Принц и Лишний - Юраш Кристина - Страница 96

— Любовь моя! — услышала я преисполненный счастьем голос Светлячка. В моем сердце проворачивался нож отчаяния. Я слышала ее неровные шаги и постукивание палочки. — Ты вернулся… Я так волновалась… Так переживала…

Я съежилась, роняя слезы. Повязка намокла хоть выжимай.

— Да, мой Светлячок, я вернулся… Я по тебе очень скучал… — раздался голос эльфа. — Смотри, кого я нашел! Ты только взгляни, любовь моя…

Зашуршал плащ. Я поймала глоток свежего воздуха.

— Любовь! — раздался счастливый возглас Светлячка. — Моя маленькая… Любимый, она плачет… Что с тобой, радость моя? Почему ты плачешь? Кто тебя обидел?

Пока меня обнимали одни руки, вторые вытирали мои слезы.

— Райя, у нее повязка… У бедной девочки что-то с глазками… — всхлипнула Светлячок, гладя мою руку. — Давай посмотрим… Не может быть, чтобы ее кто-то обидел… Все, хорошая моя, не надо плакать… Не плачь, маленькая, сейчас мама и папа посмотрят…

После этих слов у меня началась истерика. Я сидела на чужих коленях, мокрая повязка лежала рядом, а мои слезы бережно вытирали маленькие нежные ручки «мамы». «Папа» целовал меня в макушку, утешая как мог.

— Я ослепла, — тяжело вздохнула я, чувствуя, как объятия сжимаются крепче, а меня по щеке гладит маленькая теплая ладошка. — Зачем вам слепой ребенок? Светик, я прошу тебя, дай мне кольцо возврата! Мне нужно вернуться домой!

— Маленькая моя, здесь твой дом… Знаешь, я буду тебе все рассказывать… Мы станем твоими глазками. Тебе нужно искупаться, покушать, отдохнуть, а мы с папой пока подготовим для тебя комнату, — прошептала Света, убирая волосы с моего лица. — Как же так… Бедная моя…

— Не показывайте меня никому. Даже слугам, — прошептала я. — Они не должны видеть мое лицо. Я вас умоляю!

— Она стесняется своей слепоты, — вздохнул «папа», неся меня купаться. — Я оставлю тебя с мамой, а сам предупрежу, чтобы для тебя все подготовили… Не бойся, кроме нас, к тебе никто заходить не будет.

«Везет мужику. Жена — после аварии, „дочь“ — слепая… Обычно таких детей, как ты, многие родители подумывают оставить в роддоме!» — вздохнул полярный лис.

Я искупалась, обернулась простыней, переоделась в чистую одежду. Надеюсь, что не задом наперед. Меня бережно повели в комнату. Света взяла меня за руку и прикоснулась моими пальцами к чему-то большому и холодному.

— Это твоя комната. Вот мраморная колонна… Мрамор не белый. Он такой, с прожилками, чуть пожелтевший… А на самом верху красивые завитушки… А здесь у нас розы… Это особый сорт. Называется «Вечная Любовь». Некоторые розы крупные, как эта. А некоторые маленькие, как вот эта. Знаешь, милая, эти цветы очень капризны. И каким бы искусным ни был садовник, из всех побегов приживается в лучшем случае половина. Но даже из них не каждый цветет. Поэтому, если из ста побегов пророс и зацвел только один это уже удача. Значит, садовник потрудился не напрасно.

Если из всех роз зацвела только одна… И эта роза сейчас передо мной. Цветет и мечтает дать жизнь маленькому бутону… Сколько же десятилетий они мечтали разделить с кем-то свою любовь…

— Не торопись… — мою руку положили на что-то прохладное и рельефное. Прямо как стекло в туалете. — Это витраж… Вот этот кусочек оранжевый, этот — бежевый… А этот яркий, желтый, как солнышко… А вот, милая, твоя кроватка… Папа ее сам застелил… Представляешь, папа никогда не застилал за собой кровать, а тут застелил…

Меня подвели к кровати, осторожно на нее усадили, покормили и попытались уложить спать. А сами тем временем сели рядом, держа меня за руки.

— Не надо плакать, маленькая, — утешали меня. — Мы рядом… Не бойся…

«Не отвлекаемся от темы. Будем давить на жалость. Дома остался голодный котик, меня ждут настоящие мама и папа, у меня десять детей пьют воду из-под крана, я утюг забыла выключить, муж голодный по кастрюлям шарит! Какую ложь выбираем? Нам кольцо позарез нужно!» — предложил ассортимент «лжи во благо» предприимчивый арктический лис.

