я бы… я бы… поверил…

«Он реально полагает, что, если подует на смертельную рану, все пройдет? — поник песец. — Нам кирдык!»

Я уже ничего не слышала, а жизнь воспоминанием промелькнула перед моими слепыми глазами, пока меня засасывало в черную пустоту. Сначала был свет, но не тот яркий, который описывали «очевидцы». Я снова вижу. Это — хорошая новость. Посмертно. Это — плохая. Я протерла глаза, чувствуя, как вокруг меня все плывет. Лучше бы я этого не видела, честное слово. Все было каким-то красноватым, а стоило сфокусировать взгляд на чем-либо, как оно тут же начинало расплываться.

«Судьба и Смерть решают вновь, назвать ли истинной любовь!» — промелькнуло у меня в голове.

И в этот момент я поняла, что добралась до руководительницы всего этого безобразия. Сразу же в памяти промелькнули холодные, вычищенные до блеска черные статуи и цветочки на пьедестале.

— Тук-тук… — сардонически икнула я, глядя на черную фигуру, восседающую на троне. Судя по фотографическому сходству со статуями, некоторые скульпторы лепили с натуры. — К вам можно? Я вас тут не сильно побеспокою? Надеюсь, не обеденный перерыв? Нет? Я так понимаю, что меня Судьба сюда послала на собеседование.

«Надо было брать обходной лист! Печать судьбы, печать смерти… Вот любовь — настоящая!» — вздохнул полярный лис, злобно, но с уважением глядя на Смерть.

— Я просто не знаю, как к вам правильно обращаться… — продолжила я, сглатывая. — Мадам или мадемуазель… Хотя давайте просто — госпожа Смерть! Я к вам вот по какому вопросу, уважаемая Смерть… Даже не знаю, с чего начать…

И тут я услышала тихий смех, как будто кто-то чем-то подавился и не сознается. Фигура в черном встала и подошла ко мне.

— Извините, что без цветов и оркестров, — намного смелее заметила я, оглядываясь по сторонам. Дизайнера, который создавал этот декор, когда-то убили явно за дело. Есть вероятность, что перед смертью ему оторвали руки, предварительно сняв штаны, чтобы вырвать их наверняка. Под корешок. — Уж больно быстро все получилось… Вы только на меня не обижайтесь, ладно? Вы всегда сможете забрать букетик с моей могилки. Если, конечно, его кто-нибудь принесет…

Смерть была все ближе и ближе. От страха я зажмурилась и съежилась. Секунда, две, три…

И тут я почувствовала прикосновение к своему лицу. Это прикосновение я узнаю из тысячи. Ледяная рука с длинными когтями скользила по моей шее, а я начинала задыхаться. Я поймала эту руку, прижала ее к своим губам, не зная, каким богам молиться, чтобы сердце не разорвалось от радости. Меня прижимали к себе, оставляя ледяные поцелуи на моем лице. Я вытирала слезы дрожащей рукой, задыхалась от волнения и любви.

— Душа моя, «оно» я еще как-то переживу, но за «она» могу и обидеться, — услышала я знакомый, чуть насмешливый голос. — Все, душа моя, не надо плакать… Все, моя маленькая… Я же верил в тебя…

Вопреки утешению, я плакала. Как же здесь все-таки красиво… А, вон та черепушка на троне — просто прелесть…

— Я нашла тебя… Нашла… — причитала я, давясь рыданиями и смехом, все еще не веря своему счастью. — Мы с тобой больше не расстанемся… Никогда… Просто дальше умирать некуда… Теперь мы точно будем вместе…

— Я переживал за тебя, моя душечка… — я слышала любимый голос и замирала от радости. — Я не хочу, чтобы ты умирала… Наоборот. Я хочу, чтобы ты жила вечно… И это мой тебе подарок… Но кроме него, ты можешь забрать отсюда что-то одно… Так что выбирай.

Меня отстранили, а рядом с троном появилась целая груда сокровищ.

«А говорят, что золото на тот свет не заберешь! — фыркнул полярный лис. — Тут, оказывается, таможня!»

— Это не простые вещи. Многие из них утеряны навсегда… Но они могут снова вернуться в мир, если ты этого захочешь… — произнесла моя любимая Смерть, вытирая мои слезы.

— Только одно? — задумалась я, глядя на все это богатство. Я посмотрела в красные глаза, затаившиеся во тьме капюшона. — Если тебе не терпится избавиться от этого барахла — опубликуй объявление. Разгребут за пять минут. Ты узнаешь все варианты предложений со словами «сокровище» и «мне», — вздохнула я, а потом осторожно взяла его за руку, словно боясь, что он отдернет ее. — Я выбрала. Только не вздумай мне говорить, что так нельзя… Я этого не переживу!