— Мне нужно к принцу, — прошептала я, понимая, что не хочу лгать. — Мне очень нужно к Энриху.

— Он тебе нравится? Из-за него ты плачешь, родная? — спросил эльф, прижимая меня к себе. — Я не позволю, чтобы мою девочку обидел этот подонок. Послушай меня, девочка моя, он — человек! Это раз. Второе. Не самый лучший, я бы так сказал. Я не могу доверить ему твою жизнь…

— Я ведь тоже человек? — усмехнулась я, понимая, что мечты сбываются. Но только с опозданием. Лет в двадцать.

— Но если ты выйдешь замуж за эльфа, если он тебя полюбит, он отдаст тебе часть своей жизни… И ты проживешь долго-долго, счастливо-счастливо. Как мы с папой. Папа отдал мне половину своей оставшейся жизни, так что я верю в то, что мы умрем с ним в один день! — я слышала в голосе Светы такую улыбку, от которой у меня по коже побежали мурашки.

То есть получается, если эльф влюбляется в человека, он жертвует частью своей жизни, чтобы продлить жизнь любимого? Я вспомнила каталог. Там были эльфы. И каждый из них готов принести такую жертву ради любви? А я так легкомысленно пристроила Листочка. Да если бы я знала, то устроила бы такую полосу препятствий для невесты, что Судьба бы мрачно курила в стороне, записывая в блокнотик все мои «конкурсы». Интересно, а чем жертвуют другие? Гномы — положением в обществе. В их дружной коммуне «подсолнечники» не сильно приветствуются. Сомневаюсь, что у орков смешанные свадьбы проходят на ура! Есть вероятность, что жених и невеста будут сидеть у одинокого костра в степи возле своего шалашика, вспоминая тот день, когда их вышвырнули из племени. Получается, что некоторые женихи чем-то пожертвовали. А девочки тыкали в них пальцами, словно в каталог одежды и аксессуаров! Люба, давай! Жду твоего звоночка! Нет, жертвовали не все. Принц, например, ничем не жертвовал. Иван, дурак и царевич в одном флаконе, чью свадьбу я чуть не накрыла крышкой, тоже ничем не жертвовал. Заплатили — получили. Как бы то ни было, бизнес Гимнея надо прикрывать!

«Да! Если бы все слезы, пролитые по его вине, превращались в деньги и шли ему в карман, он купался бы в золоте, как дядя Скрудж!» — согласился песец, доставая огромную крышку с надписью: «Лучший предприниматель и худший наниматель!»

— О чем ты задумалась, милая? — прошептал «папа», целуя меня в лоб. — Ты расстроилась из-за моих слов? Или огорчилась из-за того, что мы с мамой умрем?

В его голосе чувствовалась улыбка, от которой внутри меня создавалось ощущение, что вниз сползла бессовестная кошка, оставляя когтями ноющие зацепки.

— Не переживай, маленький Сверчок, этот день наступит не скоро, — произнесла Света, пока я ощупывала ее руки. Я нащупала какое-то кольцо, но оно было намного меньше. А кольца возврата нет. Она его не носит. Мою руку положили себе на щеку, и я почувствовала шероховатость шрама, прикрытого волосами. Я гладила его, прикасалась к нему, сожалея о том, что он есть…

— Света, я прошу тебя, дай мне кольцо возврата… — прошептала я, снова прикасаясь к шраму. — Я умоляю…

— В мире есть столько достойных женихов, поэтому я прошу тебя, забудь про этого мерзавца. Он тебя не заслуживает. Он заслуживает только смерти, — услышала я голос «папы». Трое взрослых людей сейчас играют в дочки-матери. Мама — ровесница дочери, отец по возрасту годится нам в далекие предки. Но мне этого так когда-то не хватало. «Ты должна слушаться!» — звучали в моей памяти строгие голоса чужих родных людей. Когда вы делаете вид, что слушаете ребенка, не обижайтесь, если он делает вид, что слушается.

В этой чудесной игре, в этой волшебной иллюзии у меня были мама и папа, которые переживали за меня, поправляли мое одеяло, обнимали и целовали. Спать в теплой постели, слушая шепот тех, кому ты дорог, воистину чудесно.

Сквозь полудрему мне было слышно, как «родители» целуются и тихо переговариваются.

— Райя, война движется сюда… Они объединились и скоро будут здесь… Не могу поверить, — шепотом вздохнула Света. — Я боюсь за нашу девочку… Очень боюсь… И за тебя, любимый, боюсь… Мы ведь справимся?